Узнав о существовании золота, Орм незамедлительно отправил гонца к Токи.

– Передай ему, – напутствовал он посыльного, – что речь идет об экспедиции за несметными богатствами на Восток, и его мнение по этому вопросу для меня ценнее всего. Желательно, чтобы он прибыл ко мне как можно скорее.

Токи не потребовалось иных убеждений, и еще до того, как Ари и священник завершили свой рассказ, он уже был в Гренинге, стремясь узнать больше о готовящемся предприятии. После радушного приема и кружки пива он произнес:

Однако Орм ответил ему с большей рассудительностью:

– Но, признаюсь, размер сокровища просто ошеломляет, – добавил он, – и я еще никогда не нуждался в совете так остро, как сейчас. Ильва отказалась мне помогать, сказав, что решение должен принять я сам, а она нечасто так говорит. Поэтому я и позвал тебя, чтобы услышать твое мнение. Здесь еще и Олаф Летняя Пташка, побывавший на Востоке и обладающий огромным опытом. Как говорится, одна голова хорошо, а три – лучше, когда речь идет о таком важном деле, как это.

Затем Орм поведал Токи обо всей истории, случившейся с его братом Ари, и о булгарском золоте. Единственное, что он не упомянул, – это точное местонахождение клада.

– Это знание, – пояснил он, – останется при мне до тех пор, пока мы не доберемся до нужного места. Золото ведь может принести одни беды. Если я разболтаю, где оно спрятано, то найдутся люди, которые доберутся до него раньше меня. Если уж этому золоту суждено быть найденным, то достать его должен только я, никто другой, ведь оно завещано мне Ари, который считает, что скоро умрет. Однако тем, кто поможет мне в этом деле, я в случае успеха не поскуплюсь на щедрую долю. С тех пор как я услышал об этом золоте, я потерял сон и покой, мысли о нем не дают мне уснуть. Но больше всего меня тревожит то, что, отправившись за ним, я надолго покину дом, и меня будет мучить беспокойство за мою семью. К тому же плавание неизбежно потребует серьезных расходов на хороший корабль и команду. И если, добравшись до места, я обнаружу, что меня кто-то опередил, я потеряю огромные деньги.

Токи, не раздумывая, заявил о своей готовности отправиться в путь.

– Послушай моего совета, Орм, – сказал он, – отправляйся за этим золотом, иначе так и будешь сидеть здесь и думать о нем, потеряешь аппетит и сон, а сердце твое забудет о радости. Не удивлюсь, если ты сойдешь из-за этого с ума. Тебе суждено отправиться в путь за этим золотом, и судьбы не избежать. Я знаю людей с гораздо более тяжелой судьбой, чем твоя. Да, это будет долгое путешествие, но такое огромное сокровище невозможно добыть без трудностей. Ну а что касается меня, моя торговля шкурами сейчас идет неважно, жена моя беременна, и ничто не мешает мне составить тебе компанию.

– Рапп советовал мне то же самое, – сказал Орм. – Но он рассчитывал отправиться вместе со мной. А как только я сказал, что ему придется остаться дома присматривать за хозяйством и семьей, он тут же стал отговаривать меня от этой затеи. Отец Вилибальд сказал то, что я и ожидал: что я и так уже достаточно богат и слишком стар, и что мне пора думать о небесных сокровищах, а не о земных. Но с этим мне трудно согласиться.

– Священник ошибается, – заявил Токи, – хотя обычно он говорит мудрые вещи. Ведь чем старше становится человек, тем больше ему хочется богатства. Моя жена говорит, что так было даже с конунгом Харальдом, а он был мудрейшим из людей, несмотря на то что однажды мне удалось его обмануть. Да и меня с каждым годом все больше раздражают купцы из Готланда, даже если они предлагают хорошую цену за шкуры, что, правда, бывает редко.

– Годы меняют человека не только в этом, – сказал Орм. – Я не уверен, что смогу выдержать долгое плавание так же, как раньше.

– Я старше тебя, – ответил Токи, – но возраст мне не помеха. К тому же совсем недавно, если верить слухам, ты убил двух берсерков обычной палкой. Это, без сомнения, великий подвиг, который говорит о том, что в тебе еще горит огонь, хотя ты и не хочешь в это верить. Мне сказали, что причиной драки была твоя дочь Людмила, и если это правда, то женщины будут ей завидовать, а от мужчин у нее не будет отбоя. Но давайте послушаем, что скажет по этому поводу Олаф Летняя Пташка.

