Весть о потасовке в Гренинге моментально облетела окрестности, и Гудмунд с Совиной Горы прибыл с целым отрядом дальних родичей, прежде неведомых Орму, чтобы узнать подробности. Они обильно угощались пивом Орма и с восторгом воспринимали его рассказ о сражении. Общее мнение было таково, что произошедшее лишь укрепит добрую славу и почет, которыми пользовались приграничные земли и их жители. Гости восхищались огромными псами, и каждый изъявил желание, чтобы его сукам была возможность заиметь от них щенков. Увидев же соль и сукно в добавление к остальной добыче, захваченной Ормом, все позавидовали, что удача улыбнулась не им. Они тут же начали переговоры о торговых лошадях и быстро заключили соглашение, поскольку у Орма был их избыток, и он считал неправильным завышать цену, так как они достались ему бесплатно. Затем самые крепкие из гостей решили помериться силой, пытаясь поднять бревно. И хотя присутствующие упоминали имена прежних богатырей, о которых слышали в детстве и которые с легкостью справлялись с более тяжелыми предметами, никому не удалось забросить бревно дальше, чем Орм. Это еще больше воодушевило Орма, и он попросил гостей не воспринимать это слишком близко к сердцу.

– Я сам не уверен, что смог бы метнуть его так далеко, – признался он, – если бы не мощь, которую дарит человеку ярость.

Все были заинтригованы судьбой Остена и причиной, по которой Орм оставил его в живых. «Удар ножом в горло, – в один голос утверждали все, – вот лучшее средство для таких смоландцев». Гости искренне советовали не навлекать беду на себя и окружающих и не отпускать врага живым, ведь всем известно, насколько злопамятны люди из Смоланда. Многие хотели посетить церковь – увидеть этого человека и поговорить с ним, чтобы узнать, считает ли он приграничные земли подходящим местом для охоты за головами. Однако отец Вилибальд запер двери и остался равнодушен к всеобщим просьбам. Возможно, сказал он, их допустят в храм позже, если на то будет воля Господа. Но он не позволит глумиться над раненым, который едва в состоянии поднять голову.

Итак, всем пришлось смириться с этим. Но перед тем как разъехаться, гости подняли прощальный кубок и решили, что Орм должен считаться вождем в Гренинге и что он – достойный наследник Свейна Крысиный Нос, несмотря на то что позволил себя окрестить. Затем они поклялись поддерживать Орма в любой ссоре, которая может возникнуть из-за всего этого. Орм подарил каждому из гостей по мерке соли – в знак дружбы и подтверждение добрососедских отношений. После этого все покинули Гренинг в отличном настроении, покачиваясь в седлах и издавая крики, похожие на сорочьи.

Мальчик был сильно напуган, узнав, что Остен идет на поправку, поскольку для него это не сулило ничего хорошего, ведь, как только представится возможность, Остен убьет его. Но Орм заверил мальчика, что никто не причинит ему вреда, и велел ему спать спокойно независимо от того, что задумал Остен.

Мальчика звали Ульф, и его сразу же окружили заботой Аса и Ильва, которые не знали, как отблагодарить его за неоценимую услугу. Аса принялась шить ему лучшую одежду своими руками. Она и брат Вилибальд сошлись во мнении, что мальчик, вне всякого сомнения, был послан самим провидением Господним, чтобы спасти всех от козней Сатаны. Они спросили Ульфа, как он оказался у торговцев, и тот ответил, что сбежал от жестокого дяди, с которым жил на побережье и от которого терпел лишения и побои с тех пор, как его родители утонули во время рыбалки. А когда он встретил торговцев, те поручили ему присматривать за лошадьми.

– Но они были жадными и плохо меня кормили, – продолжал Ульф, – поэтому я постоянно был голоден и вынужден был воровать по дворам. Ночами я должен был следить за лошадьми, и, если с ними что-то случалось, меня били. Но хуже всего было то, что мне ни разу не разрешали ездить верхом, как бы ни уставали мои ноги. Несмотря на это, с ними мне было лучше, чем с дядей, хотя я не испытывал к ним особой привязанности и рад, что все так сложилось, потому что здесь у меня есть то, чего раньше не было, – еда и постель. Я очень хотел бы остаться в вашем доме, если вы не прогоните меня. Я даже готов креститься, если вы считаете это необходимым.

