16:22

Шерин отказалась передать книгу, не получив объяснений. Прежде чем это сделать, она хотела узнать о человеке, написавшем то, из-за чего погибли люди.

Сэр Келли откинулся на спинку стула:

– Вы правы, мисс Карр, и заслуживаете ответа. Хотя, должен сказать, ее автор – граф Сен-Жермен – остается такой же загадкой, как и сама книга.

– Тогда что вы можете о нем рассказать? – не сдавалась Шерин. – Нам пришлось выбросить все телефоны, так что поискать информацию о нем в интернете мы не имели никакой возможности.

– В интернете вы наткнулись бы на истории как подлинные, так и вымышленные. На самом деле даже вопрос о его происхождении является предметом ожесточенных споров. Некоторые говорят, что он – выходец из некоей королевской семьи, навлекшей на себя позор, из-за чего держал свое прошлое в секрете. Другие утверждают, что он был воспитан печально знаменитой семьей банкиров Медичи. Точно так же он мог быть эльзасским евреем или испанским иезуитом. В любом случае, независимо от происхождения, он прибыл ко французскому двору уже как человек, обладающий огромным богатством и на публике всегда появлялся в нарядах, украшенных драгоценностями.

– Так что о нем известно? – спросила Шерин.

– Чтобы наилучшим образом ответить на этот вопрос, – продолжил сэр Келли, – я буду придерживаться того, что подтверждается судебными протоколами того времени, а также письменными свидетельствами выдающихся деятелей той эпохи, включая Фридриха Великого, Моцарта, Вольтера и даже Казанову. О нем писала «Лондон кроникл», газеты Италии и Нидерландов. Какое-то время он был знаменит по всей Европе.

Шерин опустилась на свое место.

– Чем же он прославился?

– Прежде всего он был гением во многих областях: композитором, искусным скрипачом, поэтом и художником. Он говорил на всех европейских языках. Он, несомненно, получил хорошее образование и знал историю не только Европы, но и других стран. Некоторое время Сен-Жермен служил дипломатом у короля Людовика Пятнадцатого. Будучи человеком глубоко проницательным в области политики, он предсказал Французскую революцию за несколько лет до начала Террора, но его ранние предупреждения остались без внимания. При этом более всего он прославился своими научными трудами.

– Научными трудами? – недоверчиво повторила Шерин.

– Он называл это алхимией, словом, которое в то время было синонимом науки. Хотя эти два термина разошлись примерно в середине восемнадцатого века. Но Сен-Жермен все еще считал себя в первую очередь алхимиком.

– Почему вы так говорите? – спросил Тэг.

Сэр Келли протянул руку и постучал по символу, выдавленному на обложке книги.

– Это, можно сказать, его подпись.

Шерин нахмурилась:

– Что вы имеете в виду?

– Я вам покажу. – Констебль повернулся к дочери. – Можно мне одолжить твой телефон?

Мойра передала ему телефон. Констебль немного поработал с ним и вздохнул:

– А, вот оно… – Он подвинул телефон к старой книге. – Если сравнить то, что выгравировано на кожаной обложке книги, то можно увидеть совпадение вот с этим символом.

Все подошли поближе.

На экране телефона они увидели нарисованный от руки круг с расходящимися лучами, поверх которого были написаны слова на латыни. Несмотря на некоторые различия, было очевидно, что Сен-Жермен вдохновился этим рисунком для создания знака на обложке своей книги.

Тэг указал на телефон:

– Что это за символ? Откуда он взялся?

– Его нарисовал в начале восемнадцатого века Готфрид Лейбниц, немецкий эрудит, которому, наряду с Исааком Ньютоном, приписывают изобретение математического анализа. – Келли повернулся к Шерин: – А позже он стал библиотекарем.

– И что он означает? – Рассказ старого констебля так увлек Шерин, что ужасы последних дней почти забылись.

– Это изображение Вселенной, созданное Лейбницем и объединяющее четыре элемента Аристотеля: Землю, Воздух, Огонь и Воду. Оно стало геральдическим символом алхимии и наук, которые из нее выросли.

