16:05

Шерин попятилась от огромной птицы. Ворон посмотрел на нее холодным, черным взглядом. Перья на его шее тревожно взъерошивались, и крылья он держал слегка расправленными, словно готовый опасно атаковать. Его длинный черный клюв вполне мог стать достаточно грозным оружием, чтобы оторвать палец.

Мойра подняла руку и погладила ворона по макушке:

– Тихо, мальчик. Успокойся.

Птица отряхнулась и прильнула к ее пальцам.

Мужчина на другом конце стола – несомненно, нынешний констебль Тауэра – наконец подал голос:

– Мойра, дорогая, пожалуйста, верни Хью на насест. Я отложил пару печенек, чтобы он вел себя хорошо.

– Хорошо, отец. – Мойра повела их вдоль стола.

Ворон усмехнулся, и его хихиканье прозвучало жутко по-человечески. Может быть, его злобный нрав смягчило присутствие женщины, или же, может быть, он услышал знакомое слово «печеньки». В завершение ворон отрывисто и по-собачьи требовательно пролаял.

– Не знала, что вороны умеют говорить, – прошептала Наоми.

Мойра кивнула:

– Вороны – отличные имитаторы. У них это получается лучше, чем у большинства попугаев. Хью двадцать второй год, и он может осыпать проклятиями, когда его злят, или пропеть оперным сопрано, когда по-настоящему в кого-то влюблен.

Приглядевшись повнимательнее, Шерин нашла подтверждение словам Мойры. Ворон и впрямь был стар: один его глаз словно заволокло туманом, на лапе не хватало двух когтей.

– Хью – один из воронов Тауэра?

– Когда-то был им. Но болезнь – вкупе с горем – превратила его в стража Дома Короля. Его брат Мунин умер несколько лет назад, и Хугин постепенно ослабел. Мой отец, когда приехал, решил забрать его сюда. Превратил спальню в вольер с выходом на зарешеченный балкон. И, конечно, мы по-прежнему выводим его на прогулки – под присмотром. Учитывая, что по Тауэру иногда бродят лисы, старая птица может стать легкой добычей.

– Мунин и Хугин? – Тэг прошелся вдоль стола, постукивая зонтиком по деревянному полу. – Их назвали в честь двух воронов, служивших скандинавскому богу Одину?

– Очень хорошо, молодой человек, – одобрительно произнес сэр Ронан Келли. Его глубокий звучный голос был словно создан для того, чтобы отдавать команды. – Да, это так. Мунина оплакивала вся Британия. Но сильнее всего его смерть затронула брата.

– Вороны очень сильно привязываются друг к другу, – объяснила Мойра. – Даже создают пары на всю жизнь.

Шерин взглянула на сэра Келли, который не встал, чтобы поприветствовать их. Он просто отпил из своей чашки, которую держал обеими ладонями.

Причина стала ясна, когда они подошли к противоположной стороне стола.

Отец Мойры сидел в инвалидном кресле с электроприводом. Тем не менее никто не принял бы его за инвалида. Широкоплечий, с седыми волосами и бородкой, он выглядел как почтенный государственный деятель. Одет небрежно: темно-синий пуловер с V-образным вырезом и брюки-хаки. Под подбородком завязанный узлом малиновый галстук.

Констебль откашлялся и кивнул ворону, когда Мойра пересадила большую птицу на ветвистый насест, украшенный игрушками-висюльками.

– Дорогая, я оставил печенье внизу. Его лучше сначала размочить. Ты же знаешь, что он любит.

– Знаю, отец.

Мойра потянулась к маленькой тарелке с сухим коричневым печеньем и окунула печеньку в фарфоровую чашку, наполненную красновато-черной жидкостью.

– Это чай? – завистливо спросил Арчи. – Я бы не отказался от чашечки чая, если у вас найдется лишняя.

– Это не чай. – Мойра подняла печеньку. – Это свиная кровь.

Арчи поморщился и отступил:

– Тогда не надо, спасибо.

Мойра протянула пропитанное кровью лакомство Хью, который схватил его своим большим клювом, издав звук, напоминающий альпийский йодль.

– Вот же мой хороший мальчик, – с доброй улыбкой сказала Мойра и, вытерев пальцы о сложенную тряпку, повернулась к ним: – Теперь к вашему делу. Мне позвонил месье Лоран. Он задержался из-за забастовки рабочих в Париже, но должен присоединиться к нам в ближайшие пару часов. Месье Лоран возьмет дневник Сен-Жермена и вывезет его из страны.

Шерин переглянулась с Дунканом.

«Она, должно быть, имеет в виду француза, с которым мы говорили по телефону».

– Хорошо, вы позаботитесь о книге, – вступил в разговор Дункан. – Но как же мы? Мало того, что нас разыскивает полиция, есть кто-то еще. И они охотятся за нами.

– Confrérie des Illuminés, – произнес сэр Келли.

– Братство Просвещенных, – перевела его дочь.

– Ну и название, – проворчал Арчи. – Какая чушь… Похоже, они слишком много мнят о себе, а?

Старик поерзал на стуле:

– Верно. Но их нельзя недооценивать. Вам удалось перехитрить их, потому что вы действовали очень быстро. За это вас следует похвалить. Молодцы.

– Но кто они такие? – спросила Шерин. – И кто тот алхимик, который написал эту книгу?

– Ответы на оба ваших вопроса взаимосвязаны. – Сэр Келли сделал приглашающий жест. – Садитесь. Если позволите, я бы очень хотел увидеть этот печально известный фолиант. Я видел его всего один раз, мельком, давным-давно…

Гости расселись вдоль стола, поближе к констеблю. Мойра встала рядом с отцом.

Прежде чем сесть, Шерин потянула за ремень и сняла сумку. Потом, слегка с опаской, расстегнула молнию, вынула книгу и положила ее на стол.

Медные полосы фолианта тускло блестели в жидком свете, сочащемся через окна в задней части зала. Тем не менее хрустальный шарик, словно собрав весь этот скудный свет, вспыхнул сам по себе.

Сэр Келли потянулся за книгой, но Шерин накрыла ее ладонью и притянула ближе к себе.

– Сначала расскажите нам, кто это написал.