Каждое третье лето при полнолунии, когда вереск распускался своими цветами, жители пограничных областей, Сконе и Смоланда, собирались вместе – следуя старинному обычаю, у валуна, известного как Краки, – чтобы объявить о мире или о войне до следующего Тинга. На это собрание прибывали вожди и представители, выбранные народом, из Финнведена, Веренда и всех уголков Геинге. Начинался Тинг, который, как правило, длился несколько дней, поскольку даже в периоды мира на границе всегда возникали разнообразные вопросы, требующие урегулирования: от прав на охоту и пастбища до случаев убийств, вызванных враждой, кражи скота, похищения женщин и выдачи рабов, нашедших убежище на другой стороне границы. Все подобные дела рассматривались и разрешались мудрыми представителями окрестных земель, которым иногда удавалось достичь соглашения и примирить конфликтующие стороны, а порой приходилось позволять возмещать кровопролитие кровопролитием, а насилие – насилием. В случаях, когда между упрямыми людьми возникали неразрешимые споры, решением становился поединок между враждующими сторонами на открытом поле неподалеку от камня. Подобное зрелище считалось лучшим развлечением, и тот Тинг, после которого не оставалось хотя бы трех-четырех погибших, считался неудачным. Камень Краки приобрел репутацию места, где можно весело провести время, пообщаться с умными людьми и лично принять важное решение. Обычно люди покидали это место довольными, наслушавшись занимательных историй, которые затем, по возвращении домой, пересказывали своим семьям. Здесь же совершались торговые сделки: продавали и покупали рабов, оружие и быков, кованое железо и ткани, шкуры, воск и соль. Поэтому торговцы часто приезжали издалека – из Хедебю и Готланда. В прошлом правители Уппсалы и Дании отправляли на Тинг своих доверенных лиц – отчасти для укрепления своих прав, а отчасти для наблюдения за объявленными вне закона, которые еще не были захвачены. Однако местные жители обычно принимали таких послов, обезглавливали их, держали над костром из можжевельника, окутывая дымом, и отправляли обратно правителю, давая понять, что обитатели приграничных земель предпочитают самостоятельно решать свои вопросы. Иногда на Тинг прибывали предводители кораблей ярлов Сконе, чтобы набрать храбрых воинов для участия в походах.

Это было важным событием для пограничных жителей, которые часто отсчитывали время от одного Тинга до следующего. По преданию, камень был установлен в древние времена Хрольфом Краки во время его путешествий по этим землям, и ни правители, ни местные жители не смели уничтожить этот знак, отмечавший границу между Данией и Швецией. Камень был большим и массивным: сдвинуть его с места могли только герои древних времен. Он возвышался на холме, в тени боярышника, который считался священным и вырос одновременно с появлением камня. Вечером накануне Тинга жители Веренда по старинному обычаю приносили в жертву на этом камне двух козлов и совершали своеобразный ритуал. Кровь жертвенных животных разбрызгивали по земле, веря, что она вместе с кровью, пролитой во время поединков, придаст силы дереву и оно вновь зацветет, несмотря на свой возраст. Особенно обильным цветение было в год, следующий за Тингом. Однако наблюдать это могли лишь птицы, гнездившиеся в его ветвях: орлы, коршуны, и дикие звери, бродившие по земле, поскольку местность вокруг камня Краки была безлюдной и необитаемой.

Когда Орм готовился к поездке на Тинг, множество бондов прибыли в Геинге, чтобы сопровождать его. Среди них были Гудмунд с Совиной Горы, Черный Грим и другие. Орм поручил Раппу охранять дом, а с собой взял обоих священников и двух своих верных людей. Все женщины плакали, потому что магистр покидал Гренинг, чтобы стать пленником. Но он объяснил, что у него нет другого выбора и все идет по предначертанному. Аса и Ильва сшили магистру новую одежду: рубашку, плащ и кожаные штаны. Орм похвалил их за хорошую работу, отметив, что будет легче договориться об обмене, если священник будет одет достойно, поскольку новый владелец сможет найти ему применение.

