В тот вечер они причалили к берегу, намереваясь заночевать неподалеку от небольшого поселения, где смогли приобрести баранов и хмельной медовухи. После трапезы Орм созвал совет с Токи и Олафом, дабы обсудить вести, услышанные от торговцев, и выработать дальнейший план действий, поскольку цель их путешествия была уже близка. Все трое поднялись на борт пустого судна, чтобы спокойно, избежав посторонних ушей, обсудить насущные вопросы. Там они и расположились, погруженные в вечернюю тишину, нарушаемую лишь стрекотанием насекомых над водной гладью и тихим плеском реки о борт корабля.

Орм понимал, что им предстоит разрешить немало важных вопросов.

– На данном этапе, – начал он, – для успешного завершения нашего предприятия нам необходимо все тщательно продумать. О кладе, кроме меня, вас двоих и пары молчаливых юнцов, никто не знает. Остальным известно лишь о нашем намерении посетить Киев для получения наследства. Даже Спофу я не раскрыл нашу истинную цель. Однако вскоре нам придется объявить людям о нашем дальнейшем пути к порогам и о том, что мое наследство находится именно там. Впрочем, стоит нам это сделать, и весь Киев будет обсуждать это сразу же по прибытии, ибо моряки, расслабляющиеся в гостеприимном порту, не способны хранить секреты дольше, чем требуется для опустошения трех кружек пива, даже под страхом смерти. А если цель нашей экспедиции дойдет до ушей великого князя и его приближенных, нас постигнет горькое разочарование, ибо тогда появятся многие желающие разделить нашу добычу или вовсе лишить нас жизни, присвоив все себе. Кроме того, теперь нам следует учитывать и печенегов, которые, вероятно, подстерегают нас у порогов.

Олаф и Токи согласились с тем, что им есть над чем задуматься. Токи поинтересовался расстоянием от Киева до порогов и возможностью пополнения запасов провизии после минования города.

– От Киева до порогов, полагаю, около девяти дней упорной гребли, – ответил Олаф. – Хотя Споф, вероятно, сможет сказать точнее. В былые времена мы закупали еду у пастухов по берегам, а также приобретали многое в богатой деревне северян. Однако ситуация могла измениться, учитывая беспокойную обстановку на реке.

– Было бы опрометчиво прибыть в Киев, не предупредив людей о наших дальнейших намерениях, – заметил Токи. – Ибо город полон соблазнов, и не исключено, что многие откажутся продолжить путешествие, сославшись на то, что мы ввели их в заблуждение.

– Самая серьезная опасность, – продолжил Олаф, – заключается в том, что великий князь может немедленно призвать многих из нас к себе на службу. Я служил князю Владимиру и знаком с порядками в Киеве. Он всегда щедро платил, а в нынешней неспокойной обстановке, возможно, предложит еще больше. Князь всегда считал, что в его охране недостаточно выходцев с Севера, ибо почитает нас самыми храбрыми и преданными воинами, каковыми мы, без сомнения, и являемся, и высоко ценит нас со времен, когда шведы помогли ему взойти на трон в юности. Он и сам имеет шведские корни и знает немало способов удержать людей с Севера в Киеве, даже если золото не прельстит их.

Орм кивнул, погрузившись в раздумья и глядя в воду.

– У нас есть множество причин избегать встречи с великим князем Владимиром, – произнес он, – хотя его слава так велика, а мудрость столь известна, что было бы жаль пропустить возможность повидаться с ним. Говорят, что теперь, когда он в преклонном возрасте, его почитают как святого, хотя ему и пришлось пройти долгий путь к этому. Величие князя Владимира почти не уступает величию конунга Харальда. Однако прежде всего для нас важна наша цель. Мы отправились за золотом, и, когда добудем его, перед нами встанет новая задача – как можно быстрее доставить его домой в целости и сохранности. Полагаю, все мы согласны с тем, что разумнее всего будет направиться прямиком к порогам, минуя Киев.

