1 ноября, 00:20 по Гринвичу

Закрыв глаза и запрокинув голову, Дункан стоял у писсуара, сливая излишек выпитого за вечер пива. К сожалению, он перебрал и теперь чувствовал себя не так хорошо, как планировал к этому времени. Хотя было уже за полночь, Дункан надеялся продлить вечер.

– Что ты хочешь найти в «Форуме»? – спросил расположившийся неподалеку Арчи. – Зачем якшаться с плебсом, если симпатичных цыпочек полно и здесь, в «Лемми»?

Дункан отряхнулся и застегнул ширинку.

– Мне здесь уже надоело, – соврал он. – Слишком тесно и шумно. Хочется глотнуть свежего воздуха. А до «Форума» всего-то минут десять пешком.

Арчи тоже закончил дела и последовал за другом из туалета.

– Да я-то не против… Как говорится, каждому коню своя дорожка. Но насчет Себа и Дома не уверен. Они тех двух девчонок уломать пытаются. Как по мне, так это напрасный труд, но парни упертые и просто так не отстанут.

Дункан пожал плечами:

– Тем лучше. Я и один справлюсь.

По правде говоря, он предпочел бы именно такой вариант. Подцепить кого-нибудь в «Форуме» намного легче, если тебя не сопровождает орава пьяных придурков.

К сожалению, Арчи не уловил намек:

– Оставить тебя одного? Чтобы шлялся по кампусу в одиночку? В таком виде? – Он окинул Дункана оценивающим взглядом. – Тебя же вполне могут принять за дезертира.

Дункан нахмурился. На вечеринку он пришел в шерстяной армейской куртке с погонами на плечах, камуфляжных брюках пустынного паттерна и соответствующей фуражке. Форма была не выставочная, а самая настоящая, со следами грубоватой починки и носки. Дункан взял форму из гардероба деда после того, как тот скончался в девяносто пять лет. Надевая ее, он хотел почтить память предка, но в то же время чувствовал, что в некотором смысле присваивает чужую славу. И все-таки однажды, когда Дункан был подростком, старик, увидев, с каким любопытством он разглядывает его военную форму, сам посоветовал надеть ее. «Нашей истории не место в пыльных сундуках… Я бы только порадовался, если б увидел, как кто-то вышел на люди в моем старом камуфляже».

Арчи ткнул Дункана в плечо:

– Пойду, скажу Себу и Дому, что мы уходим.

Дункан покорно вздохнул, смирившись с тем, что от друга не отвязаться. Арчибальд Бейли был его соседом по комнате еще с первого семестра в Оксфорде. Они также вместе играли в университетской регбийной команде «Мен'с Грейхаундс». Хотя связать Арчи с названием пса этой собачьей породы было бы нелепо – гораздо уместнее было бы сравнение с питбулем. Он играл на позиции правого столба, одной из самых жестких в регби, требующей бычьей силы в плечах и ногах. На голову ниже Дункана, он на треть превосходил его по массе.

– Если мы выходим на улицу, мне бы малость утеплиться, – сказал Арчи. – Там сегодня холод собачий.

Сквозь толпу этот здоровяк пробивался так, словно выходил из жесткой схватки на поле. На вечеринку он без лишних фантазий надел свой старый регбийный комплект и, оказавшись в ночном клубе, снял все, кроме футболки, шорт и высоких ботинок, оставив спортивный костюм в кабинке.

Дункан подумал было воспользоваться общей суматохой, чтобы незаметно улизнуть из клуба, но отказался от этой мысли, зная, что такое «ирландское прощание» ранит его друга. Хотя Арчи и выглядел толстокожим боксером – со сломанным носом и стрижкой под ноль, – у него было большое доброе и ранимое сердце. Арчи очень дорожил их дружбой – в отличие от Себастьяна и Доминика. Дункан подозревал, что он и в Эксетерский колледж поступил только затем, чтобы быть рядом с ним. Отец Арчи служил в дипломатическом корпусе и менял посольства каждые три года, так что обзавестись кругом друзей тот просто не успевал. Теперь у него появился шанс, и рушить еще не окрепшую дружбу из-за пустяка было бы слишком жестоко.

В ожидании Арчи Дункан огляделся. «Лимонная роща» погрузилась в хаос. На переполненной танцплощадке топтались любители потусить – большинство в костюмах. Музыка била по ушам и отдавалась в грудной клетке с каждым ударом баса. Две дымовые машины наполняли пространство клубами тумана, отражающими кружащиеся огоньки и скрывающими жадные руки и трущиеся бедра.

Арчи пробился наконец обратно, на ходу натягивая куртку. Спортивные штаны он перекинул через плечо. В его живых глазах, как обычно, прыгали веселые огоньки.

– Как я и думал, Себ и Дом крепко сели на мель. Их теперь не сдвинешь. Но зато есть новости из «Форума».

– Какие новости?

– Говорят, в Старой библиотеке пожар. Сирены, мигалки… Дорогу перекрыли и вечеринку разогнали.

Дункан повернулся к дверям, чтобы скрыть разочарование.

«Слишком долго ждал… Надо было уйти раньше».

Впрочем, уже в следующую секунду он упрекнул себя за эгоизм:

– Никто не пострадал?

Арчи пожал плечами:

– Чего не знаю, того не знаю. Но я бы не прочь сгонять туда и посмотреть своими глазами.

Дункан, подумав о том же, согласно кивнул:

– Пошли.

В последние недели он много раз бывал в библиотеке и теперь надеялся, что ее сокровищница – старинные книги и манускрипты – уцелели.

– Ты ведь был там сегодня?

– Не только я…

Словно в ответ на его слова входные двери клуба распахнулись, впустив трех гостей, которые остановились перед бархатным канатом, служившим своего рода заграждением. Возглавлявшая эту троицу девушка помахала перед вышибалой входными билетами.

Шерин Карр раскраснелась и, похоже, запыхалась. На ней была свободная армейская куртка, но не от военной формы, а из обычного магазина уличной одежды. Длинные светлые волосы собраны в хвост. На голове бейсболка, козырек низко надвинут на глаза.

«Что она здесь делает?»

Он предположил, что это пожар, должно быть, загнал ее и ее друзей в «Лемми». Тем не менее Шерин не производила впечатление человека, который, став свидетелем трагедии, отправился бы веселиться в другое заведение. И еще Дункан заметил, что она то и дело тревожно посматривает на дверь. Ее друзья также заметно нервничали.

«Что-то случилось…»

Дункан вспомнил свое недавнее сожаление из-за того, что слишком долго ждал. Похоже, все вышло наоборот.

«Я прождал ровно столько, сколько нужно».