– Не думайте, – сказал он, – что ему придется носить ее долго.

Торгун принесла магистру плетеную корзину, наполненную едой, которую она собственноручно приготовила для него в дорогу. Рапп нахмурился при виде этого, но она настояла, чтобы магистр принял корзину, говоря, что это ее дар в благодарность за молитвы, прочитанные над ее коленом. Кроме того, Торгун выразила надежду получить взамен его доброе благословение. Магистр, сидя на коне, с бледным лицом, благословил ее и всех остальных, сказав много добрых слов и вызвав у всех женщин слезы на глазах. Отец Вилибальд, также восседавший на коне, помолился за благополучное путешествие, прося Господа защитить их от диких зверей, разбойников и опасностей, подстерегающих путешественников. Затем мужчины отправились на Тинг, было их множество, и все они были хорошо вооружены.

Ближе к сумеркам они достигли камня и разместились вместе с остальными в землянках, издавна используемых жителями Геинге и расположенных на берегу ручья, протекавшего через березовую рощу и лесную чащу к югу от камня. Еще были видны следы костров вокруг тех мест, где они и их предки проводили предыдущие Тинги. На противоположном берегу ручья расположились представители Финнведена, оттуда доносились шум и крики. Говорили, что им тяжело находиться трезвыми у камня Краки, поэтому издавна они приезжали на Тинг в состоянии опьянения.

Как жители Геинге, так и представители Финнведена разместились неподалеку от ручья, но подходили к нему только для водопоя лошадей и наполнения своих ковшей. Все считали, что благоразумнее избегать скопления у ручья без особой необходимости, в то время как на Тинге должен соблюдаться мир. Последними прибыли воины из Веренда. С первого взгляда было видно, что они отличаются от остальных: все были высокого роста, носили серебряные серьги и были вооружены мечами, более длинными и тяжелыми, чем у других. У верендцев были выбриты подбородки, их рты обрамляли усы, а глаза казались безжизненными. Они были немногословны – соседи объясняли их молчаливость тем, что ими правят женщины, и те боялись, что это станет очевидным, если они заговорят. Но мало кто осмеливался напрямую спрашивать об этом. Люди из Веренда расположились в роще к востоку от камня, где ручей расширялся, – там они были изолированы от других, что им всегда было по душе. Они единственные брали с собой на Тинг женщин, так как среди жителей Веренда существовало поверье, что камень Краки исцеляет женщин от бесплодия, если мужчина выполнял все предписания древних мудрецов. И молодые замужние женщины, не имевшие детей по вине своих мужей, охотно сопровождали мужчин на Тинг. Чем они будут заниматься, должно было выясниться этой ночью, в полнолуние, но весь вечер жители Веренда охраняли камень, не позволяя чужакам увидеть, что творят их женщины после восхода луны. Это было хорошо известно жителям Геинге и Финнведена. Часто случалось так, что любопытные, приблизившись слишком близко к камню во время ритуала, получали копье или меч, не успев осознать происходящее. Все случалось настолько быстро, что никто не понимал, что произошло.

Несмотря на это, любопытные юноши из Геинге и еще не опьяневшие молодые люди из Финнведена находились в предвкушении. Как только луна осветила верхушки деревьев, некоторые удобно устроились на ветвях, а остальные прокрались сквозь чащу и подползли к камню настолько близко, насколько позволяла смелость. Отец Вилибальд был крайне недоволен происходящим, особенно тем, что молодые люди из свиты Орма, принявшие крещение и посещавшие церковь, также горели желанием увидеть колдовство у камня.

– Все это проделки дьявола… – ворчал он. – Я слышал, что эти женщины бегают обнаженными вокруг камня, не стыдясь. Каждый крещеный должен с помощью силы Христовой бороться с этой скверной. Лучше бы вам вырезать крест и поставить у костра, чтобы защитить нас от сил зла. Я слишком стар для этого, да и плохо вижу в темноте леса.