– Согласен, – подтвердил Токи. – Тем не менее считаю, что было бы правильно спросить совета у Спофа. Он знает этот путь лучше нас и, вероятно, лучше разбирается в обычаях печенегов.

Остальные поддержали его, и Орм позвал Спофа с берега. Когда кормчий поднялся на борт, Орм поведал ему о золоте.

– Я не рассказал тебе об этом сразу, – заключил он, – поскольку не был уверен в тебе. Однако теперь я знаю, что ты честный и надежный человек.

– Это путешествие окажется более долгим и опасным, чем я предполагал, – ответил Споф. – Цену за мои услуги ты счел высокой, и должен сказать, что, знай я о походе к порогам, моя цена была бы еще выше.

– Не беспокойся об этом, – заверил Орм. – За путешествие к порогам ты волен назвать свою цену. И я обещаю тебе, и Токи, сын Серой Чайки, и Олаф, сын Стюра, будут тому свидетелями, что ты получишь свою долю от сокровищ, если мы найдем их и благополучно доставим домой. И это будет полная доля кормчего.

– В таком случае я согласен с вами, – произнес Споф. – Мы, жители Готланда, больше всего ценим, когда точно знаем, что наши услуги будут щедро оплачены.

Поразмыслив над дальнейшим путем, Споф также подтвердил, что лучше всего будет сразу направиться к порогам.

– Проблем с продовольствием не возникнет, – заверил он. – Внизу по реке его легко найти и приобрести по доступной цене. Я знал людей, которые выменивали пять откормленных свиней с мешком овса на один топор с широким лезвием. Впереди нас ждут богатые деревни, как до, так и после Киева, и мы без труда сможем запастись провизией для достижения порогов и обратного пути. Однако будет лучше, если у тебя будет чем платить, как ты и делал до сих пор, если у тебя достаточно серебра, ибо неразумно отбирать что-либо силой по дороге туда, если ты намерен вернуться тем же путем.

Орм подтвердил, что у него еще осталось звонкое серебро, хотя большая часть уже была потрачена.

– Главной проблемой станут печенеги, – продолжил Споф. – Возможно, нам придется купить их лояльность. Но не исключено, что они не пропустят нас ни за какие деньги. Было бы хорошо, если бы ты рассказал мне, на каком берегу находится клад и между какими порогами.

– Он расположен на восточном берегу, – ответил Орм, – между вторым и третьим порогами, если считать с юга. Но само место я не раскрою никому, пока мы не доберемся туда.

– Значит, он спрятан на приличном расстоянии от места, где нам придется вытаскивать корабль на берег для волока, – заключил Споф. – Лучше всего будет подойти туда ночью. И неплохо бы взять с собой кого-нибудь, знающего печенежский язык, на случай, если они не захотят решить вопрос мирным путем. Но теперь с этим уже ничего не поделаешь.

– Мы сможем решить эту проблему, – заявил Токи, – если возьмем с собой писца, предоставленного Фасти. Он сможет закончить свои дела в Киеве на обратном пути. Никто не заметит его отсутствия, так как время нашего отправления неизвестно. Если потребуется общение с печенегами, у них наверняка найдется кто-то, понимающий его язык, даже если он не сможет понять их речь.

Так и было решено. На следующее утро, перед отправлением, Орм обратился к своим спутникам. Он объявил, что они направляются дальше Киева, к месту, где спрятано наследство, оставленное братом.

– Вероятнее всего, нам придется сражаться, – добавил он, – и если вы проявите себя храбрыми воинами, так что я успешно получу свое наследство, то, возможно, каждый из вас получит часть от него в дополнение к обещанной оплате за путешествие.

Все согласились, кроме сыновей Сони, которые ворчали, что двое из них точно погибнут и что им нужно пиво, а не тот сладкий напиток, который был единственным в этих землях, если им придется сражаться в полную силу.

