Орм начал свою службу в Кордове в восьмой год правления халифа Хишама, за три года до знаменитого похода Буи Толстого и Вагна Акисона с йомсвикингами против норвежцев. Он служил Альманзору в течение четырех лет.

Телохранители халифа пользовались особым уважением в Кордове и выделялись своим внешним видом. Их кольчуги были легкими, тонкими, но невероятно прочными и выполненными с искусством, не виданным ранее Ормом и его спутниками. Шлемы сверкали, словно серебряные. Иногда телохранители носили поверх доспехов алые плащи. Щиты украшала изысканная гравировка, повторявшая надпись со знамени Альманзора: «Лишь Аллах приносит победу».

Когда начальник стражи представил Орма и его людей Альманзору, их поразил внешний вид правителя. Они ожидали увидеть героя, но перед ними предстал человек небольшого роста, не отличавшийся красотой, лысоватый, с желтовато-зеленым цветом лица и тяжелыми бровями. Он сидел на широкой кровати, окруженный множеством подушек, и монотонно перебирал бороду, отдавая отрывистые приказы двум писцам, которые записывали его слова, сидя на полу. Рядом с кроватью стояли окованная медью шкатулка, чаша с фруктами и большая плетеная клетка с резвящимися обезьянками. Альманзор, диктуя писцам, кормил обезьян, наблюдая за их борьбой за лакомство. Но вместо улыбки на его лице отражалась печаль. Он продолжал кормить животных и диктовать.

Закончив с писцами, он приказал начальнику стражи подвести викингов. Оторвав взгляд от клетки, Альманзор внимательно осмотрел Орма и его людей. Его черные глаза, полные печали, казалось, горели внутренним огнем, выдержать который было непросто. Он придирчиво оглядел каждого и покачал головой.

– Эти люди держатся как воины, – сказал он начальнику стражи. – Они понимают наш язык?

Начальник стражи указал на Орма, пояснив, что тот является их предводителем, поскольку остальные языка не знают.

Альманзор обратился к Орму:

– Как тебя величать?

Ответив, Орм добавил, что на их наречии его имя означает «змей».

Альманзор продолжил расспрос:

– Кто твой повелитель?

– Харальд, сын Горма, – последовал ответ Орма, – он правит всем Датским королевством.

– Мне незнакомо это имя, – произнес Альманзор.

– Тебе повезло, – заметил Орм, – ведь один лишь слух о приближении его кораблей заставляет трепетать правителей.

Альманзор вперил взгляд в Орма и спустя паузу сказал:

– Твой язык остер, имя тебе дано не зря. Скажи, твой король в дружбе с франками?

Орм усмехнулся и пояснил:

– Дружбу он искал, когда его земли охватили мятежи. Но когда удача вновь стала сопутствовать ему, он предал огню города франков и саксов. Наш конунг всегда под защитой фортуны.

– Возможно, он и неплохой правитель, – отозвался Альманзор. – А кому вы возносите молитвы?

– Это непростой вопрос, мой господин. Мы чтим богов нашего народа и верим в их силу. Их множество, хотя некоторые уже настолько древние, что лишь поэты их помнят. Главный среди них – Тор, рыжий богатырь, покровитель смертных. Один, мудрейший из богов, покровительствует воинам, и мы благодарны ему за то, что норманны – лучшие воины. Я не знаю, чем именно каждый из них помог мне, но и я для них ничего особенного не сделал. Впрочем, мне кажется, что на эту землю их власть не простирается.

– Тогда внимай моим словам, неверный, – провозгласил Альманзор. – Нет бога, кроме Аллаха! Не говори, что их много, и не смей говорить, что их трое! В День Суда тебе придется ответить за такие слова. Нет бога, кроме Аллаха, Живого и Вечного, и Мухаммад – пророк Его! Это истина, и ты должен ее принять. Когда я иду войной на христиан, я делаю это во имя Аллаха и пророка. Любой воин в моей армии, не почитающий их, будет жестоко наказан. Отныне ты и твои люди должны поклоняться лишь истинному богу.

