На следующий вечер в Гренинг прибыли те самые чужаки, о которых предостерегал Соленый Оли. Начался дождь, и конные всадники остановились у ворот, где один из них обратился к Орму с просьбой о ночлеге. Собаки подняли лай, и Орм вместе с Раппом, отцом Вилибальдом и пятью вооруженными домочадцами (за исключением отца Вилибальда) приблизились к незваным гостям. Говоривший был высок и худощав, одет в просторный плащ. Вытерев мокрое лицо, он произнес:

– В такую непогоду торговцам не с руки путешествовать, ведь кожаные мешки и товары могут испортиться. У меня с собой соль и сукно, а они не терпят сырости. Поэтому, хоть мы и не знакомы, Орм, прошу приютить нас на ночь, чтобы сохранить добро. Я не обманщик – зовут меня Остен, сын Угги. Мой род восходит к Гриму Длинному из Ористада в Финнведене, а Стюр Мудрый, известный всем, был братом моей матери.

Орм внимательно слушал и рассматривал гостя.

– Что-то вас много, – заметил он.

– А по мне, так маловато, – ответил Остен, – ведь товары ценные, а места здесь не самые безопасные для торговцев. Но пока все шло хорошо, и я надеюсь, так будет и дальше. Вдруг в моих мешках найдется что-то, что понравится тебе или твоей жене.

– Ты крещен? – спросил отец Вилибальд.

– Еще чего! – воскликнул Остен. – Ни я, ни мои люди. Мы честные люди.

– Язык тебя выдал, – сурово произнес Орм. – Здесь все крещеные, а задавший вопрос – священник.

– Да, не сразу догадаешься, – примирительно сказал Остен. – Вспомнил! Один путник говорил о вашем попе. Забыл совсем, потому что он больше рассказывал о тебе, Орм, о твоей славе, гостеприимстве и воинской доблести.

Дождь усилился. Вдали прогремел гром. Остен обеспокоенно взглянул на свою поклажу. Его спутники спешились и стояли спиной к ветру, укрывшись капюшонами. Рапп усмехнулся:

– Вот и случай купить соль по дешевке, – сказал он.

– Вижу, что ты человек достойный, смоландец, – ответил Орм, – и не хочу думать о плохом. Но сам посуди, опасно пускать на ночь одиннадцать вооруженных мужей в дом. Не хочу прослыть негостеприимным, но ты не можешь меня винить за такие слова. Выбирай: или ищите ночлег в другом месте, или переночуете в моей бане, но оружие придется оставить здесь, у ворот.

– Условие непростое, – сказал Остен, – ведь я отдаю себя, людей и товары в твои руки, а на такое не каждый решится. Но ты, думаю, слишком знатный вождь, чтобы поступить вероломно. Выбора у меня нет, пусть будет так.

С этими словами Остен снял меч и отдал его Орму, затем велел своим людям перенести товары в сухое место. Те сразу же подчинились, сложив оружие у ворот. Лошадей отпустили пастись у реки – в это время им волки не грозили.

Устроившись, Орм пригласил Остена разделить трапезу и пиво, а потом договорился о соли и сукне. Остен показался ему разумным человеком, ведь он не стал завышать цену. Во время торга они сидели и пили как друзья. Затем Остен сказал, что все устали с дороги, поблагодарил за щедрый стол и удалился.

Непогода усиливалась. Спустя время послышалось мычание скота из хлева. Рапп и старый пастух вышли проверить, все ли в порядке. Вокруг было темно, лишь вспышки молний освещали окрестности. Осмотрев хлев, Рапп и пастух убедились, что все цело. Вдруг из темноты раздался тихий голос:

– Ты Рыжий Орм?

– Нет, – ответил Рапп, – но я здесь второй после него. Что тебе нужно?

Вспыхнула молния, и они увидели мальчика, пришедшего с торговцами.

– Хочу спросить, сколько он заплатит мне за его голову, – сказал мальчик.

Рапп схватил его за плечо.

– Что ты за торговец такой? – спросил он.

– Если расскажу, что знаю, может, он мне что-нибудь даст, – пробормотал мальчик. – Остен продал его голову конунгу Свейну и пришел за ней.

– Пойдем, – сказал Рапп.

Из-за бури и незнакомцев Орм спал одетым. Выслушав мальчика, он все понял, запретил зажигать свет и надел кольчугу.

– Как они меня обманули? – спросил он. – Ведь оружие у меня.

– Мечи и топоры в тюках, – ответил мальчик. – Говорят, твоя голова стоит хлопот, но мне ничего не достанется, и они выгнали меня под дождь стеречь лошадей. Так что не жаль, если у них ничего не выйдет, я больше не с ними. Они нападут в любой момент.

Все люди Орма не спали и были вооружены. Вместе с Ормом и Раппом их было девять, но некоторые были стары и не годились для битвы.

– Надо напасть первыми, – сказал Орм. – Если повезет, сожжем их в бане.

Рапп выглянул наружу.

– Нам повезло, – сказал он, – светает. Если побегут, станут отличными мишенями для наших копий.