Корабль несколько раз причаливал к берегу, чтобы посетить деревни полян, отличающиеся богатством. Там Орм покупал еду и питье, так что его команда была обеспечена всем необходимым, как и в начале путешествия. Затем однажды вечером, когда на реку спустился туман, судно тихо, на веслах, прошло мимо Киева, так что они едва заметили город. Писаря Фасти охватило беспокойство, когда он узнал, что они не собираются высадить его на берег.

– Вы же знаете, что у меня важное послание великому князю! – возмутился он.

– Было решено, что ты будешь с нами до порогов, – ответил Орм. – Ты хорошо умеешь общаться с людьми и можешь быть нам полезен. Мы высадим тебя в Киеве на обратном пути.

Эти слова сильно напугали писца, но после того, как он убедил Орма поклясться, что не заставит его грести и не продаст печенегам, он немного успокоился и согласился подождать с посланием великому князю.

Вскоре деревни по берегам стали встречаться реже, а затем и вовсе исчезли, уступив место бескрайним степям, где кочевали печенеги. С корабля иногда можно было увидеть стада овец и табуны лошадей на водопое, охраняемые всадниками в высоких кожаных шапках, вооруженными длинными копьями. Споф заметил, что стада видны только по левому берегу реки и никогда по правому, что является хорошим знаком. Это объяснялось тем, что из-за высокой воды в реке печенеги не могли переправить стада на другой берег, не потеряв много животных. Поэтому они высаживались только на безопасном берегу, но по-прежнему выставляли усиленные дозоры ночью.

Приблизившись к порогам за три дня пути, они стали еще осторожнее, гребли только ночью, а утром прятали корабль среди высокого тростника в небольших заливах на правом берегу. В последнее утро якорь был брошен в пределах слышимости порогов, а с наступлением темноты они перебрались на левый берег, где начинался волок.

Было решено, что двадцать человек останутся на корабле. Они тянули жребий, чтобы определить, кому остаться, и Токи оказался в их числе. Ему и другим предстояло отвести корабль на середину реки, встать на якорь и оставаться там всю ночь, пока они не услышат голоса, зовущие их с берега. Токи не хотел сидеть без дела на корабле, но подчинился жребию. Орм хотел оставить с ним и Черноволосого, но жребий был против.

Орм и Олаф Летняя Пташка отправились с остальными по длинному волоку, взяв с собой Спофа в качестве проводника. Все были вооружены мечами и луками. Споф уже ходил этим путем несколько раз. Он объяснил, что место, куда они направляются, находится за седьмым порогом, если считать с севера. Это три часа быстрой ходьбы, так что, учитывая время на поиски и подъем сокровища, им будет трудно вернуться до рассвета. Они взяли с собой телегу, которую использовали во время великого волока, чтобы погрузить на нее сокровище, а также писца, который не был рад необходимости сопровождать их. Орм и остальные отправились в путь в кромешной тьме, но все знали, что скоро взойдет луна, и Орм, несмотря на опасности, был доволен, что путь будет освещен, так как боялся не найти место, где спрятан клад.

Восход луны сразу же создал проблему: первым лучом света был освещен всадник в остроконечной шапке и длинном плаще, неподвижно стоящий на холме перед ними. Заметив всадника, все остановились и замерли. В ложбине, где они стояли, было еще темно, но всадник, казалось, смотрел именно туда, словно их шаги или скрип телеги могли достигнуть его слуха.

Один из сыновей Сони коснулся Орма своим луком.

– Здесь большое расстояние, – прошептал он, – и лунный свет обманчив, но мы можем снять его, если ты захочешь.

Орм колебался, а затем прошептал, что боевые действия не должны начинаться с его стороны.

Всадник на холме издал свист, похожий на крик чибиса, и второй всадник появился позади него. Первый вытянул руку и что-то сказал. Оба они застыли на мгновение, затем резко подняли своих лошадей на дыбы и ускакали, исчезнув из виду.

– Это, должно быть, печенеги, – сказал Орм, – теперь все будет сложнее, потому что они точно нас заметили.