– Жители Севера, – отозвался Орм, – прибегают к молитвам своим богам лишь в крайнем случае, считая лишние воззвания пустой тратой времени. После жертвоприношения морскому владыке во время нашего возвращения мы не обращались к божествам на этих землях. Однако та жертва, похоже, оказалась бесполезной, так как вскоре появились ваши корабли и захватили нас. Видимо, сила наших богов здесь невелика, поэтому я готов принять твою веру и поклоняться твоему богу, ибо я – твой слуга. Но позволь мне узнать мнение моих соплеменников.

Альманзор одобрительно кивнул, и Орм обратился к своим товарищам:

– Он говорит, что нам следует поклониться его богу. У них один бог, Аллах, и он не терпит других богов. Полагаю, его бог очень силен в этих землях, а наши боги далеко от дома теряют свою силу. Нам будет лучше, если мы будем соблюдать местные обычаи. К тому же, думаю, спорить с Альманзором – неразумно.

Все согласились, что выбора нет и гневить столь могущественного правителя было бы глупостью. Орм повернулся к Альманзору и сообщил, что они готовы принять Аллаха и отказываются от других богов.

Альманзор позвал двоих священников и судью, перед которыми следовало принести клятву верности Мухаммаду, которую Орм повторил за Альманзором. Клятва гласила: нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммад – пророк его. Остальные с трудом повторили клятву, несмотря на то, что ее произносили отчетливо несколько раз.

Альманзор был доволен окончанием обряда и сказал священникам, что совершил благое дело, обратив этих неверных, с чем те согласились. Затем он достал из медной шкатулки горсть золота и дал каждому по пятнадцать монет, а Орму – тридцать. Те поблагодарили его, и их увели.

– Ну вот мы и попрощались со своими богами, – произнес Токи. – Наверное, так и нужно поступать на чужбине, где правят другие боги, но если я когда-нибудь вернусь домой, я буду усерднее почитать наших богов, чем этого Аллаха. Но должен сказать, что он щедрый бог – уже одарил нас золотом. Если бы он еще послал нам женщин, мое уважение к нему возросло бы еще больше.

Вскоре после этого Альманзор объявил священную войну против христианских королевств и двинулся на север во главе личной гвардии и огромного войска. В течение трех месяцев он разорял Наварру и Арагон, и за это время Орм и его соратники добыли столько золота и полонили столько женщин, что посчитали службу у столь могущественного владыки весьма выгодной.

Каждую весну или осень они участвовали в военных кампаниях под знаменем Альманзора, пережидая знойное лето и короткую зиму в Кордове. Они старались адаптироваться к местным обычаям и не имели особых причин для недовольства, так как Альманзор щедро одаривал их, стремясь укрепить их преданность. Вся добыча, захваченная в боях или грабежах, оставалась в их распоряжении, за исключением одной пятой части, которую они должны были отдавать ему.

Однако у них порой возникало чувство тоски по старым богам и привычному образу жизни. Когда во время походов в христианских домах они находили вино или свинину, их одолевало искушение попробовать запретный плод, но это строго пресекалось. Этот запрет казался им особенно нелепым, и иногда они тайно нарушали его, но Альманзор жестоко наказывал за подобные проступки. По этой причине они были вынуждены (по их мнению, слишком часто) молиться Аллаху и поклоняться пророку. Каждое утро и каждый вечер все войско становилось на колени, обратившись лицом в сторону, где, как говорили, находилась Мекка, и каждый воин совершал множество поклонов, касаясь лбом земли. Это казалось им унизительным, но они приняли это как неизбежное.

Они проявили себя храбрыми воинами и заслужили уважение в личной гвардии. Их считали одними из лучших бойцов, и при дележе добычи никто не смел оспорить их право выбирать первыми. Было их восемь: Орм, Токи, Халли, Огмунд, Туми, Гунни, Рапп (одноглазый) и Ульв, самый старший из них, прозванный Волчьим Оскалом за шрам, искажавший его рот. Удача сопутствовала им, и за четыре года службы у Альманзора лишь один из них погиб.

Их набеги совершались повсюду, и хотя борода Альманзора тронулась сединой, он с неугасающей яростью продолжал изводить христиан, все реже оставаясь в покоях своего кордовского дворца. Они сопровождали его в походе на север, к Памплоне, в королевство Наварра, где дважды безуспешно штурмовали город. Но на третий раз им удалось ворваться и предать его огню и мечу.