– Мы с Ормом долго обсуждали это, – задумчиво начал Олаф, – и я, как и он, колебался, не зная, как ему лучше поступить. Я, как никто другой, знаю, насколько сложным будет это путешествие и какие опасности нас подстерегают. Однако, когда у тебя есть корабль, полный храбрых воинов, можно многое преодолеть. Орм хочет, чтобы я поплыл вместе с ним, но у меня есть причины, по которым мне не следует этого делать. Я действительно могу быть полезен, так как мне хорошо знаком и путь до Миклагарда, и великая река, и все опасности, которые таятся в ней и по берегам. Я много думал над этим, и вот мой ответ: отправляйся за золотом, Орм, и я пойду с тобой, если ты отдашь мне в жены свою дочь Людмилу.

Орм уставился на Олафа в изумлении, а Токи разразился хохотом.

– Что я говорил! Вот и первый претендент!

– У тебя уже есть жена, – возразил Орм.

– У меня их две, – ответил Олаф, – таков обычай у вождей Финнведена. Но если ты отдашь мне в жены свою дочь, я отправлю их восвояси.

– Лучшего зятя мне не найти… – протянул Орм, задумавшись. – И неплохо было бы выдать Людмилу замуж до того, как вокруг нее снова начнут свирепствовать берсерки. Но это серьезный вопрос, его нужно обдумать. Ты уже говорил об этом с моими женщинами?

– Было бы нечестно говорить с ними до того, как я поговорю с тобой, – ответил Олаф. – Однако я думаю, что Ильва не будет против породниться со мной. Она знает, как и ты, что я самый богатый вождь в Финнведене, что у меня семь раз по двадцать коров, да еще и телки, и к тому же я происхожу из очень древнего рода.

– Ну, о своем роде я промолчу, – сказал Орм, – хотя многие считают его одним из лучших, ведь в моих жилах течет кровь самого Ивара Широкие Объятья, в честь которого я и назвал своего младшего сына. И не забывай, что моя дочь – внучка конунга Харальда Синезубого, так что более знатной невесты тебе не найти, хоть обыщи весь Смоланд. Если ты хочешь взять в жены Людмилу, тебе придется отослать своих нынешних жен прямо сейчас, и подальше, чем в пивоварню или пекарню. И не надейся, что она будет кроткой и послушной, если после свадьбы ты будешь ублажать в своей постели других женщин.

– Она достойна такой чести, – ответил Олаф. – Да и я понимаю, что трудно сохранить мир в доме, если у мужа больше одной жены. Но я рад, что ты не против моего сватовства, и благодарен тебе за это.

– Рано благодаришь, – промолвил Орм. – Сначала давай послушаем, что скажет Ильва по этому поводу. Решение, конечно, за мной, но мудрый муж всегда выслушает мнение своей жены, когда дело касается столь важного вопроса.

Послали за Ильвой, и когда она узнала о сути дела, то сказала, что совсем не удивлена.

– Я думаю, такому жениху не стоит отказывать, ведь ты, Олаф, и богат, и знатен, и вряд ли в наших краях можно найти жениха лучше тебя. Ты разумный человек, а я ценю это качество в мужчинах. Правда, твоя мудрость впечатлила бы меня больше, если бы ты выбрал Оддни, которая покладиста и послушна, да и хороша собой, ничуть не хуже сестры. Однако в подобных делах мужчина должен поступать так, как ему подсказывает сердце. Меня устраивает твой выбор в пользу Людмилы, ведь она строптива, и жить с ней непросто. Но, выйдя замуж, женщины иногда меняются к лучшему.

– Это истинная правда, – подтвердил Токи. – В девице нет ни единого порока. Ее характер ничем не хуже твоего, когда мы с Ормом впервые повстречали тебя в отцовском замке. Однако ты быстро научилась повиноваться, и я ни разу не слышал от Орма сожалений о сделанном выборе.

– Не говори глупостей, Токи, – возразила Ильва. – Я не стала покорной. Тех, в чьих венах течет кровь Горма, невозможно сломить – мы остаемся собой до Судного дня перед лицом Господа. Но Орм убил Сиктрюка, не забывай, и вручил мне ожерелье Альманзора, после чего я поняла, что принадлежу ему, ведь никто другой не смог бы на такое решиться. Так что не говори мне о моей покорности!