Но молодые люди ответили, что ни крест, ни святая вода не помешают им посмотреть на верендских женщин у камня. Магистр Рейнальд сидел рядом с Ормом у костра, обхватив колени руками, опустив голову и покачиваясь. Ему дали хлеба и копченой баранины, как и всем, но он почти не притронулся к еде – такое случалось с ним всякий раз, когда он размышлял о своих грехах. Однако, услышав слова отца Вилибальда, он вскочил.

– Дайте мне топор, – сказал он, – и я сделаю вам крест.

Собравшиеся у костра заулыбались, выражая скепсис относительно его способностей справиться с поставленной задачей. Однако Орм возразил:

– Ладно, попробуй. Возможно, у тебя получится. В любом случае это лучше, чем прятаться на дереве.

Магистру вручили топор, и он отправился испытывать удачу. Облака начали заслонять луну, погружая все во тьму, но порою любопытные могли заметить, чем заняты верендцы возле камня. Там собралась большая группа людей: часть из них только что закончили выкапывать длинные и широкие полосы дерна, теперь поднимали их с земли и подпирали шестами, а другие собирали хворост и раскладывали его в четыре равноудаленные от камня кучи.

Когда все было готово, они взяли оружие и отошли на некоторое расстояние в сторону расположения людей из Геинге и Финнведена, где остались на страже, повернувшись спиной к камню, а некоторые даже спустились почти к самому ручью. Вскоре послышалось блеяние, и из верендских жилищ вышли четыре женщины, ведущие двух козлов, в сопровождении маленького лысого старика с седой бородой, согбенного годами. В руке он держал длинный нож, а следом за ним шла толпа женщин, укутанных в плащи. Подойдя к камню, старые женщины связали козлам ноги и привязали к ним длинные веревки. Затем все вместе они подняли козлов на вершину камня и крепко зафиксировали, так что животные повисли вниз головами по обе стороны от камня. Маленький старик, размахивая руками, сердито выкрикивал указания, пока козлов не привели в нужное положение. Довольный результатом, он приказал поднять и себя на вершину, что женщины с трудом и выполнили. Ему передали нож на палке, и, взяв его, он уселся на камне верхом – прямо над козлами. Затем старик воздел руки над головой и обратился к молодым женщинам: «Первое – пройдите сквозь землю!» Женщины захихикали, подталкивая друг друга и выказывая смущение и нерешительность. Наконец они сбросили плащи и остались обнаженными. Затем они подошли к приподнятым полоскам дерна и начали по очереди проползать под ними. Вдруг раздался ужасный треск со стороны лагеря людей из Финнведена, за ним последовали крики и стоны вперемешку со смехом: старое дерево, на ветви которого забрались многие молодые люди, не выдержало веса и сломалось, придавив нескольких из них. Но женщины продолжали пролезать под дерном, пока все не выполнили обряд. После этого старик вновь воздел руки и прокричал: «Второе – пройдите сквозь воду!» Женщины спустились к ручью и вошли в него, выбрав самое глубокое место. Встав на четвереньки, они закрыли лица руками и с криками окунули головы в воду, распуская волосы по поверхности, после чего немедленно выбрались из ручья. Затем старые женщины подожгли кучи хвороста вокруг камня, и, когда молодые вернулись, старик прокричал: «Третье – пройдите сквозь огонь!» Женщины начали бегать вокруг камня, ловко перепрыгивая через костры. Во время этих прыжков старик зарезал козлов, так что кровь стекала по обеим сторонам камня, и бормотал какие-то слова.

