Орм решил навестить Гудмунда, чтобы передать Торкелю отказ от участия в походе, объяснив свое решение возвращением домой. Гудмунда огорчила эта новость, и он попытался убедить Орма передумать. Однако Орм был непреклонен, считая, что его недавнее везение не может длиться вечно.

– Мне здесь больше нечего делать, – заявил он. – Если бы у тебя была такая женщина, как Ильва, разве ты стал бы тратить время в компании воинов, для которых любая женщина – объект вожделения? Я бы не расставался с мечом, но я стремлюсь к мирной жизни с ней. И она того же желает.

Гудмунд согласился, что Ильва может очаровать кого угодно и лишить разума одним взглядом. Он признался, что и сам не прочь отправиться в Бравик, избавившись от лишнего серебра. Но он должен был вернуться к своим людям в Мэлдоне и сообщить Торкелю и Йостейну об условиях выплаты долга.

– Моих людей обворовывают хитрые женщины, – посетовал он, – которые роятся вокруг их серебра, словно мухи, и крадут его, как только те теряют бдительность. Поэтому, если я успею собрать своих людей, лучше будет, если мы вместе спустимся вниз по реке.

Вскоре они отправились к королю Этельреду и архиепископу, чтобы попрощаться и понаблюдать за медвежьими плясками. Зазвучали рога, и команда заняла места за веслами. Многие были утомлены и пьяны. Они быстро двигались вниз по реке, где на этот раз не встретили враждебных кораблей, хотя обменялись оскорблениями. На ночлег встали в устье, где Гудмунд и Орм расстались, каждый направился в свою сторону.

Ильва стойко переносила качку, но надеялась, что путешествие не затянется, потому что на корабле было тесно. Орм успокаивал ее, говоря, что в это время года обычно стоит хорошая погода и вряд ли их задержат.

– Нам нужно заехать на каменистый пригорок в Еллинге, – сказал он, – но это не займет много времени.

Ильва сомневалась, стоит ли ехать за ожерельем сейчас, когда неизвестно, что происходит в Ютландии и кто правит в Еллинге. Но Орм настаивал на том, чтобы сразу закончить все дела.

– Кто бы сейчас ни правил в Еллинге, – добавил он, – конунг Свейн или конунг Эйрик, мы вряд ли их там застанем, потому что конунги обычно воюют в это время года. Мы высадимся ночью, и, если все пойдет по плану, никто нам не помешает.

Брату Вилибальду нравилось путешествие, но он был разочарован отсутствием морской болезни у кого-либо из команды. Ему особенно нравилось беседовать с Раппом, когда тот стоял у руля, расспрашивая о южных землях и приключениях. Несмотря на немногословность Раппа, они подружились.

Они обогнули Ютландский мыс и направились на юг, не встретив ни одного корабля. Однако вскоре поднялся встречный ветер, грести стало тяжело, и им пришлось искать укрытие на берегу, чтобы переждать шторм. Ночью они вошли в устье реки рядом с Еллинге, и на рассвете Орм причалил к берегу недалеко от замка. Он приказал брату Вилибальду, Раппу и еще двоим следовать за ним, а Ильву попросил остаться на борту. Она подчинилась неохотно, но он настоял.

– Я решаю, что делать в таких ситуациях, – заявил он. – Брат Вилибальд знает это место не хуже тебя, а если мы столкнемся с кем-нибудь и начнется сражение, что вполне возможно, учитывая, что уже рассвело, то лучше тебе остаться здесь. Мы скоро вернемся.

Они направились к замку через поля с южной стороны. Брат Вилибальд первым заметил, что они подошли к цели, когда услышали топот ног и голоса мужчин, доносившиеся с моста слева от них. Они увидели приближающееся стадо, которое гнали пастухи.

– Надежнее всего их убить, – предложил Рапп, поднимая копье.

