Конунг Харальд снарядил в плавание два десятка драккаров, из которых дюжина предназначалась Стюрбьерну. На остальных же он сам намеревался отплыть в Сканюр, чтобы укрепить там свою власть и собрать налог на сельдь. Воинов он отбирал с особой тщательностью, и каждый датчанин мечтал попасть на корабль, отходящий к Стюрбьерну, поскольку надеялся на богатую добычу под его началом.

В Еллинге стекалось множество желающих присоединиться к войску. Орм и Токи искали среди них тех, кого могли бы нанять гребцами на корабль, некогда украденный у Альманзора. Однако воины-гребцы просили непомерную плату, а их самих, оказавшихся близ дома, уже не прельщала перспектива делиться добычей, которую они заполучили в прошлом. В итоге они договорились с человеком из страны финнов по имени Аки, что отдадут ему судно в обмен на обязательство набрать команду, закупить провизию и все необходимое для путешествия и доставить их по домам: Орма в Маунд, а Токи – в Листер.

Переговоры затянулись, и в какой-то момент Токи едва не сцепился в драке с Аки, поскольку первый пытался выторговать дополнительные деньги за корабль. Он утверждал, что судно новое, быстроходное и устойчивое на воде, несмотря на низкие борта. На это Аки парировал, что видит такой драккар впервые и, по его мнению, он плохо построен и не стоит запрошенной Токи суммы. В конце концов они обратились за помощью к Хальбьерну, королевскому спальничему, чтобы тот их рассудил. Благодаря ему спор был разрешен мирно, сделка состоялась, но Орм и Токи почти ничего не выручили.

Ни Орм, ни Токи не планировали вступать в войско Стюрбьерна, поскольку у каждого были свои планы. Силы медленно возвращались к Орму, и порой ему казалось, что он навсегда останется инвалидом. Он печалился и из-за скорой разлуки с Ильвой, которую теперь повсюду сопровождали пожилые женщины, дабы она не виделась с Ормом наедине. Но хотя старухи проявляли усердие, они беспрестанно жаловались, что конунг Харальд поручил им непосильную задачу.

Когда флот был полностью собран и готов отправиться в путь, конунг Харальд попросил епископа освятить суда, но отказался взять его на борт, руководствуясь поверьем, что присутствие священнослужителей дурно влияет на погоду. Епископ планировал посетить своих подчиненных в Сконе, осмотреть церкви и узнать о новых прихожанах, но Харальд заявил, что ему придется подождать другого корабля, идущего в те края. Он дал себе клятву никогда не брать с собой в плавание не только епископов, но и простых монахов.

– Я слишком стар, чтобы испытывать судьбу, – объяснил он. – Моряки знают, что водяные тролли и морские духи терпеть не могут бритых людей и начинают вредить и топить корабли, как только те покидают землю. Мой племянник, Харальд Золотой, однажды возвращался из Бретани с большим количеством рабов на веслах. Его преследовали штормы и бури, хотя была только ранняя осень. Когда корабль был на грани гибели, он вспомнил, что на борту есть два бритых человека. Он немедленно выбросил их за борт, и погода мгновенно улучшилась. Он мог себе это позволить, потому что был язычником, но я совершу грех, если избавлюсь от епископа, чтобы успокоить море. Поэтому он останется здесь.

Орм и Токи собирались отплыть в то же утро, что и конунг Харальд. Король спустился на пристань, чтобы подняться на свой корабль. Он был одет в белый плащ и серебряный шлем, его сопровождала свита, а впереди несли его штандарт. Подойдя к кораблю Орма, он приказал своим людям подождать и поднялся на борт без охраны, чтобы поговорить с Ормом наедине.

– Я оказываю тебе такую честь, – начал он, – в знак нашей дружбы и отсутствия вражды между нами, хотя я еще не дал согласия отдать тебе в жены свою дочь. Она сейчас в женском доме, где в безопасности, так как она очень своенравна и, как только я уйду в море, она убежит к тебе на корабль и заставит тебя взять ее с собой, что плохо кончится для всех. К сожалению, у меня нет достойного подарка, чтобы отблагодарить тебя за колокол, но уверен, все изменится, когда ты вернешься ко мне осенью.

Стояло чудесное весеннее утро, небо было ясным, дул легкий ветерок. Настроение конунга Харальда было прекрасным. Он внимательно осмотрел корабль, так как хорошо разбирался в корабельном деле и знал все о палубах, уключинах и мачтах не хуже любого кораблестроителя.

