Весть о нападении на Гренинг и триумфальном возвращении Орма быстро облетела округу, и к его дому потянулись соседи, приведшие с собой людей и лошадей – все горели желанием помочь ему отомстить. Они жаловались, что подобные возможности в наши дни выпадают крайне редко, и с нетерпением ждали развития событий. Христиане утверждали, что имеют полное право участвовать в походе возмездия, учитывая надругательство разбойников над священником и их храмом. Орм радушно принимал добровольцев, сообщив, что ждет лишь возвращения Токи с отрядом, преследовавшим бандитов.

На третий день к вечеру дружина Токи вернулась. Они долго шли по следам разбойников на север и восток, и радостной вестью было то, что с собой они привели Торгун, вдову Раппа, которую нашли едва живой от голода в глухом лесу. Ей удалось сбежать от разбойников, и она брела между деревьями, пока хватало сил. Воины Токи несли ее по очереди, и трое даже успели предложить ей руку и сердце, что заметно ее оживило, но, как они с грустью констатировали, никто из них не мог сравниться с Раппом в ее глазах.

Торгун сообщила им важные сведения. Отец Вилибальд оказался прав: человек, известный им как магистр, теперь предводительствовал в банде. По дороге в лагерь разбойников он узнал Торгун и заявил, что отрекся от Бога и теперь волен творить, что захочет. Рейнальд сжег церковь, чтобы изгнать Бога из этих земель, так как теперь на много дней пути вокруг не осталось ни одного Божьего дома.

Его шайка, по словам Торгун, состояла из отъявленных негодяев, преступников и всякого сброда. Некоторые прибыли из Западного Готланда и Ньюдунга, найдя у него убежище и промышляя разбоем. Они были бесстрашны, их было много, а магистр обладал над ними огромной властью.

О Людмиле вдова знала немного, лишь то, что та держалась довольно стойко и грозила магистру и его головорезам скорой и неизбежной расплатой. Когда разбойники везли пленниц в свое логово, их настигли псы Орма. Искусав нескольких бандитов, одного – насмерть, собаки отбили часть скота и увели его обратно, что привело похитителей в ярость. Воспользовавшись переполохом, Торгун и Людмила попытались бежать, но их снова поймали.

В конечном итоге они добрались до разбойничьей деревни, расположенной на северной оконечности большого озера, которое оставалось по правую руку в конце их путешествия. Разбойники называли свою деревню Пристби[11]. Там Торгун была отдана на попечение Саксульфу, здоровенному и злобному детине с отвратительным характером. Он связал пленницу и швырнул на звериные шкуры в своей лачуге. Ночью, будучи в нетрезвом виде, он явился к ней, освободил от пут, но не предложил ни еды, ни питья. Торгун уже смирилась с потерей мужа, однако ее переполняло негодование от перспективы разделить ложе с таким человеком.

Дождавшись, когда Саксульф крепко заснет, она тихонько высвободилась из-под шкур. В поисках орудия для защиты она наткнулась на кухонную скалку. Ощутив, как она рассказывала, божественную силу, усиленную ненавистью и жаждой возмездия за смерть Раппа, Торгун нанесла Саксульфу сокрушительный удар скалкой по голове. Тот даже не издал стона, лишь слегка дернул ногами. Выбравшись из хижины, она скрылась в ночной темноте, покинув деревню незамеченной. Преследуемая страхом, Торгун брела целый день, а затем и еще один, следуя по тропам, по которым ее привели сюда. Она была голодна, лишь собирала немного клюквы по пути. В конце концов она упала от изнеможения, не в силах двигаться дальше, смиренно ожидая гибели от диких зверей. К счастью, Черноволосый и его люди нашли и накормили ее. Домой Торгун доставили на плечах мужчин.