Но брат Вилибальд остановил его, запретив причинять вред невинным людям. Орм согласился, добавив, что в этом нет необходимости, если они поторопятся. Они побежали к холму. Пастухи остановились, удивленно глядя на них.

– Кто вы такие? – крикнули они.

– Люди конунга Харальда, – ответил Орм.

– Да это же священник! – воскликнул один из пастухов. – Тот самый священник, который ухаживал за конунгом Харальдом! Это враги! Бегите, поднимайте тревогу!

Рапп и его товарищи бросились в погоню за пастухами, но стадо замедлило их движение. В это время Орм и брат Вилибальд взобрались на холм, где тот указал на три камня. Орм отодвинул верхний камень и увидел ожерелье между двумя другими.

– Нужно спешить, – сказал он, пряча ожерелье за пазуху.

Из замка доносились крики. Когда Рапп и его люди присоединились к ним, они ругали себя за то, что позволили пастухам поднять тревогу. В гневе Рапп метнул копье в одного из убегавших, и тот упал у главных ворот.

– Но толку от этого мало, – сказал он, – а я лишился хорошего копья.

Они помчались обратно к кораблю. Вскоре за ними послышался громкий крик и топот копыт. Рапп, благодаря своему единственному глазу, оглянулся через плечо. Орм сделал то же самое.

– За нами гонится сам конунг Свейн, – сказал Орм. – Это большая честь.

– Торопится, – заметил Рапп, – даже бороду не успел заплести.

Брат Вилибальд, несмотря на свой возраст, бежал проворно, задрав рясу выше колен.

– Пора! – крикнул Орм. – Метай в них копья!

С этими словами он остановился, развернулся и метнул копье в ближайшего преследователя. Это был всадник на крупном коне, скакавший прямо перед Свейном. Увидев копье, он поднял коня на дыбы. Копье попало в грудь всадника, конь упал и покатился, придавив его. Люди Раппа бросили копья в Свейна, но промахнулись. Он был уже слишком близко, а копья закончились.

Брат Вилибальд наклонился, поднял большой камень и метнул его изо всей силы.

– Возлюби ближнего своего! – воскликнул он, опуская руку.

Камень угодил конунгу Свейну прямо в лицо. Завопив от боли, тот выпустил поводья и упал на землю.

– Вот это хороший священник, – прокомментировал Рапп.

Остальные преследователи бросились к Свейну, позволив Орму и его команде благополучно добраться до корабля. Они едва успели отдышаться. Когда они погрузились в воду по пояс, Орм приказал гребцам налечь на весла. Их подняли на борт, и корабль успел отплыть достаточно далеко от берега, прежде чем появились всадники. Поднялся попутный ветер, наполнил парус, и они поспешно уплывали, помогая себе веслами.

Орм отдал ожерелье Ильве и рассказал о произошедшем. Даже Рапп был более разговорчив, чем обычно, восхваляя священника.

– Надеюсь, он долго не оправится, – сказала Ильва.

– У него все лицо было в крови, когда он упал, – добавил Рапп. – Я сам видел.

– Мне хочется тебя расцеловать, – сказала Ильва священнику, – за этот бросок.

Орм рассмеялся.

– Как раз этого я и боялся больше всего, – сказал он, – что тебе приглянется священник.

Брат Вилибальд возразил, что его не интересуют поцелуи, но, казалось, был доволен похвалами.

– Конунг Свейн надолго запомнит поцелуй брата Вилибальда, – сказал Орм. – И он не привык оставлять такое без ответа. Когда доберемся до дома, нам придется перебраться в леса, куда не осмелится заглянуть ни один конунг. Там я и построю церковь.

Далее будет повествование о том, как Орм жил в густых северных лесах недалеко от границы, как он стал набожным христианином, как брат Вилибальд обращал людей в новую веру, о конфликтах между ними и людьми из Смоланда и о том, как они враждовали, а также о возвращении диких зубров в этот край.