Пока Токи поднимался на борт корабля, его шатало от веса огромного ящика, взваленного на плечи. Осторожно водрузив груз на палубу, он приблизился и с достоинством поприветствовал конунга Харальда.

– Должно быть, немало сокровищ хранится в твоем сундуке, – заметил владыка. – Что же ты там везешь?

– Скромный дар для моей матери, если она еще жива, – ответил Токи. – Сердцу радостно приносить гостинцы в дом, где так давно не было мужской руки.

Конунг Харальд одобрительно кивнул, добавив, что еще больше радует видеть юношей, чтущих своих родителей и прислушивающихся к их советам.

– Жажда мучает, – проговорил он, присаживаясь на сундук. – Не отказался бы от кружки пива перед расставанием.

Сундук жалобно заскрипел под его весом, и Токи невольно отступил на шаг, с тревогой глядя на него. Орм наполнил кубок из бочонка и подал конунгу Харальду, который осушил его за счастливое плавание. Утерев пену с бороды, он заметил, что вкус пива особенно приятен в море, и попросил Орма наполнить кубок еще раз. Орм повиновался, и конунг медленно выпил до дна. Затем, кивнув на прощание, он сошел на берег и направился к своему большому кораблю, над которым уже развевался флаг с вышитыми на алом фоне двумя черными воронами.

Орм обратил внимание на Токи.

– Что ты так побледнел? – спросил он.

– У каждого свои заботы, – ответил Токи. – Ты и сам выглядишь не слишком радостным.

– Я знаю, что оставляю здесь, – сказал Орм, – но даже мудрейшие не могут предсказать, что меня ждет по возвращении. Боюсь, многое может измениться.

Наконец корабли отплыли и разошлись в разные стороны. Конунг Харальд взял курс на восток, через архипелаг, а корабль Орма пошел под веслами вдоль побережья на север, к Сьяланду. Ветер благоприятствовал кораблям конунга Харальда, и вскоре они скрылись за горизонтом. Токи долго смотрел вслед удаляющимся парусам и пробормотал:

С этими словами он приблизился к сундуку, распахнул его, и взору предстала мавританка Мира. Ее лицо было мертвенно-бледным, ведь в тесном и душном ящике она провела немало времени. Когда она выбралась наружу, ее колени ослабели, и она, словно полуживая, рухнула на палубу, дрожа всем телом и с трудом переводя дыхание. Токи помог ей подняться, и она разразилась рыданиями, испуганно оглядываясь по сторонам.

– Не бойся, – успокоил ее Токи. – Он далеко.

Она, все еще бледная и с расширенными от страха глазами, сидела на палубе, молча изучая корабль и его команду. Гребцы смотрели на нее с не меньшим удивлением, перешептываясь о том, что все это значит. Однако никто из них не выглядел таким обескровленным, как Орм, и ни в чьих глазах не читался такой ужас – казалось, что его настигла страшная беда. Аки, владелец судна, что-то пробормотал себе под нос и потянул себя за бороду.

– Когда мы договаривались, ты ни словом не обмолвился о женщине на борту, – возмутился он. – Объясни хотя бы, кто она и почему ты спрятал ее в сундук.

– Это не твое дело, – угрюмо отрезал Орм. – Заботься о корабле, а мы сами разберемся.

– Тот, кто избегает ответа, наверняка что-то скрывает, – проницательно заметил Аки. – Я чужак в Еллинге и не знаю, что здесь творится. Но не нужно быть провидцем, чтобы понять, что это какая-то грязная история, которая не принесет ничего хорошего. У кого ты ее украл?

Орм откинулся на связку канатов, повернувшись спиной к Аки, и, не оборачиваясь, процедил:

– У тебя есть выбор. Либо ты держишь язык за зубами, либо отправишься кормить рыб. Выбирай, потому что ты лаешь, как цепной пес, а у меня и так раскалывается голова.

Аки что-то пробурчал, развернулся и направился к рулю. Он был в дурном расположении духа. Орм молча наблюдал за ним.

Спустя время мавританка приободрилась, и ей дали немного еды. Однако ее немедленно настигла морская болезнь, и она, издавая стоны, склонилась за борт, не обращая внимания на ласковые слова Токи. В конце концов он оставил ее в покое, привязав веревкой к борту, и подошел к Орму.