Наоми подалась вперед:

– Все это очень хорошо. Но, кем бы ни называл себя Сен-Жермен, алхимиком или ученым, какую область он изучал?

– По правде говоря, он занимался почти всем. Как и многие алхимики того времени, экспериментировал с трансмутацией металлов, превращением свинца в золото. Но также внедрил новые методы окрашивания, изобрел новые краски и масла. Всю свою жизнь он консультировался с физиками, астрономами и математиками – получал от них знания, дополнял их. Тем не менее его самые поразительные достижения связаны с геологией и минералогией. Он многому научился в Аравии, во время пребывания при дворе персидского шаха. Некоторые утверждали, что он мог расплавлять алмазы и устранять их дефекты. Этот факт подтвердил сам король Людовик, который в конце концов построил для Сен-Жермена частную лабораторию в замке Шамбор.

Мойра тихонько фыркнула, чем заслужила укоризненный взгляд отца.

– К таким рассказам об этом человеке нужно относиться с долей скептицизма, – предупредила она. – За столетия его история разрослась, раздулась, смешалась с мистицизмом и погрязла в дурной славе. Некоторые говорят, что он обладал магическими способностями: мог телепортироваться, левитировать, управлять людьми телепатически. Находились даже такие, кто считал его Вознесенным Владыкой, родившимся во времена Христа и до сих пор влияющим на мир.

Сэр Келли нахмурился:

– Как видите, правда смешалась с выдумкой, и отличить одно от другого стало неимоверно трудно. Но нам нельзя отрываться от земли.

Мойра покачала головой:

– Как, например, можно поверить, что этот человек умел устранять дефекты алмазов?

Шерин посмотрела на сияющий поверх книги шар и подумала об астрологических символах внутри него. Для того чтобы сделать это, нужно было обладать умениями и знаниями, недоступными пониманию человеком, тем более учитывая время создания книги.

«Возможно, в таких историях есть доля правды…»

Сэр Келли протянул руку и похлопал Мойру по руке:

– Моя прекрасная дочь, вечный скептик… Как и многие другие в прошлом. При жизни Сен-Жермена десятки недоброжелателей пытались дискредитировать графа – устраивали испытания, бросая ему вызов, – но все заканчивалось тем, что они убеждались в его правоте.

– Но только не маркиз де Морепа, – уточнила Мойра.

– Нет, не он, – мрачно согласился ее отец. – Но его упрямство было больше закалено завистью.

– О ком вы говорите? – спросила Шерин.

– Ах да, конечно, я забегаю вперед… Маркиз де Морепа был государственным министром у Людовика Шестнадцатого, и ему не нравилось, что король увлекся Сен-Жерменом. Опасаясь, что его могут сместить, он решил дискредитировать Сен-Жермена.

Шерин нахмурилась:

– Почему? Неужели он считал Сен-Жермена шарлатаном, обманывающим короля?

– Не могу сказать наверняка. Но маркиз был глубоко религиозным человеком. Пытаясь избавиться от Сен-Жермена, он всячески очернял его, называя богохульником и сатанистом. В конце концов маркиз обнаружил, что его враг трудится над созданием гримуара огромной силы.

– Вы имеете в виду эту книгу? – спросил Тэг.

Сэр Келли кивнул:

– Стремясь найти свидетельства злодеяний Сен-Жермена, маркиз собрал группу религиозных лидеров – и заложил тем самым основы Confrérie des Illuminés – с целью выследить этого человека и его гримуар.

– Что им, как мы понимаем, не удалось, – вставила Наоми.

– Но они заставили его бежать. Некоторые считают, что Сен-Жермен инсценировал свою смерть в тысяча семьсот восемьдесят четвертом году. Хотя его видели пять лет спустя в Париже и потом еще несколько раз в последующие десятилетия.

– Возможно, именно такие события, – добавила Мойра, – привели к слухам о способности графа противостоять смерти. Многие считали, что он открыл ключ к бессмертию.