Девять раз женщины обежали камень и девять раз отведали крови, чтобы та наполнила их силой и сделала плодородными. Огромное облако полностью закрыло луну, но костры горели ярко, и женщин, стоящих вокруг камня, было хорошо видно. Внезапно послышался голос, запевший песню, слова которой никто не мог понять. Когда же луна вновь показалась, все увидели магистра, приближающегося к камню. Он пересек ручей и беспрепятственно прошел мимо стражников, которые в темноте наблюдали за танцующими женщинами. Он связал два березовых прута ивовой веткой в форме креста и, держа его перед собой, медленно приближался к камню. Старые женщины закричали изо всех сил – от ярости и ужаса, – старик вскочил на вершине камня, размахивая окровавленным ножом, как безумный, громко крича, а женщины перестали прыгать и замерли в замешательстве. Но магистр вошел в их круг, протягивая крест старику, и прокричал:

– Изыди, Сатана, во имя Иисуса Христа! Изыди, дух тьмы!

Лицо старика исказилось от ужаса, когда магистр пригрозил ему крестом. Старик отпрянул, поскользнулся и упал навзничь с камня на землю, где и остался лежать со сломанной шеей.

– Он убил жреца! – испуганно завопили женщины.

– Да я сам жрец! – прокричал магистр. – И к тому же получше, чем он!

Послышались тяжелые шаги, и властный голос потребовал объяснить, что означают эти крики. Магистра затрясло. Сжимая крест обеими руками, он повернулся спиной к камню. Прижав крест к груди, священник закрыл глаза и принялся быстро бормотать:

– Я готов! Иисус Христос и святые великомученики, впустите меня в Царство Божие. Я готов! Я готов!

Стража оставалась на местах, несмотря на вопли женщин. Мужчины должны были следить, чтобы ни люди из Геинге, ни пьяные люди из Финнведена не вмешивались и не смотрели на женщин их рода. Им не полагалось приближаться к обнаженным замужним женщинам, так как это могло привести к распрям. Но человек, вышедший из лагеря верендцев, был высок, имел властный вид и не боялся подходить близко к нагим женщинам. На нем была широкополая шляпа и синяя рубаха из дорогой ткани, в руке он держал красный щит, а на широком серебряном поясе у него висел меч. Женщины засмущались, когда он приблизился, и попытались, как могли, прикрыть наготу – некоторые вырывали пучки травы, чтобы вытереть кровь со своих ртов, но все остались стоять на месте. Незнакомец пристально посмотрел на них и кивнул.

– Не бойтесь, – сказал он дружелюбным тоном, – я не охоч до женщин – разве что весной. Да и женщине, которая мне приглянется, не придется скакать через костер. Не буду отрицать, многие из вас выглядят более миловидно обнаженными, чем одетыми, но таково положение вещей. А кто этот дрожащий малый с закрытыми глазами, что стоит в середине круга? Он так недоволен вашим видом?

– Да это поп! – завопили старухи. – Он убил Стюркара!

– У попов в обычае драться друг с другом, – спокойно ответил человек. – Я всегда так говорил.

Он подошел к телу старика, заложив руки за пояс, постоял, глядя на него, а затем перевернул труп ногой.

– Дохлый, как селедка, – промолвил он. – Вот ты и лежишь, Стюркар, несмотря на то что был сведущ в колдовстве и водил дружбу с троллями. Не думаю, что многие будут тебя оплакивать. Ты всегда был злобным старым змеем, как я тебе частенько говорил. Но, конечно, никто не станет отрицать, что ты был искусным жрецом и знал многое. Ступай теперь к троллям, которым принадлежишь, ибо боги вышвырнут тебя из своих покоев, если ты попытаешься к ним войти. Но вы, мои добрые женщины, почему стоите обнаженными на ночном холоде?

– Мы не завершили обряд, – ответили они. – Нам еще осталось пробежать столько же кругов вокруг камня. А что делать, если наш жрец, Стюркар, мертв? Должны ли мы покинуть это место, ничего не получив? Мы не знаем, как теперь быть.