– Худшее позади, – произнес он, – хотя это не самый простой и безопасный способ добывать женщин. Не многие осмелились бы на то, что сделал я. Но, видимо, удача благоволит мне больше, чем другим.

– Тебе везет больше, чем мне, – согласился Орм.

– Не совсем так, – возразил Токи. – Ибо тебя ждет куда большая награда – дочь конунга, а это трофей получше, чем моя добыча. Не расстраивайся, раз тебе не удалось то, что получилось у меня. Мне вряд ли удалось бы увезти эту девушку, если бы ее охраняли так же тщательно, как твою.

Орм криво усмехнулся, горечь сквозила в его взгляде. Некоторое время он хранил молчание, затем, повелев Раппу сменить Аки у руля, обратился к Токи:

– Я всегда верил в нашу крепкую связь, учитывая, сколько времени нас связывает. Но мудрость гласит: чтобы узнать человека, нужно время. В безумной авантюре, в которую ты меня вовлек, ты действовал так, будто меня не существует, словно мое мнение ничего не значит для тебя.

– Твоя проблема, Орм, – ответил Токи, – в излишней обидчивости, что мешает тебе быть лидером. Большинство воспевали бы меня за похищение женщины в одиночку, без риска для остальных. А ты расстроен, что тебя не посвятили в планы заранее. Что это за дружба, если она рушится из-за такой мелочи?

Орм бросил на него взгляд, его лицо побелело от ярости.

– Твоя болтовня мне отвратительна, – процедил он. – Мне плевать, как ты воруешь женщин и делишься ли ты своими намерениями со мной! Мы навлекли гнев конунга Харальда и стали его врагами. Теперь в любом уголке Датского королевства мы будем вне закона. Ты получил свою женщину, но навсегда отдалил меня от моей! Не нужно быть обидчивым, чтобы обвинить тебя в таком проявлении дружбы.

Токи не смог найти оправданий, признавая, что не подумал о последствиях. Он попытался успокоить Орма, уверяя, что конунг Харальд стар и скоро умрет, но безуспешно. Чем больше тот размышлял, тем сильнее ему казалось, что он навсегда потерял Ильву, его гнев нарастал.

На ночлег они остановились в тихой бухте, разведя два костра. Орм, Токи, Рапп и Мира расположились у одного, Аки и его команда – у другого. Ни у кого из викингов не было желания говорить, лишь у второго костра велся тихий разговор.

После ужина девушка свернулась у огня и заснула под плащом. Орм и Токи сидели молча, на некотором отдалении друг от друга. Спустилась ночь, поднялся холодный ветер, море стало серым, а на западе собралась грозовая туча. Орм несколько раз тяжело вздохнул и резко дернул себя за бороду. И он, и Токи были мрачны от злости.

– Нам нужно разрешить этот конфликт, – нарушил молчание Токи.

– Тебе слово, – отрезал Орм.

Рапп отлучался, чтобы собрать хворост для костра. Вернувшись, он услышал обрывки завершающегося разговора. Он был немногословен и обычно не вмешивался в чужие дела. Однако сейчас он произнес:

– Благоразумнее будет отложить поединок до более подходящего момента, поскольку и без него есть заботы. Их четырнадцать, а нас всего трое, что создает значительное неравенство.

Они поинтересовались, что он имеет в виду.

– Они планируют убить нас из-за женщины, – объяснил Рапп. – Я подслушал их разговор.

Орм усмехнулся.

– Отличное предприятие ты затеял, – с горечью заметил он Токи.

Токи с грустью кивнул и с тревогой посмотрел на женщину, уснувшую у костра.

– Что сделано, то сделано, – пробормотал он. – Лучше подумаем, что предпринять. Я считаю, самым разумным будет уничтожить как можно больше из них, пока они сидят у костра и строят планы, как от нас избавиться. Их много, но они далеко не такие опытные воины, как мы.

– Кажется, завтра погода будет не из лучших, – добавил Рапп. – В таком случае не стоит убивать слишком многих, ведь они понадобятся на корабле, если мы не хотим навечно остаться здесь. В любом случае действовать нужно быстро, иначе нас ждет тяжелая ночь.

– Люди из Фюна недалекие, – заявил Токи, – достаточно устранить Аки и еще пару человек, и остальные будут спотыкаться друг о друга, торопясь выполнить наши приказы. Но решение, как поступить, за тобой, Орм. Возможно, стоит дождаться, пока они уснут, и тогда напасть.