Там Туми, деливший весло с Токи на галерах, был убит камнем из катапульты. Затем они отплыли на корабле Альманзора на Майорку, где правитель острова проявил непокорность и был казнен вместе с тридцатью родственниками, чьи отрубленные головы выставили на обозрение. В жестокой схватке, под палящим солнцем они выстояли против натиска кастильских воинов, окружили и уничтожили их. На следующий вечер после битвы из тел христиан был воздвигнут холм, с вершины которого священник Альманзора призвал верных пророку к молитве. После этого они совершили длительный поход на королевство Леон и довели короля Санчо Толстого до такого отчаяния, что его подданные отвернулись от него из-за его тучности, не позволявшей ему держаться в седле. Свергнув его, они отправились выплатить дань Альманзору.

Все это время Орм и его люди не переставали восхищаться могуществом и удачей Альманзора и его трепетным отношением к Аллаху. Каждый вечер слуги тщательно счищали с его сапог и одежды комья грязи, собранной в походах, и складывали в шелковый мешок. По окончании каждого похода этот мешок отправляли в Кордову. Альманзор завещал похоронить его вместе со всей грязью, собранной во время войн с христианами, веря, что «благословен тот, кто прошел пыльными путями, сражаясь с неверными».

Несмотря ни на что, благоговейный страх Альманзора перед Аллахом не ослабевал, и он решил организовать самый масштабный поход из всех, что он когда-либо предпринимал. Его целью было разрушение священного для христиан города в Астурии, где покоились останки апостола Иакова, известного своими чудесами. Осенью, на двенадцатом году правления халифа Хишама, что совпадало с четвертым годом службы Орма и его товарищей у Альманзора, он собрал несметное войско, невиданное доселе в Испании, и двинулся на север через Пустынную страну, давнюю границу между Андалузией и христианской Астурией.

Они достигли христианских земель за пределами Пустынной страны, куда еще не ступала нога андалузцев. Каждый день происходили кровопролитные столкновения, поскольку христиане устраивали засады в горах и ущельях. Однажды вечером, когда войско расположилось на привал и Альманзор отдыхал в палатке после вечерней молитвы, христиане неожиданно атаковали.

Поначалу они едва не разгромили мусульман, поскольку отряд ворвался прямо в лагерь. В хаосе повсюду звенели мечи и раздавались крики о помощи. Услышав шум, Альманзор выскочил из палатки в шлеме и с мечом, но без доспехов. В этот вечер Орм и двое его людей, Халли и Рапп Одноглазый, охраняли вход в палатку. Когда появился Альманзор, несколько вражеских всадников приближались к палатке на полной скорости. Увидев Альманзора, они узнали его по зеленому покрывалу на шлеме, так как только он носил этот цвет, и с криками бросили в него копья. Было темно, и уже немолодой Альманзор не смог уклониться, но Орм, стоявший ближе всех, внезапно бросился на него сзади, сбил с ног и принял два копья на свой щит, а одно задело его плечо. Четвертое копье лишь слегка оцарапало Альманзора в бок, когда он уже лежал на земле. Халли и Рапп бросились на врагов и, метнув копья, сбили одного с седла. Вскоре подоспела помощь, и многих христиан убили, а остальных обратили в бегство.

Орм вытащил копье из плеча и помог Альманзору подняться, гадая, как его господин отреагирует на то, что его сбили с ног и он испачкался в пыли. Но Альманзор был доволен своим ранением. Это было его первое ранение в жизни, и он воспринял это как добрый знак, что Аллах позволил пролить за него кровь, защитив от более серьезных травм. Он приказал привести к нему командиров трех кавалерийских отрядов и отчитал их перед всем войском за недостаточную охрану лагеря. Они упали ниц и признали свою ошибку. Затем Альманзор, как он это обычно делал в хорошем настроении, выслушал их мольбы и позволил им заплести бороды перед казнью.

Халли и Рапп получили от него по полной горсти золотых монет. Когда все воины построились в ряд перед Альманзором, он велел Орму выйти из строя. Взгляд Альманзора был суров, когда он обратился к нему:

– Рыжебородый, ты поднял оружие на своего повелителя, что недопустимо для воина. Как ты это объяснишь?

– В воздухе свистели копья, – парировал Орм, – и у меня не было выбора. Твоя слава, господин, так велика, что это происшествие не нанесло ей вреда. К тому же ты упал лицом к неприятелю, что исключает любые домыслы о бегстве.