– Что было, то прошло, – сказал незнакомец. – Не горюйте об этом, ибо уверен, что существует снадобье от бесплодия получше, чем беготня вокруг камня. Когда мои коровы не приносят телят, я меняю быка – обычно это помогает.

– Нет, нет! – уныло завопили женщины. – Ты не прав! Ты не прав! Мы не так глупы, как ты думаешь. Это единственное средство, которое у нас осталось.

Мужчина засмеялся, повернулся к магистру и похлопал его по плечу.

– Я стою здесь и говорю глупости, – сказал он, – хотя все вы знаете, что я один из самых смышленых людей. Ваш жрец, Стюркар, мертв, но его может заменить поп. Один поп всегда лучше другого, уж поверьте, ибо я повидал их на своем веку предостаточно.

Он схватил магистра за одежду и ногу, поднял его и поставил на вершину валуна.

– Теперь говори, – приказал он, – если умеешь. Выпрями спину и произнеси лучшее заклинание. Твоя жизнь зависит от тебя. Заговори их, не робей. Сделай так, чтобы у них были дети. Если наслать двойню, будет еще лучше.

Стоя на камне, магистр дрожал от страха, но у человека внизу был меч, а его взгляд говорил о решимости. Тогда магистр вытянул перед собой крест и начал читать молитвы. Чем дольше он читал, тем увереннее становился его голос. Незнакомец стоял и слушал, одобрительно кивая.

– Это настоящий священник, – произнес он. – Мне уже доводилось слышать такое. Женщины, не останавливайтесь, пока он не выдохнется, а костры не погаснут.

Ободренные, женщины продолжили пляски вокруг камня, а магистр, победив страх, воспрянул духом. Когда женщины приближались к камню, чтобы испить крови, он касался крестом их голов, благословляя их, от чего они содрогались. После завершения обряда женщины сошлись во мнении, что священник оказался лучше Стюркара и обладает большей духовной силой.

– Не убивайте его, – попросили они. – Пусть останется с нами и заменит Стюркара.

– Как хотите, – ответил человек в шляпе. – Может быть, он принесет вам больше удачи, чем Стюркар.

В это время со стороны ручья раздался громкий властный голос:

– Верните моего священника!

Орм и его люди были удивлены, увидев, что старый жрец исчез с камня, а на его месте появился магистр.

– Возможно, он лишился рассудка, – предположил отец Вилибальд, – а может, его коснулся Святой Дух – он держит в руке крест.

– Он всегда тянется туда, где есть женщины, – мрачно прокомментировал Орм. – Но будет стыдно, если мы позволим принести его в жертву, как козла.

Орм и отец Вилибальд с частью людей подошли ближе к месту обряда. Облака закрыли луну, и в темноте Орм крикнул людям у камня. Женщины в испуге обернулись, магистр поспешил спуститься на землю, но человек в широкополой шляпе шагнул навстречу Орму, а вместе с ним и несколько охранников.

– Кто здесь кричит? – спросил он.

– Отдайте священника, – пробурчал Орм, – он мой, и я не давал ему разрешения уходить.

– Кто этот горлопан? – повторил тот.

Орм не привык к такому обращению и был вне себя от гнева.

– Я научу тебя уважению! – закричал он. – Прямо сейчас!

– Подойди, – ответил тот, – и посмотрим, кто кого научит.

– Твои люди не вмешаются? – спросил Орм.

– Идите с миром, – ответили верендцы.

Орм выхватил меч и перепрыгнул через ручей.

– Быстро, – сказал незнакомец, – но назад полетишь еще быстрее.

Орм и его противник сошлись в схватке, и мечи скрестились с такой силой, что посыпались искры. Человек в шляпе воскликнул:

– Я никогда не забуду, как высекались искры из Красной Скулы!

Орм получил сильный удар по щиту, и его голос изменился, когда он ответил:

– Хорошо, что ты вспомнил о Красной Скуле, ибо редко Голубому Языку приходилось с ней встречаться.

Оба воина опустили мечи и замерли на мгновение.