Так Орм и его дружина узнали ценную информацию о местонахождении разбойничьего логова. Эксперты по местности предположили, что большое озеро, упомянутое Торгун, именуется Аснен. Двое воинов из команды Олафа Летней Пташки заявили, что знакомы с этой дикой местностью и знают, как туда добраться. Они предложили провести отряд Орма к разбойничьей деревне. Было решено совершить обходной маневр, повернув на запад после первого дня пути, чтобы атаковать разбойников с неожиданной стороны. Все согласились с этим планом, поскольку это позволяло прижать бандитов к озеру. Орм произвел подсчет воинов, и их оказалось сто двенадцать. Выступление было назначено на следующий день.

Беспокоясь о сохранности золота, Орм поздно вечером, когда все спали, вместе с Токи, Олафом и Черноволосым спрятал сундуки в укромном месте в лесу, вдали от дорог и тропинок, где их никто не мог обнаружить. Огромный запас серебра он решил не трогать, полагая, что он в безопасности в сундуках Ильвы, несмотря на то что охрану дома составляло всего несколько человек.

На следующее утро, еще до рассвета, все были готовы к выступлению. Но произошла небольшая задержка, так как Орм хотел взять с собой собак, которых нужно было познакомить со всеми участниками похода, чтобы избежать случайных укусов. Псы внимательно обнюхали каждого по два-три раза, быстро запоминая лица. Однако некоторых воинов животные восприняли с подозрением, злобно рыча на них и показывая нежелание признавать их «своими». Это вызвало всеобщее оживление, так как те, кому не удалось завоевать доверие собак, возмущались, утверждая, что пахнут не хуже остальных.

Наконец все было готово, и отряд двинулся в путь, собаки шли на поводке у тех, кого хорошо знали.

Они шли по следам разбойников, продвигаясь вглубь территории целый день, пока не достигли места, где была найдена Торгун. Там они остановились на ночлег. На следующее утро они свернули налево, доверившись двум проводникам из людей Олафа, хорошо знавшим местность. Три дня Орм и его воины пробирались по дикой местности, преодолевая болота, густые леса и крутые холмы, не встречая ни людей, ни поселений. Собаки четко знали свою цель, игнорируя запахи диких зверей. Их преимуществом было то, что они не издавали ни звука во время охоты на человека, пока их не спускали с поводка.

К полудню четвертого дня пути они достигли развилки двух троп. Здесь они сделали привал. Проводники сообщили, что озеро находится прямо по курсу, а разбойничья деревня расположена между ними и озером. Путь был нелегким, и Орм с Олафом решили, что нужно атаковать немедленно, так как припасы подходили к концу, а им обоим не терпелось поскорее завершить начатое. Несколько молодых воинов взобрались на дерево на холме, чтобы разведать местоположение деревни. Орм разделил отряд на три части: Токи возглавил первый, Олаф – второй, а сам Орм – третий. Собак вождь оставил при себе, чтобы их не спустили слишком рано. Токи должен был атаковать с севера, а Олаф Летняя Пташка – с юга.

Черноволосый отправился вслед за Токи в сопровождении сыновей Сони, которые уже считались людьми Ормсона. Орм приказал им не поджигать дома и не причинять вреда женщинам, поскольку некоторые из них, возможно, были похищены у честных мужей. По сигналу рога Токи оба отряда должны были стремительно атаковать, но тихо, без боевых кличей.

Токи и Олаф бесшумно повели свои отряды в обход, а Орм со своим отрядом пополз через кустарник, пока не достиг опушки леса вблизи деревни. Там воины уселись на землю и стали доедать остатки провизии в ожидании сигнала от Токи.

Орм взял с собой Спофа и прополз вперед в заросли бузины. Затаившись там, они стали изучать деревню. Она казалась большой, и много домов были новыми. Между домами кипела работа, суетились мужчины и женщины. Споф подсчитал, что в деревне должно быть около полутора сотен мужчин.