– Мы уже возле пятого порога, – отозвался Олаф. – Жаль поворачивать назад, когда мы забрались так далеко.

– Не многие выстоят в бою против всадников, – заключил Орм, – особенно когда их больше.

– Может быть, они подождут рассвета, прежде чем напасть, – сказал Споф, – потому что им этот лунный свет не нравится больше, чем нам.

– Ладно, продолжим путь, – сказал Орм.

Они шли как можно быстрее, и, когда миновали седьмой порог, Орм начал осматриваться.

– Те, у кого зрение лучше, должны мне помочь, – сказал он. – В воде должна быть скала с тремя розовыми кустами на ней, хотя сейчас цветов и не должно быть.

– Вон там скала с кустами, – сказал Черноволосый, – но я не вижу, розовые они или нет.

Они спустились к воде и увидели еще три скалы, но они были без кустов. Затем Орм нашел место, где скала была расколота, под ней вода бурлила и пенилась, как и описывал Ари.

– Теперь нам нужно найти холм с черепами, который является могильным курганом печенегов, – сказал он, – тогда мы будем недалеко от нашей цели.

Они быстро нашли курган, Споф указал на высокий холм, расположенный недалеко от берега.

– Там похоронили вождя, – сказал он. – Я помню, мне рассказывали об этом. И после каждой битвы здесь, у порогов, они вешают головы врагов на колья вокруг этого кургана.

– Тогда поторопимся, – сказал Орм, – чтобы наши головы не висели здесь.

Он прошел вдоль трещины до места, находящегося между скалой с розовыми кустами и курганом с черепами.

– Вот и все, – провозгласил он. – Сейчас станет ясно, стоила ли эта длинная дорога затраченных усилий.

Все были полны надежд. Длинными копьями они измерили глубину под расщелиной в скале.

– Нужны рослые парни, чтобы извлечь добычу, – заметил Орм. – Я нащупал здесь каменную кладку у подножия скалы, все в точности, как и должно быть.

Двое братьев из дружины Олафа, Стафф Длинный и Скюле родом из Халланда, отличались высоким ростом. Они незамедлительно вызвались вступить в воду для проверки дна. Вода доходила им до шеи. Орм велел им нырнуть глубже и убрать камни, лежащие у скальной стены. Братья энергично принялись вытаскивать крупные камни один за другим. Работа была изнурительной, и им часто приходилось делать передышки, прежде чем возобновить усилия. Внезапно Скюле сообщил, что коснулся чего-то, отличного от камня, но не смог это вытащить.

– Осторожнее, – предупредил Орм, – сперва убери все камни с этого места.

– И здесь тоже что-то есть, не камень, – произнес Стафф Длинный, медленно извлекая некий предмет наружу. Это оказался объемный мешок, явно наполненный чем-то тяжелым, так что Стаффу пришлось крепко его держать. Когда он поднял мешок на поверхность, тот внезапно разорвался посередине из-за ветхости кожи, и поток серебряных монет хлынул обратно в воду. При виде этого зрелища у людей на берегу вырвался крик боли и отчаяния. Стафф отчаянно пытался удержать остатки мешка, а остальные в панике бросились помогать, но большая часть серебра все равно утонула.

– Превосходное начало! – с горечью воскликнул Орм. – Ты всегда так обращаешься с серебром? Что останется, если ты продолжишь в том же духе? Впрочем, – добавил он более спокойно, – теперь мы уверены, что прибыли в нужное место и что до нас здесь никого не было. Но будь осмотрительнее с тем, что осталось, халландец. Там должно быть еще четыре мешка.

Все начали подшучивать над Стаффом Длинным, отчего тот пришел в ярость и заявил, что сейчас же выйдет из воды. Он оправдывался тем, что мешок был гнилым, и добавил, что сам бы он позаботился о более надежной упаковке для такого сокровища.

– Пусть теперь кто-нибудь другой попробует сделать лучше! – воскликнул он.