Шерин вспомнила утренний телефонный разговор:

– Месье Лоран сказал нам, что Сен-Жермен сам написал об этом в предисловии к своей книге…

Сэр Келли пожал плечами:

– Некоторые в нашей группе верят графу на слово. Другие считают, что это всего лишь поэтическая гипербола. В любом случае Сен-Жермен уже заслужил репутацию человека без возраста. Во многих рассказах о нем говорилось, что он всегда выглядел примерно на пятьдесят лет, имел темные волосы и отличался безупречным цветом лица. Он также придерживался очень строгого режима питания, никогда не ел на публике, избегал мяса и вина.

– Итак, первый веган, – сказал Арчи.

Хотя сказано это было в шутку, сэр Келли просто пожал плечами:

– Вполне вероятно, молодой человек. Кроме того, Сен-Жермен учился у деревенских лекарей, получил от них глубокие знания о травах и растениях и изготавливал снадобья, которые регулярно употреблял.

Тэг выпрямился, разглядывая книгу с живым интересом человека, увлеченного практиками древнего траволечения.

– То есть он был одновременно веганом и холистическим фармакологом…

– Возможно. Какой бы эликсир он ни разработал, есть многочисленные свидетельства того, что он делился своим рецептом. Например, с графиней мадам де Жоржи. Говорят, что его эликсир поддерживал ее молодость в течение двадцати пяти лет. В конце концов она заслужила титул Вечной Графини.

Мойра сохраняла строгое выражение лица:

– Или его эликсир мог быть какой-то новой косметической процедурой, которой позавидовали бы нынешние парижские дома моды…

– Мы не можем исключить эту возможность, – признал сэр Келли.

– А как же Братство маркиза? – спросила Шерин. – Как получилось, что они до сих пор нас преследуют?

– Да, видите ли, со временем Братство изменилось. Интерес к книге угас, поскольку она оставалась вне их досягаемости и стала скорее легендой, чем реальностью. Тем не менее власть не терпит вакуума. Братство же постепенно набирало силу, распространяло свое влияние, укореняясь повсеместно в Европе и Новом Свете. Его члены стали искать новые пути к власти, пути, так и не найденные в каком-то утраченном гримуаре. Так что о книге почти забыли…

– До Второй мировой войны, – заметил Дункан.

Шерин вспомнила, что рассказал француз о тайнике с золотыми монетами.

Сэр Келли сложил пальцы у подбородка.

– Мы снова попали в поле зрения Братства после того, как во время войны при помощи криптоаналитиков было расшифровано Первое Речение.

Дункан нахмурился:

– Криптоаналитики? Откуда они взялись?

– Из Блетчли-Парка. Это была команда, работавшая под руководством Алана Тьюринга, когда тот взламывал код для расшифровки нацистских сообщений.

Дункан пристально посмотрел на него, и Шерин вспомнила, что его дед имел какое-то отношение к команде криптоаналитиков.

«Не была ли это та самая команда?»

Дункан заметил, что она смотрит на него, и, должно быть, прочитав вопрос в ее глазах, едва заметно кивнул.

Осмыслить этот факт Шерин не успела, потому что сэр Келли продолжил:

– Как только дневник Сен-Жермена доказал свою невероятную ценность, Братство незамедлительно возобновило его поиски.

– А вместе с ним и нас, – вздохнула Наоми.

Арчи раздраженно фыркнул:

– Даже если вы сможете избавиться от книги, как насчет нас? Эти твари здорово нас подставили.

– Понимаю. Хранители сделают все возможное, чтобы снять с вас все обвинения.

Шерин нахмурилась:

– Хранители?

– Gardiens du Livre, – ответила Мойра. – Хранители Книги. Так называют тех, кто стремился сохранить дневник Сен-Жермена и не допустить, чтобы он попал в руки тех, кто может использовать его во зло.

Ее отец кивнул:

– Первым Хранителем, получившим дневник, была графиня д'Адемар, бывшая фрейлина Марии-Антуанетты. Она получила книгу непосредственно от Сен-Жермена в тысяча восемьсот двадцатом году, спустя несколько десятилетий после его предполагаемой смерти.