Отец Вилибальд ответил, что крещение, безусловно, необходимо и, как только Ульф изучит христианское учение, его окрестят. Ильва попросила мальчика присматривать за Оддни и Людмилой, которые постоянно бегали и уже дважды добирались до реки, приведя всех в ужас.

Ульф усердно выполнял свои обязанности и повсюду следовал за девочками. Он говорил, что это работа лучше, чем присмотр за лошадьми. Он умел свистеть так, как никто раньше не слышал, и даже мог имитировать птиц. Обе девочки любили его больше всех на свете. Со временем он стал известен как Счастливый Ульф, поскольку был покладистым и жизнерадостным.

Остен и двое его раненых сообщников к тому времени уже могли передвигаться, поэтому их перевели из церкви в баню, где их постоянно охранял вооруженный человек. Отец Вилибальд попытался обучить их христианской вере, но вскоре пришел к Орму и сказал, что сердца этих людей каменные и в них никогда не прорастут семена божьей милости, хотя он и не ожидал иного.

– Я не честолюбивый человек, – продолжал отец Вилибальд, – и не стремлюсь к почестям. Но тем не менее я буду вознагражден за труд всей своей жизни, если стану первым священником, крестившим человека из Смоланда. Ибо ничего подобного прежде не случалось, и, если мне это удастся, ангелы возрадуются на небесах. Но я вряд ли смогу убедить этих людей, поскольку они чрезвычайно упрямы. Было бы хорошо, Орм, если бы ты помог мне образумить Остена.

Орм счел это разумным предложением и сказал, что с удовольствием сделает все, что в его силах.

– Я обещаю, – добавил он, – что они будут крещены, прежде чем покинут мои владения.

– Но они не могут быть крещены, пока не выслушают мое толкование христианского учения, – сказал отец Вилибальд, – чего они категорически не хотят делать.

– Они выслушают меня, – сказал Орм.

Орм и священник направились к бане, где Орм впервые после ночной схватки увидел Остена. Последний спал, но проснулся, когда вошел Орм. Голова Остена была обмотана повязками, которые отец Вилибальд менял ежедневно. Он медленно сел, поддерживая голову руками, и, не моргая, долго смотрел на Орма.

– Рад нашей встрече, ведь моя голова все еще на плечах – и даже держится крепче, чем твоя. Я благодарю тебя за все блага, которые ты так щедро мне предоставил. Полагаю, ты рассчитывал на другой исход?

– Все было бы иначе, если бы мальчишка не предал меня.

Орм рассмеялся:

– Никогда бы не подумал, что ты будешь жаловаться на предательство. Но у меня есть вопрос, на который мне нужен твой ответ. Ты хотел отрубить мне голову. Скажи, у кого теперь больше прав на твою голову?

Остен помолчал некоторое время, а затем произнес:

– Удача отвернулась от меня в этот раз, и мне больше нечего сказать.

– Тебе пришлось бы еще хуже, если бы не этот благочестивый человек, которому ты обязан жизнью. Когда я узнал, что конунг Свейн требовал мою голову, я хотел отправить ему твою взамен, но этот священник меня отговорил. Он спас тебе жизнь и вылечил твои раны, но даже этого ему показалось недостаточно, и он захотел спасти твою злобную душу смоландца. Итак, мы решили, что ты и твои люди должны стать христианами. Тебе нечего на это возразить, ведь твоя голова принадлежит мне, и я вправе распоряжаться ею, как захочу.

Остен мрачно посмотрел на обоих.

– Мой род велик и могущественен. Мы всегда мстим за оскорбления и обиды, поэтому знай, что ты дорого заплатишь за свои действия. Но ты заплатишь еще дороже, если заставишь меня совершить бесчестный поступок и опозориться.

– Никто тебя не заставляет. Ты волен выбирать: либо твоя голова будет окроплена этим святым человеком, который желает тебе только добра, либо она будет помещена в мешок и отправлена конунгу Свейну. Обещаю, мешок будет тщательно завязан и с ней ничего не случится в дороге, ибо я хочу, чтобы конунг Свейн узнал ее владельца. Мне кажется, лучше всего будет ее засолить, чтобы она не испортилась. Благо соли теперь у меня в избытке.