– Привет тебе, Орм Тостисон, морской вождь. Что ты делаешь в Геинге, среди этих дикарей?

– Привет тебе, Токи, сын Серой Чайки, воин из Листера. А ты что делаешь среди жителей Веренда?

Оба заговорили одновременно, смеясь от радости, ведь они были большими друзьями и не виделись много лет.

– Нам есть о чем поговорить, – сказал Токи. – А ведь мы могли убить друг друга…

Он провел пальцем по лезвию Красной Скулы.

– Здесь след от твоего меча, – добавил он. – А на моем мече никогда не было отметин.

Орм ощупал лезвие Голубого Языка.

– То же самое и с моим, – сказал он. – Андалузский клинок может оставить зарубку только на другом андалузском клинке.

– Надеюсь, – произнес Токи, – что наши мечи больше не встретятся.

– Я тоже, – ответил Орм.

– Хотел бы я знать, где сейчас та, что подарила нам эти мечи, – сказал Токи, – и как поживает наш господин Альманзор. Веют ли его знамена, сопутствует ли ему удача?

– Кто знает, – ответил Орм. – Эта страна теперь далеко, и это было давно. Но я часто вспоминаю те времена. Пойдем поговорим наедине. Жаль, что у меня нет пива, чтобы угостить тебя.

– У тебя нет пива?! – воскликнул Токи. – Как мы можем общаться без пива? Пиво – лучший друг друзей!

– Никто не приносит пиво на Тинг, – сказал Орм. – Оно подстрекает к ссорам, тебе ли не знать.

– Сегодня нам везет, – ответил Токи, – и тебе больше, чем мне. Только один человек привез пиво на Тинг, и это я. Теперь я важный купец в Венде, торгую шкурами, а ни одна сделка не обходится без пива. Я привел с собой пять вьючных лошадей, груженных пивом. Если все пойдет хорошо, ни одна не вернется домой с грузом, я хочу, чтобы они везли только шкуры. Так что пойдем со мной.

– Как скажешь, – согласился Орм. – Может, я найду там моего пропавшего священника.

– Его забрали женщины, – ответил Токи. – Им понравилось, как он читает заклинания. Можешь не беспокоиться. Мне показалось, что твой священник смелый, когда он подошел к Стюркару с крестом. Но что с ним делать за убийство этого старого козла, решит Тинг.

– Со мной еще один священник, – сказал Орм. – Твой старый друг.

Отец Вилибальд перешел через ручей, чтобы узнать, что случилось с магистром. Токи тепло поприветствовал его.

– Я хорошо тебя помню. Пойдешь с нами и попробуешь моего пива. Я в долгу перед тобой за то, что ты вылечил мою ногу в замке конунга Харальда лучше, чем кто-либо. Что ты делаешь так далеко от датского двора?

– Я служу Богу и живу в доме Орма, – ответил отец Вилибальд. – В этих диких землях я крещу язычников, как крестил и его. Теперь твоя очередь. Хотя я помню тебя как неверующего, Господь привел тебя ко мне.

– Об этом можно поспорить, – ответил Токи, – но мы должны где-нибудь сесть и выпить за нашу дружбу. Бисмиллахи рахмани рахим, как мы говорили при Альманзоре.

– Что он сказал? – спросил отец Вилибальд. – Что это за язык? Ты тоже попал под южное колдовство?

– Это испанский, – ответил Токи. – Я все еще помню его, моя жена оттуда, любит говорить на нем, особенно когда она пьяна. Это помогает мне не забыть его.

– Я знаю, что это значит, – пояснил Орм. – «Во имя Господа милостивого и милосердного». Христос милостив, всем известно, а милосердный – это Святой Дух, ибо кто милосерднее Его? Так что Токи почти стал христианином, хоть и притворяется язычником.

Отец Вилибальд посмотрел на него с сомнением и что-то пробормотал, но они уже направлялись в лагерь Токи.