– К сожалению, она написала об этой встрече в своем личном дневнике, – с грустью заметила Мойра.

– Да, – подтвердил ее отец. – Но она, должно быть, полагала, что читать его никто не будет… К сожалению, через четырнадцать лет после ее смерти кто-то нашел эти дневники и опубликовал их, чем снова привлек внимание Братства к книге. К тому времени она уже перешла ко Второму Хранителю, тому, кому графиня доверила продолжить опеку, положив начало нашей организации.

Мойра посмотрела на гостей:

– Ваш профессор, Джулиан Райт, был предполагаемым Тринадцатым Хранителем.

Сэр Келли повернулся к Шерин:

– К сожалению, эту роль, пусть и ненадолго, вам пришлось взять на себя.

– Итак, – заговорил Дункан, – на протяжении двух столетий ваша группа хранила эту книгу в тайне, постепенно раскрывая ее секреты…

– Так и есть. Нам потребовалось пять десятилетий только для того, чтобы выяснить, как безопасно ее открыть. Сен-Жермен заминировал дневник, пропитав страницы зажигательным химическим веществом.

Тэг настороженно посмотрел на книгу:

– Это как же?

– Любое неосторожное обращение или попытка силой открыть книгу приведут к ее возгоранию. Вот как сильно Сен-Жермен опасался, что его знания могут попасть в плохие руки.

– Открыв дневник, – сказала Шерин, – вы наверняка попытались прочесть написанное…

– Кропотливая работа. Тем более что нам приходилось проявлять особую осторожность, выбирая тех, к кому мы обращались за помощью. Мы разгадали Первое Речение, но понять его смысл смогли не сразу. Нам помогли криптологи.

– Команда, работавшая в Блетчли-Парке, – уточнил Дункан.

Сэр Келли кивнул:

– Но хотя мы и добились прогресса в расшифровке Второго Речения, его секрет до сих пор не раскрыт полностью. Код сильно отличается от первого и настолько сложен, что на его разгадку может потребоваться еще какое-то время, пока криптология не сделает еще один шаг вперед.

– Возможно, в этом и заключался замысел Сен-Жермена, – заметила Шерин. – Вернуть знания миру только тогда, когда человечество достаточно повзрослеет и будет готово принять их.

Сэр Келли молча задумчиво посмотрел на нее, потом кивнул:

– Вы очень проницательны, мисс Карр. Действительно, Сен-Жермен предупреждал графиню д'Адемар, что его дневник вернется в мир только спустя долгое время, когда он будет наиболее необходим, во время великих скорбей.

Арчи вздохнул:

– Это, безусловно, соотносится с тем печальным положением, в котором оказалась наша группа…

Шерин не позволила себе отвлечься:

– А что насчет Третьего Речения, последнего в книге? Во время нашего разговора с месье Лораном он упомянул, что речь может идти о ключе к бессмертию.

– Скажу еще раз: первая строка дневника может быть просто поэтической гиперболой. Но многие в нашей группе, расшифровав отрывки с разных страниц, подозревают, что Третье Речение укажет на местонахождение потерянного Эликсира Жизни Сен-Жермена.

– Но это еще не все, – добавила Мойра.

Сэр Келли нахмурился, снова молча укоряя дочь за несдержанность.

Шерин уже надоела эта скрытность:

– Что еще, как вы предполагаете, там скрыто?

Мойра скрестила руки и бросила на отца суровый взгляд. Сэр Келли закрыл глаза и смиренно опустил голову:

– Возможно, там хранится еще одна тайна. Своего рода пророчество.

– О чем?

Он открыл глаза:

– О конечной судьбе Земли.

Прежде чем кто-либо успел отреагировать, Хью взмыл с насеста, вспыхнув черными крыльями. Его крик прозвучал как призыв к действию:

– Предатели! Все предатели!

Мойра повернулась к уже потемневшим окнам. Пока они разговаривали, солнце зашло, и по всей территории Тауэр-Грин, опустевшей после ухода туристов, зажглись фонари.

– Кто-то идет, – предупредила она.