Альманзор, задумавшись, погладил бороду, затем кивнул в знак согласия и произнес:

– Твой ответ разумен. Ты спас мою жизнь, и я в долгу перед тобой.

Он распорядился принести ларец, извлек оттуда массивное золотое ожерелье и произнес:

– Я вижу, что копье нанесло тебе болезненную рану в плечо. Пусть это украшение облегчит твою боль.

С этими словами он надел ожерелье на шею Орму, оказав ему тем самым величайшую честь. После этого случая Альманзор стал еще больше ценить Орма и его отряд. Токи восхищенно ощупал ожерелье и порадовался за Орма, удостоившегося столь щедрого дара.

– Клянусь, – воскликнул он, – Альманзор – лучший из правителей, которому может служить человек! Но, признаться, нам всем повезло, что ты не повалил его на спину.

На следующий день армия выступила в поход и достигла священного христианского города, где был погребен апостол Иаков. На месте его захоронения был возведен величественный храм. Там разгорелась ожесточенная битва, так как христиане, веря в помощь апостола, сражались не щадя жизни. Однако Альманзор одержал победу, и город был предан огню. В этом городе христиане хранили самые драгоценные сокровища, поскольку он долгое время оставался неприступным. Захватчики получили богатую добычу и множество пленных. Но больше всего Альманзор желал уничтожить храм, воздвигнутый над могилой апостола, поскольку он был построен из камня, неуязвимого для огня. Он приказал пленным и своим воинам полностью разрушить храм. В башне храма находилось двенадцать колоколов, носящих имена апостолов. Особенно почитался христианами самый большой колокол, носивший имя Иаков.

Альманзор распорядился доставить захваченные колокола в Кордову. Там их планировалось разместить в главной мечети, наполнив чаши благовонным маслом и возведя неугасимый огонь во славу Аллаха и пророка. Колокола обладали огромным весом, что потребовало сооружения специальных носилок, каждые из которых предстояло тащить шестидесяти пленникам. Однако колокол Иакова оказался настолько массивным, что изготовить для него носилки не представлялось возможным; транспортировка через горы на повозке, запряженной волами, также оказалась невыполнимой. Но Альманзор не решился бы оставить его, поскольку считал его самой ценной добычей из всех, что ему когда-либо удавалось захватить.

В связи с этим было приказано построить помост на катках, чтобы водрузить на него колокол и дотянуть до ближайшей реки. Когда все было готово, к кольцу колокола прикрепили длинные стальные шесты, и группа людей попыталась затащить его на помост. Однако усилия оказались тщетными: то ли южанам не хватало силы, то ли они проявляли нерадивость, но в итоге шесты сломались, а колокол остался лежать на земле.

Орм и его спутники, наблюдавшие за происходящим, разразились смехом. Токи язвительно заметил:

– Шесть крепких мужчин с легкостью подняли бы его, словно перышко.

Орм же добавил:

– С ним справятся и четверо.

После этих слов Орм, Токи, Огмунд и Рапп Одноглазый подошли к колоколу, продели короткий шест в кольцо и без труда втащили его на помост.

Проезжая мимо верхом на коне, Альманзор остановился, чтобы оценить ситуацию. Он подозвал Орма к себе и произнес:

– Аллах наделил тебя и твоих людей недюжинной силой, да будет восславлено Его имя! Похоже, ты именно тот, кто сможет обеспечить благополучную доставку колокола на корабль и его сохранность во время транспортировки в Кордову. Я уверен, что никто, кроме тебя, не справится с этой задачей.

Орм поклонился и заверил, что это дело не представляется ему сложным.

Тогда Альманзор отобрал из числа пленников двоих дюжих мужчин и приказал им тащить колокол по берегу реки до места, где сможет причалить корабль. Впоследствии они должны были сесть за весла на ожидающем их судне. Помимо викингов, их должны были сопровождать двое воинов из отряда Альманзора, дабы оказывать им содействие в пути.

Помост обвязали веревками, и Орм со своими воинами, рабами и колоколом тронулись в путь. Часть пленников тянули помост за канаты, другие подкладывали катки под его основание. Передвижение было трудным: дорога часто шла под уклон, и колокол мог сорваться с помоста. В самом начале пути несколько рабов, подкладывавших катки, погибли под весом конструкции. Тогда Орм прикрепил канаты к задней части помоста, чтобы контролировать движение колокола на крутых спусках. Работа пошла быстрее, и наконец они достигли места, где их ждал корабль.