Буря стихла. Сквозь облака проглядывала луна. Ильва смотрела, как мужчины выскальзывают за дверь.

– Только бы все обошлось… – сказала она.

– Не волнуйся, – ответил Орм, – и жди нас с горячим пивом. Оно понадобится, когда закончим ночную работу.

Орм и его люди бесшумно шли к бане мимо дровяного сарая. У самой бани они увидели, как дверь медленно открывается, а за ней виднеются серые лица и оружие. Орм и его люди бросились в атаку, но ни одно копье не достигло цели. Тут же раздался боевой клич, и дверной проем заполнился торговцами. Орм схватил большую колоду у дровяного сарая, шагнул вперед и метнул ее в дверь. Враги успели увернуться, но колода сбила с ног тех, кто был позади.

– Неплохо придумано, – заметил Рапп.

Торговцы были отважными, хотя все пошло не по плану. Поднявшись, они бросились вперед. Началась жестокая схватка. Когда спряталась луна, началась неразбериха. Трудно было отличить своих от чужих. На Орма напали двое. Одного он убил сразу, другой был коренастый и мощный. Он повалил Орма на землю и ранил ножом в бедро. Орм отбросил меч, схватил врага за шею и сжал что было сил, а другой рукой держал его за запястье. Некоторое время они катались по мокрой земле. Торговец был силен и скользок. Оказавшись у стены бани, Орм уперся ногами и изменил захват. Торговец захрипел, в его шее что-то хрустнуло. Он обмяк. Орм поднялся и взял меч, но рана болела, и он не мог идти, хотя слышал крики своих людей.

В этот момент звон оружия и стоны заглушил ужасный лай. Из-за угла дома выскочил отец Вилибальд с копьем, а за ним – огромные ирландские волкодавы. С пеной на мордах они бросились на торговцев, которые застыли от страха, ведь собаки ростом с теленка были зрелищем непривычным. Сумевшие отбиться понеслись к реке – за ними погнались собаки и люди Орма. Двоих они убили, но трое бросились в воду и скрылись. Орм хотел было бежать за ними, опасаясь побега Остена. Но, вернувшись к дому, увидел Раппа, сидящего на колоде и разглядывающего поверженного человека.

– Вот и предводитель торговцев, – сказал Рапп, увидев Орма. – Жив или нет, не знаю, но дрался он неплохо.

Остен лежал на спине, бледный и окровавленный. Шлем был расколот ударом топора Раппа. Орм присел рядом, посмотрел на врага и воспрянул духом, забыв про рану. Ильва и Аса выбежали из дома, радостные и напуганные. Они стали уговаривать Орма перевязать рану, но он все сидел рядом с Остеном, пристально глядя на него и бормоча что-то себе под нос. Наконец он сказал:

Вилибальд, отец Орма, приблизился, внимательно оценил повреждение и распорядился, чтобы тот направился в дом. Уточнил, что, если самостоятельное передвижение невозможно, Рапп и женщины окажут помощь. После этого священник сосредоточился на Остене, ощупав место попадания топора Раппа.

– Он выжил, – констатировал Вилибальд, – но предсказать продолжительность его жизни не берусь.

Орм высказал намерение отправить голову Остена конунгу Свейну. Однако отец Вилибальд строго запретил даже мысли об этом, приказав перенести Остена и других уцелевших купцов в жилище.

– Ночные заботы отнимут у меня много времени, – заявил он.

Отец Вилибальд отличался решительностью, особенно в вопросах, касающихся больных и раненых. В таких ситуациях его слова не подвергались сомнению. По мере сил и возможностей раненых перенесли в дом и разместили там. Вскоре после того, как Орму была оказана помощь и перевязана рана, он почувствовал слабость из-за кровопотери. Но на следующий день его состояние оказалось лучше, чем он ожидал. Он с удовольствием вспоминал произошедшее и распорядился, чтобы мальчик из торговцев остался жить в доме с соответствующим отношением. Он узнал о гибели двух своих людей и о тяжелых ранениях еще двух и собаки. Отец Вилибальд заверил, что с Божьей помощью они поправятся. Орм скорбел о погибших, но успокоил себя тем, что исход мог быть и хуже. Из купцов в живых остались Остен и еще двое, не считая бежавших по реке. В бане обнаружили двоих пострадавших от брошенной Ормом колоды – один скончался, у другого была сломана нога и раздроблена стопа. Вилибальд распорядился перенести всех раненых в церковь, где их разместили на соломенных подстилках. Уход за ними был тщательным, и с каждым днем становилось очевиднее удовлетворение священника от своей работы, поскольку медицинская практика в последнее время была нечастой, что не позволяло ему совершенствовать свои навыки.

Орм быстро восстановился, его рана заживала. Однажды отец Вилибальд пришел за стол в приподнятом настроении и сообщил, что даже состояние Остена, несмотря на тяжелые ранения, улучшается. Рапп, услышав это, покачал головой.

– Похоже, – произнес он, – мой удар потерял былую силу.

Орм также не испытал большой радости.