Между людьми из Гренинга и деревней в низине располагался небольшой пруд, служивший местным источником воды. Пожилая женщина с коромыслом и двумя ведрами подошла к пруду, наполнила ведра и медленно поплелась обратно. Затем появились двое мужчин, чтобы напоить четырех лошадей. У водопоя лошади вдруг встревожились и начали вставать на дыбы. Орм предположил, что они почуяли собак. Однако собаки стояли неподвижно позади него, подрагивая и принюхиваясь, но не издавая ни звука.

Людям у колодца удалось успокоить лошадей и увести их обратно в деревню. Спустя некоторое время три женщины направились к колодцу с ведрами в руках. Их сопровождали двое мужчин в качестве охраны. Орм затаил дыхание, увидев, что самой высокой из женщин была Людмила. Он прошептал это Спофу, а тот ответил ему, что охранники находятся в пределах досягаемости стрелы.

Рог Токи все еще молчал, и Орм не хотел раскрывать свое присутствие слишком рано. Он подал знак двум лучникам, находившимся недалеко от него. Они проявили себя в бою у порогов как меткие стрелки. Поднявшись и прикрываясь деревьями, они наложили стрелы на тетиву, но Орм приказал им подождать.

Женщины наполнили ведра и повернули обратно в деревню. В этот момент Орм дважды издал крик канюка. Он умел искусно имитировать этот звук, и все его дети хорошо знали этот сигнал. Услышав его, Людмила выпрямилась. Сделав несколько медленных шагов вместе со всеми, она споткнулась и расплескала воду из ведер. Что-то сказав охранникам, она снова направилась к колодцу, чтобы набрать воды. Все это она проделывала как можно медленнее. Когда ведра были наполнены, девушка села на землю, обхватив ногу руками. Охранники что-то сказали ей строгим тоном и подошли, чтобы поднять Людмилу. Но как только они протянули к ней руки, она резко упала на спину и закричала изо всех сил.

Со стороны Токи по-прежнему не было ни звука, но, как только собаки услышали крики Людмилы и начали лаять, Орм понял, что их заметили.

По его команде лучники разом натянули тетивы, и стрелы, словно с единым свистом, полетели в цель. Стрелы достигли цели, но толстые кожаные доспехи охранников выдержали удар, оставив их на ногах. Вытащив стрелы из своих тел, стражники подняли тревогу. В этот момент Людмила вскочила и ударила одного ведром по голове, после чего устремилась к лесу. Охранники бросились в погоню и быстро настигли ее. Тем временем из домов стали выглядывать любопытные, чтобы узнать причину шума возле колодца.

– Псы, вперед! – крикнул Орм, выбегая из укрытия. В тот же момент раздался звук рога Токи, а затем и боевые кличи воинов.

Но рог и крики были заглушены яростным лаем спущенных с цепи собак. Увидев надвигающуюся стаю, преследовавшие Людмилу охранники замерли от ужаса. Один с криком пустился наутек, но был мгновенно настигнут и свален на землю самым быстрым псом. Другой, сохраняя хладнокровие, бросился в пруд и, достав меч, приготовился к обороне. Три собаки накинулись на него одновременно – удар одной он отразил мечом, но две другие сбили его с ног, и он исчез под водой. Вскоре на поверхности показались только собаки.

Людмила, увидев Орма, прыгала от радости и засыпала его вопросами об Олафе и золоте, на которые он отвечал. Сама она, по ее словам, пользовалась положением дочери вождя, и ее не принуждали к близости ни с кем, кроме безумного священника, который был труслив, как скотина, так что могло быть и хуже.

Орм отправил за Спофом и поручил ему с двумя другими старшими воинами сопроводить Людмилу короткой дорогой в лес и оставаться с ней там до окончания битвы в деревне. Вскоре к ним присоединились и другие женщины, назвавшие себя женами священника. При виде собак Орма они пали ниц, замерли и остались нетронутыми.