Это было небольшое, но добротное торговое судно с просторной палубой, десятью парами весел, мачтой и парусом. Орм и его люди быстро подняли колокол на борт с помощью канатов и подпорок, рассадили рабов по веслам и отплыли вниз по реке. Река текла на запад, в направлении пути, которым когда-то Крок вел свои корабли к крепости маркграфа. Викинги с радостью ступили на палубу корабля.

Викинги стали следить за гребцами, считая их неумелыми и ленивыми. Воины Орма были единодушны во мнении, что никогда не видели такой медленной гребли и что с такими темпами они вряд ли доберутся до Кордовы. Их беспокоило отсутствие кандалов на судне, что означало необходимость круглосуточной охраны. И все же нескольким пленникам удалось сбежать.

Добравшись до устья реки, они увидели там множество больших военных кораблей Альманзора, слишком крупных, чтобы подняться вверх по реке. Отряды сходили с кораблей и добирались до основного войска пешком. Орм и его люди, обрадовавшись, отправили двух воинов из отряда Альманзора за большим количеством кандалов и вскоре надежно приковали рабов к скамьям. Орм взял кандалы с запасом, так как путь до Кордовы был неблизким. После этого они укрылись в заливе и встали на якорь, ожидая благоприятной погоды.

Вечером Орм, Токи и Гунни сошли на берег, оставив остальных охранять корабль. Они направились к небольшим складам, где торговцы заключали сделки, выгодно продавали награбленное добро и предлагали все необходимое для мореплавания. Почти миновав один из складов, куда вошли шесть человек, Гунни вдруг остановился.

– Думаю, нам тоже стоит заключить сделку с этими людьми, – сказал он. – Вы видели первых двоих?

Орм и Токи не обратили внимания на их лица.

Гунни констатировал:

– Это они лишили жизни Крока.

Орма будто прошиб холод, его затрясло.

– Если это правда, – проговорил он, – их дни сочтены.

Оружие было обнажено. Орм и Токи все еще владели клинками, полученными в дар от Субайды, и Токи никак не мог придумать достойное имя для своего меча, сравнимое с Голубым Языком.

– Наш долг перед Кроком важнее, чем перед Альманзором, – заявил Орм. – Месть горит в каждом из нас, но право первого удара за мной как за наследником Крока. Вы, двое, обойдите склад и не дайте никому уйти.

Двери склада выходили на все стороны. Орм шагнул в ближайшую и увидел шестерых мужчин, говоривших с купцом. Торговец, увидев обнаженный меч Орма, укрылся за тюками, но шестеро моряков с криками достали оружие. В полумраке и тесноте Орм сразу узнал одного из убийц Крока.

– Успел ли ты помолиться сегодня? – проревел он и молниеносно обрушил меч, отчего голова противника отлетела в сторону.

Двое других тут же напали на Орма, и он вступил в бой. В то же время трое оставшихся бросились к черному выходу, но там их встретили Токи и Гунни. Прокричав имя Крока, Токи одним ударом сразил наповал одного из них и тяжело ранил другого. Но маневрировать было трудно, склад был забит товаром. Один из защищавшихся запрыгнул на ящик и попытался ударить Орма сверху, но попал по балке, и Орм успел метнуть ему в лицо щит. Шип щита вонзился в глаз, и человек рухнул замертво. Вскоре все было кончено. Второго убийцу Крока добил Гунни, так что на счету Орма было два трупа, а на счету Токи – три. Торговца, пережидавшего схватку в углу, оставили в живых.

Когда они с окровавленными клинками вышли наружу, к складу уже бежали люди, услышавшие шум. Но, увидев викингов, они развернулись и бросились врассыпную. Токи высоко поднял меч, с которого лилась кровь.

– Я знаю, как назову свой меч! – воскликнул он. – О брат Голубого Языка, отныне ты будешь зваться Красной Скулой!

Орм внимательно смотрел на бегущих моряков.

– Нам пора уходить, – сказал он, – теперь мы объявлены вне закона в этой стране. Но это не большая плата за месть.