Угрюмость покинула Орма. Он встал и начал делать вид, что готовит воду, чтобы не привлекать внимания людей у соседнего костра.

– Их там двенадцать, – сказал он, вернувшись на свое место. – Это может означать, что они тайком отправили двоих вглубь острова за подмогой. Если так, скоро на нас обрушится целая армия, поэтому, думаю, лучше разобраться с ними сейчас. Очевидно, они не ждут нападения и не настроены драться, иначе они бы напали на Раппа, пока тот был один в лесу. Мы покажем им, как следует относиться к таким, как мы. Я подойду к ним и заговорю, а в это время вы зайдете сзади и быстро расправитесь с несколькими из них, иначе нам придется несладко. Я пойду без щита, сейчас от него пользы не будет.

Он взял ковш, который они использовали для еды, и направился к костру Аки, чтобы зачерпнуть из бочки, которую те притащили на берег. Двое-трое уже спали возле огня, но большинство бодрствовали и настороженно наблюдали за Ормом, пока тот шел к бочке. Он зачерпнул ковшом, сдул пену и сделал большой глоток.

– Плохое дерево у твоей бочки, – обратился он к Аки. – Пиво от него отдает дурным привкусом.

– Оно годилось для конунга Харальда, – мрачно ответил тот, – значит, подойдет и тебе. Обещаю, тебе не придется много выпить.

Люди засмеялись над его словами, но Орм протянул им ковш.

– Попробуй сам, – предложил он, – и убедишься, что я прав.

Аки взял ковш, не вставая с места. Когда он поднес его ко рту, Орм со всей силы ударил по дну ковша, сломав Аки челюсть, и его подбородок отвис до груди.

– Правда, отдает деревом? – спросил Орм и в тот же миг выхватил меч из ножен и зарубил ближайшего из тех, кто вскочил на ноги.

Ошеломленные внезапностью произошедшего, остальные не успели взяться за оружие, когда Токи и Рапп атаковали с тыла. Исключая Аки, четверо были убиты, двое сбежали в лес, а оставшиеся ринулись на корабль, намереваясь там обороняться. Орм выкрикнул, требуя сложить оружие, обещая сохранить жизнь в этом случае.

– Мы сомневаемся в твоей честности, – ответили ему.

– Логично, – произнес Орм. – Вам остается лишь надеяться, что я не так коварен, как вы сами.

После совещания они ответили, что его предложение не внушает им доверия и они предпочитают оставить оружие при себе. Пусть им позволят уйти, оставив корабль и все содержимое викингам.

– Тогда у меня есть другая идея, которая, возможно, убедит вас больше, – прокричал Орм. – Если вы немедленно не выполните мои приказы, вы все умрете здесь и сейчас. Надеюсь, это условие воодушевит вас.

С этими словами он поднялся на корабль и медленно направился к людям, не дожидаясь Токи и Раппа. Кто-то бросил камень и сбил его шлем; его глаза сузились от гнева, Голубой Язык угрожающе сверкнул в его руке, пока он шел к ним, смотря на них как на собак, ждущих наказания. В конце концов они подчинились и бросили оружие, ругая Аки за то, что все пошло не по его плану.

Ночь сгущалась, и ветер усиливался, но Орм понимал, что оставаться в бухте дольше небезопасно. Если они замедлятся, заявил он, целая армия из Сьяланда нападет, чтобы вернуть женщину конунга Харальда ее законному мужу. Поэтому им ничего не оставалось, кроме как испытать удачу в море, не обращая внимания на темноту, непогоду и малочисленность. Им еще долго придется расплачиваться за безрассудство Токи.

Без промедления они начали переносить на борт ящики с едой и бочки с пивом. Девушка плакала и боялась путешествия в такую бурю, но покорно выполняла приказы. Орм с обнаженным мечом охранял пленных, когда они садились за весла, а Токи и Рапп поднимали пиво на борт. Токи неуклюже тащил бочку, и Орм сердито приказал им торопиться.

– Дерево скользкое, руки не держат, – печально ответил Токи, – мои руки уже не те, что раньше.

Орм никогда не слышал от него таких слов. Ладонь, держащую меч, разрубили между третьим и четвертым пальцами.