Однако Орм и Олаф сошлись во мнении, что вины Стаффа в случившемся нет. Стафф успокоился и продолжил поиски добычи более размеренно.

– Здесь что-то еще, – сказал Скюле, извлекая очередную находку. – И это тяжелее камня.

Это оказалась небольшая медная шкатулка, покрытая зеленой патиной и очень тяжелая. Она была несколько раз обвязана тонкими красными шнурками и запечатана свинцовыми пломбами.

– Ах да, шкатулки! – вспомнил Орм. – Я совсем про них забыл. Должно быть четыре таких маленьких шкатулки. В них хранятся женские украшения. А все серебро в мешках.

Остальные мешки удалось достать без потерь. С каждой новой находкой радость людей усиливалась, и они забыли об опасности печенегов и о потерянном времени. Последние две шкатулки пришлось искать дольше, так как они глубоко ушли в речной грунт, но в конце концов братья смогли их обнаружить. Все сокровища были погружены на телегу.

К этому моменту большая часть ночи прошла, и когда Орм и его люди двинулись в обратный путь, страх перед столкновением с печенегами снова охватил их.

– Они появятся на рассвете, – напомнил Споф.

– Орму больше везет, чем большинству, – возразил Олаф Летняя Пташка, – да и моя удача не из худших. Вполне возможно, что мы вообще избежим встречи с этими печенегами. Ведь прошло много времени с тех пор, как двое всадников заметили нас, и потом мы никого больше не видели. Это может означать, что печенеги поджидают нас за последним порогом, где заканчивается волок, так как они не знают, что мы планируем пройти только половину пути и вернуться. Они не начнут преследование, пока не поймут свою ошибку, и если все пойдет хорошо, мы к тому времени уже будем в безопасности на корабле.

Однако в этом предсказании Олаф ошибся, хотя его слова почти сбылись. Вскоре после рассвета, когда до корабля оставалось совсем немного, сзади послышался топот множества копыт, и, обернувшись, люди Орма увидели печенегов, несущихся на них, как грозная буря.

Орм приказал своим воинам остановиться и окружить телегу, держа луки наготове. Все были полны решимости сражаться за свое серебро со всеми печенегами Восточных Земель.

– Пока хотя бы несколько из нас будут дышать, ни один чужак не прикоснется к этому возу, чтобы его захватить, – спокойно заявили они.

Однако печенеги оказались опытными воинами, и поразить их было непросто. Они не стали атаковать северян в лоб, а, пустив коней галопом, промчались на расстоянии выстрела, осыпая их стрелами на полном скаку. Затем, перегруппировавшись, они повторили этот маневр в противоположном направлении. Многие из дружины Орма были умелыми охотниками и хорошо владели луком, им удавалось показать свою сноровку, и ликующий крик вырывался из их уст каждый раз, когда враг падал с коня. Но случалось и так, что стрелы печенегов достигали цели, и вскоре Орм с Олафом пришли к выводу, что долго им не продержаться при таком раскладе.

В краткое затишье Орм подозвал к себе Черноволосого и Веселого Ульфа. Хотя оба были задеты стрелами, они сохраняли решимость и уверяли, что успели убить противника. К счастью, место их стоянки было защищено с одной стороны отвесными скалами, уходящими вниз к реке. Орм велел юношам спуститься по скалам и бежать вдоль берега к кораблю. Там они должны были позвать Токи на помощь, чтобы он немедленно прибыл со всеми оставшимися на борту воинами.

– Теперь судьба нашего предприятия в ваших руках, – напутствовал он их, – у нас скоро закончатся стрелы.

Гордые столь ответственным поручением, юноши выполнили приказ и быстро спустились по скалам. Вскоре печенеги снова атаковали, и в ходе этой атаки Олаф Летняя Пташка был ранен стрелой в грудь. Она пронзила кольчугу и вошла в тело.

– Хороший выстрел, – сказал он Орму, – Теперь тебе придется продолжать бой без меня.