– Никто в моем роду не был крещен – только среди рабов есть христиане.

– Видимо, ты не знаешь, что Христос заповедал креститься всем людям, даже смоландцам. Отец Вилибальд может объяснить тебе все, поскольку знает Писание.

– Вот Его слова, – произнес отец Вилибальд. – Он сказал: «Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всякой твари». А еще Он сказал в другой раз: «Кто будет веровать и крестится, спасен будет, а кто не будет веровать, осужден будет».

– Слышал? – спросил Орм. – Выбор за тобой.

– У тебя много тяжких грехов, – сказал отец Вилибальд, – и твой дух болен. Но так обстоит дело с большинством людей в этой стране. Если ты позволишь себя крестить, то по милости Божьей будешь в числе тех, кто спасется, когда Господь явится на небесах, чтобы судить род человеческий, что должно произойти очень скоро.

– Кроме того, – добавил Орм, – как только ты крестишься, ты получишь поддержку Бога – надеюсь, ты заметил, что Его поддержка очень сильна, когда пытался убить меня. Я сам преуспеваю только с тех пор, как последовал за Христом. Все, что тебе нужно, – отречься от старых богов и сказать: нет бога, кроме Бога, и Христа, пророка Его.

– Да не пророка его! – воскликнул возмущенно отец Вилибальд. – А Сына Его!

– Сына Его, – быстро уточнил Орм, подчеркивая свои слова. – Именно это я и пытался донести. Я знаком с этим выражением не понаслышке, однако мой язык подвел меня, поскольку я долгое время пребывал в заблуждениях, служа Альманзору в Кордове, в землях Андалузии. Но то дела минувших дней. Четыре года прошло с тех пор, как святой епископ совершил обряд моего крещения в Англии. И с тех пор Христос поддерживает меня во всем, даруя победу над врагами. Так что ты мне не страшен, как и конунг Свейн. Моя удача превосходит удачу язычников – она сопутствовала мне с рождения, но возросла с принятием христианства.

– Не стану спорить, – признал Остен, – твоя судьба благосклоннее моей.

– И такой она стала с момента моего крещения. В прошлом, когда я поклонялся старым богам, удача часто покидала меня – три года я провел на галерах Альманзора, закованный в цепи. Да, я заполучил меч, который ты видишь, – лучшее оружие из когда-либо созданных. Даже Стюрбьерн, знаток мечей, осмотрев его в покоях конунга Харальда, признал, что не видел ничего подобного. Но и он не компенсировал всех моих страданий. Затем, по приказу Альманзора, я принял их веру и получил золотое ожерелье, которому нет равных. Однако из-за него я едва не погиб в палатах конунга Харальда, и лишь кольчуга и искусный в медицине священник спасли меня от смерти. А затем я принял крещение, заручился поддержкой Бога – и в жены получил дочь конунга Харальда – лучшее, что у меня есть. Ты сам видел, как Христос помог мне одолеть тебя и твоих людей, когда вы пришли убить меня. Подумав здраво, ты поймешь, что принятие крещения приносит лишь выгоду – даже если тебе не дорога твоя жизнь.

Это была, пожалуй, самая продолжительная речь Орма, и отец Вилибальд позже похвалил его, отметив, что он хорошо справился с задачей, учитывая его неопытность в подобных делах. Остен погрузился в раздумья, а затем произнес:

– Если все, что ты говоришь, правда, я должен признать, что ты не только не потерял, став христианином, но и приобрел. Заполучить дочь конунга Харальда – это немалый подвиг, не говоря уже о твоей добыче. Но в Смоланде, где я живу, христиане – рабы, и, возможно, меня ждет такая же участь, а не твоя. Но я хотел бы знать: если я поступлю так, как ты предлагаешь, что ты намерен со мной сделать?

– Я дарую тебе свободу – и тебе, и твоим людям.

Остен подозрительно взглянул на Орма, но затем кивнул.

– Если ты поклянешься перед нами, – произнес он, – я поверю, что ты сдержишь свое слово. Хотя мне не ясно, какое тебе дело до того, крещен я или нет.

– Я просто хочу отблагодарить Господа и Сына Его за их благодеяния.