Они поспешили к кораблю и рассказали остальным о случившемся. Не дожидаясь утра, они снялись с якоря и вышли в море. Мысль о мести за Крока грела им душу, но терять время было нельзя. Они торопили гребцов, а Орм встал за руль. Двое из отряда Альманзора, не подозревавшие о причинах спешки, задавали вопросы, но им никто не отвечал. Наконец, корабль покинул залив и вышел в открытое море. Поднялся южный ветер, и они поставили парус. Курс был взят на север, подальше от берега. На рассвете признаков погони не было.

Заметив группу островов по левую сторону судна, Орм распорядился направить корабль к ближайшему из них. Там они отправили на берег двух воинов из свиты Альманзора с поручением передать привет от их имени халифу Кордовы.

– Было бы непростительной дерзостью покинуть службу у столь могущественного правителя, не попрощавшись, – заявил Орм. – Передайте ему, что судьба повелела нам покарать шестерых за смерть Крока, нашего вождя. Пусть шесть жизней и малая плата за его гибель. Корабль и рабов мы забираем себе, уверенные, что это не нанесет ему значительного ущерба. Колокол же берем, ибо он придает кораблю устойчивость, а нам предстоит опасное путешествие. Мы все признаем, что Альманзор был хорошим господином, и, не будь необходимости убить этих шестерых, мы бы с радостью остались у него на службе. Но обстоятельства вынуждают нас покинуть эти земли.

Воины заверили, что передадут все в точности. Орм добавил:

– И было бы неплохо, если бы, вернувшись в Кордову, вы передали привет от нас богатому иудею, поэту и мастеру серебряных дел по имени Соломон. Поблагодарите его за щедрое гостеприимство и оказанную услугу, ибо вряд ли нам суждено встретиться вновь.

– И передайте госпоже Субайде, – вмешался Токи, – что два северных человека, которых она знает, шлют ей привет и благодарность. Скажите, что подаренные ею мечи хорошо послужили и их лезвия еще не затупились, несмотря на проделанную работу. Но не передавайте это послание в присутствии Альманзора.

Затем их высадили на острове, обеспечив запасами пищи до тех пор, пока их не подберет какой-нибудь корабль.

Когда рабы на веслах увидели, что корабль выходит в открытое море, они начали громко кричать и выражать недовольство, выказывая желание остаться на острове. Людям Орма пришлось использовать прутья и обрывки веревок, чтобы утихомирить их и заставить грести, ибо ветер стих, и викинги опасались, что у них мало времени, чтобы покинуть опасные воды.

– Хорошо, что мы их приковали, – заметил Гунни, – иначе пришлось бы пустить в ход мечи и выбрасывать их за борт. Жаль, что у нас нет настоящего бича, ибо прутья и обрывки веревок – не лучший инструмент для таких упрямых мулов.

– Как ни странно, ты прав, – согласился Токи. – Когда мы сами сидели за веслами на галерах, мне и в голову не приходило, что нам будет не хватать бича надсмотрщика.

– Да, как говорится, сытый голодного не разумеет, – ответил Гунни. – Но, боюсь, нам придется исполосовать эти спины, если мы хотим выбраться отсюда.

Токи согласился, и они снова принялись ходить вдоль скамей и хлестать рабов, требуя, чтобы те гребли быстрее. Однако продвигались они по-прежнему медленно, и Орм произнес:

– Прутьями и обрывками веревок не научишь грести тех, кто не привык к веслам. Посмотрим, сможет ли колокол нам помочь.

С этими словами он схватил топор и со всей силы ударил плашмя по колоколу, пока гребцы опускали весла. Колокол отозвался гулом, побуждая рабов удвоить усилия. Лодка ускорялась, и Орм распорядился сменять бьющих в колокол. Они обнаружили, что деревянная колотушка, обтянутая кожей, издает более приятный звук, что вызывало у них смех.

Вскоре поднялся ветер, освободив гребцов от работы. Ветер крепчал, становясь все более порывистым, пока не перерос в шторм, что вызвало тревогу. Ульв Волчий Оскал заметил, что не стоит ждать добра, когда выходишь в море, забыв о подношениях воде. Но другие возразили, помня, что прошлое жертвоприношение не помогло им избежать галер Альманзора. Гунни предложил принести жертву Аллаху, что нашло поддержку. Но Токи заявил, что Аллах вряд ли разбирается в морских делах.