– Да, ожерелье оказалось полезным, – промолвил Орм. – Думаю, никто с этим не станет спорить. Возможно, у нас будет подобное и для Людмилы, когда вернемся домой с золотом. А теперь, Олаф, побеседуй с ней сам, и будем считать ее твоей невестой. Вы поженитесь, как только мы вернемся из похода, если, конечно, ты так же легко, как обещал, избавишься от своих жен.

Олаф заверил, что в Финнведене это не составит труда: женщинам достаточно выплатить компенсацию – и они уйдут. Это не займет много времени, и он не видел причин откладывать свадьбу до отплытия. Однако Ильва и Орм не одобрили эту идею, и Олафу пришлось уступить.

Сватовство для Олафа Летней Пташки прошло успешно, хотя и не совсем так, как он ожидал. Людмила приняла его предложение благосклонно, и они сразу же начали обсуждать совместные планы. Все заметили, что жених пришелся девушке по душе, хотя после она втайне призналась Ильве и Оддни, что ожидала увидеть великого вождя с руками, полными сокровищ. Она расспрашивала Олафа о его вспыльчивости в состоянии опьянения, о его настроении по утрам и вечерам, о внешности женщин, которых он оставляет ради нее, о его доме и скоте, количестве рабов и служанок, а также о содержимом его сундуков. Олаф ответил на все вопросы подробно, и Людмила осталась довольна.

Но отец Вилибальд, узнав о происходящем, не был рад, так как в суматохе забыли, что Олаф Летняя Пташка – язычник, и это сильно тревожило священника. Христианка, крещенная им, не могла быть отдана язычнику, настаивал он, и свадьба состоится только после крещения Олафа. Последовал бурный спор: Аса поддержала священника, а Ильва и Людмила были против. В конце концов Орм приказал прекратить спор, напомнив о важности подготовки к дальнему походу, и заключил, что время для обсуждения других вопросов еще будет. Если Олаф примет крещение – хорошо, а если нет, то у Людмилы будет возможность обратить его, если она сочтет это необходимым.

Аса упрекнула сына, но Орм напомнил ей об Ари и его судьбе. Отец Вилибальд был мрачен и заявил, что после тысячного года люди стали меньше стремиться к христианству, так как Христос не явился в небесах.

– Если так пойдет и дальше, – добавил он, – дьявол восторжествует, и вы все снова станете язычниками.

Орм призвал его не унывать и не думать о них плохо.

– Я доволен Христом, – сказал он, – и надеюсь, Он доволен мной, несмотря на то что я выдаю дочь по своему усмотрению. Многое должно произойти, прежде чем я отрекусь от Христа, ибо до сих пор Он всегда мне помогал.

Токи напомнил о новостях из Веренда, которые могут заинтересовать всех.

– Вы наверняка помните попа Рейнальда, – сказал он. – Того самого, который столкнул старика Стюркара со скалы во имя Христа. Старуха, у которой он был рабом, умерла, и теперь он свободный человек, пользующийся большим уважением. Он все еще священник, но больше не служит Христу, ибо устал от Него во время рабства, и теперь проклинает все, что с Ним связано. Вместо Него Рейнальд почитает древнего бога Фрейра и своими колдовскими знаниями наживает богатство. Все женщины ему повинуются, исполняют его приказы и почитают его как лучшего жреца. Говорят, он собрал шайку последователей и стал хевдингом у бродяг и негодяев.

Отец Вилибальд был в ужасе от этих новостей. Он заявил, что больше никогда не упомянет этого человека в своих молитвах и что никогда не слышал о священнике, так открыто предавшемся дьяволу. Ильва по-прежнему считала, что у магистра были и хорошие качества, и ей было жаль, что все так обернулось. Лишь Орм посмеялся над услышанным.

– Пусть они с дьяволом делают что хотят, – сказал он, – у нас есть дела поважнее.

Решение о походе за золотом было окончательным. Договорились, что если удастся купить подходящий корабль на побережье, то они отправятся в путь в середине лета.

– Самое сложное – набрать хорошую команду, – заключил Орм. – Нужны опытные моряки, умеющие управлять кораблем. Но здесь, вдали от моря, их немного. А с таким грузом, который мы планируем привезти, нанимать чужаков опасно. С одной стороны, нужно меньше людей, чтобы меньше платить. С другой – нужно больше, чтобы быть готовыми к любым опасностям.