– Я не боюсь потерять кровь, – сказал он, – но эта рука вряд ли сможет грести. А нам необходимо уйти отсюда до рассвета.

Он омыл руку водой и повернулся к девушке.

– Ты уже много сделала для меня, Мира, – проговорил он. – Возможно, мне скоро снова понадобится твоя помощь.

Смахнув влагу с ресниц, девушка приблизилась, чтобы осмотреть повреждение руки. Тихий стон вырвался из ее груди, когда она оценила глубину пореза, но только она могла бы правильно его обработать. Она высказала мнение, что лучше всего было бы промыть рану вином, но в итоге пришлось использовать воду, приложить целебные травы и пережеванный хлеб. После этого Мира плотно обернула руку клочками, оторванными от ее одежды.

– То, что кажется бесполезным, может оказаться весьма ценным, – заметил Орм. – Теперь нас двое левшей.

Эти слова показали, что его гнев на Токи поутих.

Затем, в сопровождении семи гребцов и Токи у руля, они начали отходить от берега. Вывести судно из залива, огибая подветренную сторону, стало для Орма самым сложным испытанием со времен его рабства на галерах. Копье было наготове, чтобы убить первого пленного, потерявшего силы. Когда один из них замешкался на спаде волны и упал навзничь, Орм тут же заменил его на скамье и взялся за весло. Девушка, съежившись, сидела у ног Токи, ее глаза были полны страха и отчаяния. Токи пнул ее и приказал вычерпывать воду. Но ее усилия были тщетны, и судно почти полностью заполнилось водой, когда они наконец обогнули берег и подняли парус.

Остаток ночи они провели во власти шторма. Орм управлял рулем, но смог лишь направить судно на северо-восток, надеясь, что их не выбросит на берег до рассвета. Казалось, что никто не выживет в этой буре, превосходящей ту, что встретилась им на пути в Ирландию. Рапп предложил:

– У нас пятеро пленных, безоружных и послушных. Они вряд ли помогут с греблей, но мы можем умиротворить бурю, принеся их в жертву.

Токи поддержал идею, предложив выбросить за борт одного или двоих, чтобы увидеть результат. Но Орм отказался, напоминая о своем обещании сохранить им жизнь.

– Если хочешь отдать жертву морю, – обратился он к Токи, – предложи свою женщину. Возможно, все изменится, если мы избавимся от той, кто принес нам столько бед.

Токи заявил, что не допустит этого, пока он жив и способен держать меч.

Больше этот вопрос не поднимался. К утру дождь усилился, но буря начала утихать. С рассветом они увидели берега Халланда. В конце концов им удалось войти в бухту, хотя парус был порван, а судно почти затонуло.

– На этом корабле я плавал от могилы святого Иакова, и оставалось совсем немного, – сказал Орм. – Но я вернусь домой без ожерелья, без колокола Иакова и с незначительной добычей.

– Ты вернешься домой с мечом и кораблем, – ответил Токи, – а я – с мечом и женщиной. Мало кто из людей Крока может похвастаться таким свидетельством доблести.

– С нами еще и гнев конунга, – добавил Орм, – и нет ничего хуже этого ожерелья на шее.

Трудности плавания остались позади. Они высадили пленных на берег и отпустили их. Затем, отдохнув, починили корабль и зашили парус. Благоприятная погода позволила им двигаться вдоль побережья под легким ветром. Даже девушка воспрянула духом и помогала им, так что ее присутствие не тяготило Орма.

К вечеру они достигли ровных скал недалеко от дома Тости, где когда-то стояли корабли Крока, готовые к отплытию. Под предводительством Орма они поднялись по тропинке, ведущей к дому. Тропинка обрывалась у бурного потока, через который был перекинут мост из трех бревен. Орм предупредил:

– Осторожно, третье бревно гнилое.

Затем, внимательно присмотревшись, добавил:

– Оно прогнило еще до моего отъезда из дома, и отец всегда говорил, что нужно его починить. Вижу, что, несмотря на мое долгое отсутствие, оно все еще держится. Если этот мост еще цел, то, возможно, и старик, мой отец, жив, несмотря на прошедшее время.

Неподалеку, на высоком дереве, они увидели аистиное гнездо. Орм остановился, свистнул, и аист захлопал крыльями и застучал клювом в ответ.

– Он меня помнит, – сказал Орм. – Тот самый аист, и кажется, будто мы разговаривали с ним только вчера.