С этими словами его колени подогнулись, но он сумел удержаться на ногах, затем взобрался на повозку и лег там, положив голову на мешок с серебром. Другие раненые уже лежали там среди мешков и шкатулок с сокровищами.

Когда печенеги пронеслись мимо в очередной раз и люди Орма выпустили свои последние стрелы, сзади послышались радостные крики:

– Пророчество старика сбылось! – закричали несколько голосов, – Финн, сын Сони, мертв! Стрела в его горле! Колбьерн, его брат, пал немного раньше. Теперь четверо погибли, и никто из нас не умрет, пока мы не вернемся домой!

Все произошло именно так, как они предсказывали. Как только стихли голоса братьев, со стороны корабля раздался боевой клич – Токи высадился на берег со своими людьми. Казалось, один их вид отбил у печенегов охоту к бою, потому что, пока дружина Орма суетилась, собирая стрелы, до них донесся затихающий топот копыт, а потом долина погрузилась в тишину.

Орм приказал своим людям не добивать раненых, оставшихся лежать на земле.

– Пусть остаются здесь, – решил он, – пока их сородичи не придут за ними.

Их собственные раненые, которые не могли идти, лежали в повозке. Семь человек покоились на земле вечным сном – их собрали и увезли с собой, чтобы с почестями похоронить при первой же возможности, после чего поспешили к кораблю, чтобы не дать печенегам вернуться.

Писарь Фасти пропал. Однако, когда все начали толкать телегу, его обнаружили спящим под ней. Его разбудили тычком копья и начали поддразнивать. Писарь же ответил, что этот бой его не касается, так как он чиновник, в чьи обязанности входит только сбор налогов. Он не хотел никому мешать. К тому же он очень устал после ночного перехода. Все согласились, что такое поведение говорит о необычайном спокойствии писаря, способного заснуть в самом разгаре битвы.

Вскоре они встретили Токи и его людей, и обе стороны обрадовались встрече. Токи без труда отогнал врагов. Как только он двинулся на них с криком и поднял стрелы, те сразу же обратились в бегство. В итоге все пришли к выводу, что печенеги, вероятно, тоже израсходовали свой запас стрел.

Вернувшись на корабль, Орм огляделся.

– А где мальчишки? – спросил он.

– Мальчишки? – удивился Токи. – Они же были с тобой.

– Я послал их вдоль берега, чтобы они позвали тебя на помощь, – сказал Орм изменившимся голосом.

– Что же могло с ними случиться? – сказал Токи, поглаживая бороду. – Я слышал топот копыт и боевые крики, а потом увидел печенегов, скачущих на нас, а потом развернувшихся обратно. Я сразу же высадился, чтобы помочь. Но мальчишек я не видел совсем.

Один из людей Токи сказал, что заметил трех спешившихся печенегов, которые вышли из-за скал и что-то тащили за собой в сторону лошадей, прежде чем корабль пристал к берегу. Он предположил, что это были убитые или пленные, но не стал думать об этом, потому что в голове были только мысли о грядущей битве.

Орм некоторое время молчал. Затем он снял шлем и бросил его на землю, после чего опустился на камень у берега и застыл, глядя в воду. Так он и сидел неподвижно, и никто не смел заговорить с ним.

Люди перешептывались, наблюдая за ним. Даже Токи не находил слов.

Споф и писарь Фасти перенесли раненых на корабль.

Наконец Орм поднялся. Он подошел к Токи и отстегнул от пояса свой меч, Голубой Язык. Все замерли в ужасе, раскрыв рты.

– Иду к печенегам, – объявил он. – Ждите здесь с кораблем три дня. Если вернется Черноволосый, отдай меч ему. Если никто из нас не вернется, отвези его домой и передай Харальду.

Токи взял меч.

– Плохо дело, – ответил он.

– Подели сокровища по совести, – сказал Орм, – так, как будто я жив. Нам, потомкам Тости, они не принесли большой удачи.