Тогда Орм произнес:

– Я не уверен, что человек может быть сильнее бога, и глупо пренебрегать одним божеством ради другого. Но есть бог, который точно нам помогает, – Иаков. Именно благодаря его колоколу мы еще не перевернулись, и он помогает нам грести. Давайте не забывать о нем.

Все согласились с его словами и принесли жертвы морскому великану Эгиру, Аллаху и Иакову, что подняло их боевой дух.

В тот момент они еще не осознавали своего местоположения, лишь понимали, что значительно удалились от берегов Астурии. Знали, что, двигаясь на север, куда их несло бурей, и продолжая отклоняться от западного направления, окажутся где-то у берегов Ирландии или Англии, возможно, даже Бретани. Собравшись с силами, они приняли решение плыть против разбушевавшейся стихии. Несколько раз им удалось заметить знакомые созвездия, что вселило в них уверенность в правильности выбранного пути.

Главной проблемой оставались невольники, которые, хоть и не гребли, были напуганы, промокли до нитки и сильно замерзли; к тому же многих мучила морская болезнь. Лица рабов приобрели зеленоватый оттенок, зубы стучали от холода, некоторые умерли. Теплой одежды на судне почти не было, а температура воздуха с каждым днем падала, поскольку приближалась осень. Орм и его команда сочувствовали рабам и старались помочь им чем могли: тех, кто еще мог есть, кормили лучше, понимая, что, если их удастся доставить живыми, за них можно будет получить хорошую цену.

Наконец буря утихла, и целый день они наслаждались прекрасной погодой и попутным ветром, следуя курсом на северо-запад. Рабы, обогретые солнцем, тоже пришли в себя и повеселели. Но к вечеру ветер стих, а затем опустился густой туман. От сырости всех бил озноб, особенно рабов. Безветрие сковало корабль, он тяжело покачивался на волнах.

– Мы оказались в непростой ситуации, – произнес Орм. – Если будем ждать ветра, рабы погибнут от переохлаждения. Если заставим их грести, они умрут от истощения, так как слишком обессилели. Хотя им нужно будет совсем немного поработать веслами, чтобы увидеть солнце или звезды.

– Полагаю, нужно приказать им грести, пусть хоть немного согреются, – ответил Рапп. – Примерное направление нам известно, так как шторм дул с юга.

Людям понравилось предложение Раппа, и они отдали приказ рабам взяться за весла. Те подчинились без энтузиазма, поскольку были крайне измождены. Воины Орма снова по очереди принялись звонить в колокол, звук которого казался теперь особенно приятным. Они гребли всю ночь, пробираясь сквозь густую пелену тумана, давая иногда измученным рабам передохнуть и немного поспать.

На рассвете Огмунд стоял у руля, а Рапп исполнял обязанности звонаря, остальные еще спали. Внезапно они оба замерли, напряженно вслушиваясь, обменялись взглядами и снова прислушались. Издалека до них донесся тихий перезвон. Изумленные, они разбудили товарищей и стали слушать вместе. Протяжный звон повторился несколько раз, становясь все отчетливее.

– Похоже, мы не единственные, кто движется под звон колокола, – заметил Токи.

– Предлагаю продолжать движение осторожно, – произнес Ульв Волчий Оскал. – Вдруг это Ран с дочерьми заманивают мореплавателей колдовскими чарами и сладкими песнями.

– Больше похоже на стук молота карликов по наковальне, – предположил Халли. – Не горю желанием с ними встречаться. А вдруг мы рядом с островом троллей?

Тихий звон продолжал доноситься издалека. Все невольно застыли в ожидании решения Орма. Рабы тоже внимательно слушали и начали что-то оживленно обсуждать на своем языке, который Орм и его люди не понимали.

– Никто не знает, что это за явление, – произнес Орм. – Но не стоит придавать этому значения и лучше продолжать грести, как мы и делали. Лично я никогда не слышал о колдовстве на рассвете.

Все согласились с ним и возобновили греблю. Тем временем звон становился все громче. Легкий ветерок коснулся их волос, туман рассеялся, и внезапно все воскликнули, увидев землю. Это был каменистый берег какого-то острова или мыса. Они не сомневались, что звон исходил оттуда, хотя к тому моменту он прекратился. Они увидели сочную зелень, пасущихся коз и несколько хижин, возле которых стояли люди и смотрели в их сторону.