Затем они распахнули ворота и прошли в них. Орм произнес:

– Пожалуйста, закройте за нами как следует. Матушка не любит, когда овцы разбегаются, а уж если ее рассердить, то вечер может затянуться.

Собачий лай возвестил их прибытие, и вскоре на пороге показались люди, с любопытством разглядывавшие троих приближающихся викингов. Тут из толпы вышла женщина и направилась к ним. Это была Аса. Несмотря на бледность, она оставалась такой же энергичной и живой, как и прежде.

– Орм! – воскликнула она, и голос ее дрогнул. – Господь наконец услышал мои молитвы.

– Похоже, в наши дни его уши переполнены мольбами, – заметил Орм. – Я не думал, что ты и все остальные приняли христианство.

– Сначала я одна, – ответила Аса, – а потом и все последовали за мной.

– Твои мужчины уже отправились в море? – спросил Орм.

– У меня больше нет мужчин, – ответила она. – Одд уплыл в поход и не вернулся через год после твоего отъезда. Тости умер во время великого мора скота. Но я выжила, приняв истинную веру. Я знала, что мои мольбы будут услышаны и ты вернешься ко мне.

– Нам многое нужно обсудить, – сказал Орм, – но было бы неплохо сначала подкрепиться. Это мои люди, а эта девушка – иностранка и не принадлежит мне.

Аса ответила, что теперь Орм – хозяин дома, а его друзья – ее друзья. Они вошли в дом и были встречены как герои. На глаза у Асы навернулись слезы, когда она ставила на стол тарелки, которые, как она знала, Орм особенно любил.

Им было что рассказать друг другу, и их рассказы заняли несколько вечеров. Но ни слова не было сказано о том, как Токи обзавелся женщиной, потому что Орм не хотел сразу же после возвращения домой расстраивать мать. Аса тут же позаботилась о Токи и так умело лечила его руку, что та вскоре начала заживать. Она была нежна и ласкова с Мирой, хвалила ее волосы и красивое лицо, и им было о чем поговорить.

Аса была немного разочарована тем, что Орм и его люди не захотели возблагодарить Бога за их благополучное возвращение, но ее радость была слишком велика, чтобы обидеться, и она лишь заметила, что Орм и его люди поймут ее лучше, когда станут старыми и мудрыми.

Орму сначала было странно, что Аса так ласкова и весела, и прошло целых шесть дней, прежде чем он наконец услышал одно из ее язвительных и острых замечаний о служанках. Тогда он понял, что Аса не изменилась.

Орм и Токи помирились, но никто из них не вспоминал об Ильве. Когда они рассказывали Асе обо всем, что с ними произошло, Орм чувствовал прежнюю привязанность к Токи и щедро хвалил его, но, как только он вспоминал об Ильве, он мрачнел, и вид Токи и его женщины доставлял ему мало радости.

Мира с каждым днем становилась все краше, смеялась, пела песни, и им с Токи было так хорошо вместе, что они не обращали внимания на чужие беды. Аса предсказала, что у них родятся красивые дети, и, когда Мира поняла ее слова, она заявила, что они сделают все, чтобы это пророчество сбылось. Аса заметила, что ей пора подыскивать жену для Орма, но тот угрюмо ответил, что время еще не пришло.

Так как корабли конунга Харальда все еще находились в Сканюре, Токи не мог вернуться домой морем. Он решил отправиться в Листер по суше и купить для этого лошадей. Никто не сопровождал его, так как Рапп остался у Орма. Рано утром они отправились в путь, поблагодарив Асу за гостеприимство. Орм проводил их, чтобы показать кратчайшую дорогу до Листера.

– Здесь нам следует попрощаться, – сказал Орм, – и я от души желаю вам приятного путешествия. Сложно говорить о будущем, конунг Харальд не успокоится, пока не выследит вас, где бы вы ни скрылись.

– Видимо, такова наша судьба – нам не везет с конунгами, – ответил Токи. – Альманзор, конунг Свейн и конунг Харальд – все они теперь наши враги, и тот, кто принесет им наши головы, получит щедрое вознаграждение. Но, как бы то ни было, о своей голове я позабочусь сам.

И они расстались. Токи и Мира двинулись на восток и скрылись в лесу, а Орм поспешил обратно, чтобы сообщить Асе о гневе конунга Харальда и об опасности, которая им угрожает.