Орм и его воины подоспели к деревне в самый разгар сражения. Люди Олафа сражались с бандитами на улице между домами, и голос Олафа выделялся среди шума битвы, предупреждая, что человек с черной бородой предназначен его мечу. Напав с тыла, Орм понес потери от стрел, летевших из окон соседних домов. Разбойники сражались храбро, но были окружены и перебиты. Затем Орм повел своих людей на зачистку домов от укрывающихся. На соседней улице он увидел тела двух своих псов, пронзенных копьями. Собаки были мертвы, но под каждой из них лежало растерзанное тело врага. Со стороны озера доносился устрашающий лай оставшихся псов.

Вскоре Орм встретил Олафа. Его лицо было в крови, а щит изрублен.

– Людмила спасена! – провозгласил Орм. – Она в безопасности!

– Благодарю тебя, Христос! – воскликнул Олаф. – Но где же чернобородый? Он мой!

Люди Токи встретили ожесточенное сопротивление, поскольку многие разбойники бросились к ним, услышав их боевые кличи в начале атаки. Орм и Олаф, собрав своих людей, ударили по врагам с тыла, придя на помощь Токи. Битва достигла своего апогея, и многие пали с обеих сторон, поскольку разбойники сражались как берсерки. Орм погнался за одним ускользнувшим, завернул за угол дома, но, едва миновав дверной косяк, столкнулся с двумя врагами: одним в кольчуге с мечом, другим лысым с топором. Того, что в кольчуге, Орм сбил с ног, а сам отскочил, уклоняясь от топора лысого. Однако, оступившись на куче навоза, он упал на спину и увидел, как лысый заносит топор над его головой.

Позже Орм рассказывал, что в этот момент его мысли вернулись к битве при Мэлдоне, случившейся давным-давно, и к щитам, защищавшим его тогда, и что он не испытал радости от мысли, что свой следующий ночной лагерь он разобьет уже на небесах. Но тут лысый выпучил глаза, неестественно открыл рот и, выронив топор, рухнул на четвереньки, а когда Орм снова вскочил на ноги, он услышал, как его зовут со стороны дома. Повернувшись, он увидел сыновей Сони, сидящих на крыше и машущих луками, довольных своей меткостью. После этого Орм почувствовал усталость и некоторое время стоял, оглядываясь. В деревне царил хаос. Женщины кричали, мужчины гонялись по домам, свиньи и коровы в ужасе носились по улицам, а большинство уцелевших разбойников бежали к озеру.

В одном из дверных проемов показались Черноволосый и Токи. С меча Токи капала кровь; он заявил Орму, что со времен его юности не было у него забавы лучше этой, и устремился в погоню за бегущими разбойниками, приказав своим людям следовать за ним. Черноволосый остался с Ормом, приказав своим людям спуститься с крыши.

Вдруг раздался громкий вопль, и они увидели чернобородого человека, несущегося на них с топором, и Олафа, преследовавшего его. Заметив Орма, чернобородый сменил направление, перепрыгнул через забор и бросился бежать. Но Черноволосый бросился за ним и ударил его по голове, свалив на землю.

– Он мой! Мой! – кричал Олаф, задыхаясь.

Пока разбойник корчился в агонии, Олаф наступил на него, схватил меч обеими руками и пронзил врага насквозь вместе с кольчугой, так что острие вошло глубоко в землю.

– Господи! Господи!!! – прокричал пригвожденный человек голосом, полным боли и ужаса, после чего затих.

– Я сдержал свою клятву, – произнес Олаф.

– Это он? – спросил Орм. – Тяжело узнать его под этой бородой.

– Не стоит во время боя таскать на себе награбленное, – сказал Олаф, склонившись над телом. – Посмотри!

Над воротом кольчуги блеснуло золото. Олаф снял украшение с шеи мертвеца – это было ожерелье Альманзора.

– Это он, – хмыкнул Орм. – Теперь, когда я задумался, я вижу еще одно доказательство. Кто в этом логове, кроме него, мог бы взывать к Господу? Интересно, что ему было нужно от Бога?