– Они не похожи ни на троллей, ни на дочерей морской богини Ран, – заметил Орм.

– Сойдем на берег и выясним, куда нас принесло.

Так они и поступили. Местные жители не проявили страха перед вооруженными людьми, а лишь с уважением приблизились и приветствовали их. Их было всего шестеро, почтенные старцы с седыми бородами, облаченные в длинные коричневые плащи. Никто не понимал их языка.

– Что это за страна? – спросил Орм. – И кто вы такие?

Один из стариков понял его и, обернувшись, крикнул:

– Lochlannach, lochlannach![3]

Затем он обратился к Орму на его родном языке:

– Вы в Ирландии, а мы слуги святого Финньяна.

Услышав это, Орм и его люди обрадовались, ведь скоро они должны были вернуться домой. Теперь они увидели, что причалили к небольшому острову, за которым виднелось ирландское побережье. На острове жили только старцы и их козы.

Старики тихо переговаривались между собой, чему-то удивляясь. Затем тот, кто знал северный язык, обратился к Орму:

– Ты говоришь на языке норманнов, и я понимаю его, так как в молодости много времени провел с ними, прежде чем поселиться здесь. Но я никогда не видел, чтобы люди с озер носили такую одежду, как вы. Откуда вы? Вы белые люди с озера или черные? И почему вы приплыли на колокольный звон? Сегодня день святого Брэндана, и мы звоним в колокола в его честь. Мы услышали ваш колокол с моря и решили, что сам святой Брэндан отвечает нам, ведь он был великим мореплавателем. Но именем Господа нашего Иисуса Христа скажите, крещеный ли вы народ, если плаваете по морю со святым колоколом?

– Этот старик речист, – заметил Токи. – Тебе найдется о чем с ним побеседовать, Орм.

– Мы – выходцы с озер, что под властью конунга Харальда, хотя и не знаем, жив ли он еще, ибо давно не бывали дома. Наши одежды и плащи – испанские, ведь мы прибыли из Андалузии, где служили могущественному владыке Альманзору. Наш колокол, нареченный Иаковом, из храма в Астурии, где покоится апостол Иаков. Это самый большой колокол в тех землях, но рассказ о том, как он оказался с нами в походе, занял бы слишком много времени. О Христе, о котором ты говоришь, мы слышали, но в наших краях ему не поклоняются, и мы не крещены. Но, будучи христианами, вы, вероятно, порадуетесь вести о том, что на нашем корабле также есть христиане. Они наши рабы, родом из тех же мест, что и колокол. Им пришлось нелегко в пути, и было бы хорошо, если бы они сошли на берег и отдохнули, прежде чем мы снова отправимся в плавание. Не стоит нас бояться, ибо вы кажетесь добрыми людьми, и мы не желаем вам зла. Мы возьмем у вас немного коз, но не больше, так как не планируем задерживаться здесь надолго.

Когда старикам перевели его слова, они принялись тихо переговариваться, качая головами, и в конце концов тот же старик ответил, что они часто принимают мореплавателей на своем острове и никто никогда не причинял им вреда.

– Ибо мы сами не творим зла людям, – сказал он, – и у нас нет ничего, кроме этих коз, наших лодок и хижин. Это остров Святого Финньяна, которому Господь даровал великую силу, и Он защищает нас. В этом году Он послал нам много коз, так что вы не будете голодать. Добро пожаловать, и не брезгуйте тем скромным, что мы можем предложить. А мы, старики, годами живем здесь в одиночестве и будем рады услышать рассказ о вашем путешествии.

Прибыв на берег, рабы сошли с корабля и с трудом вытянули его на песок. Орм и его спутники обосновались на острове Финньяна, где нашли общий язык с местными монахами. Монахи обеспечивали их пропитанием, ловя рыбу и заботясь о рабах, благодаря чему те постепенно восстанавливали силы. Орм и его товарищи поделились своими историями с монахами, и те, несмотря на языковой барьер, с огромным интересом внимали рассказам о далеких землях. Но особенно их поразил колокол, аналогов которому не было во всей Ирландии.

Они объявили, что произошло невероятное событие: святой Иаков и святой Финньян вступили в диалог посредством колокольного звона. И во время богослужений они часто звонили в колокол святого Иакова, радуясь, когда его протяжный звук разносился над морскими просторами.