Итак, о том, как был устроен мир по старинным верованиям, мы можем судить лишь по поздним текстам, прежде всего – по знаменитой «Голубиной книге», духовному стиху, составленному приблизительно в XV или XVI столетии, а записанному и того позже. В этих текстах явственно ощущается влияние христианской религии, однако из-под религиозных образов в отдельных строках отчетливо проступают более древние представления.

Почему, собственно, книга – «Голубиная»?

Известно, что на христианской Руси «глубинными», то есть премудрыми и запретными, именовались так называемые отреченные книги – апокрифы, иначе говоря, сказания, связанные с событиями священной и церковной истории, но не входящие в церковный канон. К таким книгам принадлежат, например, «дополнительные» Евангелия – от Фомы, от Марии, от Филиппа и другие, а также апокрифические деяния и послания апостолов. Еще к отреченным причисляли всевозможные гадательные книги – волховники, рафли, трепетники. Эти тексты пользовались большой популярностью, несмотря на церковные запреты. В чтении и изучении «глубинных» книг обвиняли, к примеру, монаха-иконописца преподобного Авраамия Смоленского (начало XIII века), который был, согласно его житию, «хитр… не токмо почитати, но протолковати».

Быть может, «Голубиная книга» – на самом деле «глубинная», ведь рассказывает она о том мироустройстве, которое противоречит библейскому изложению, официальной церковной истории творения мира. Свое же народное название она получила потому, что голубь считался птицей Святого Духа, а сам текст воспринимался как «альтернативное» Священное Писание.

По стиху, «Голубиная книга» выпадает с небес «на гору Фаворскую», где стоит животворящий крест; между прочим, наличие горы и креста означает, что мир уже сотворен, но как именно – мы пока не знаем. Она «длиною долгая, шириной широкая, толщиною толстая». К месту ее падения съехались многочисленные цари и царевичи, а самого мудрого из них, царя Давида, попросили разъяснить, «что в книге есть написано».

В другом духовном стихе – «Свиток Иерусалимский» – рассказывается, кстати, что с неба упала не книга, а камень – «ни огнян, ни студен, ширины об аршин»; цари, патриархи, священники и просто «христиане православные» служили над этим камнем три дня и три ночи, после чего камень раскололся надвое, и в нем нашелся «Иерусалимский свиток», написанный рукою Христа. Правда, в этом стихе Христос не говорит о том, как устроен мир, а заново повторяет христианские заповеди, но сходство зачинов и мотивов со стихом о «Голубиной книге» очевидно.

Первые вопросы, на которые пришлось отвечать царю Давиду, были как раз об устройстве мира:

Ответ Давида изобилует христианской символикой:

Но далее в тексте встречаются уточнения, которые существенно меняют эту религиозную картину мира:

Или по другому варианту текста:

Многие исследователи видят здесь перекличку с мифом о сотворении мира, известном как индоевропейский миф творения. Это миф о сотворении мира из тела первочеловека, и древнейшее его изложение встречается в «Ригведе»:

Первосущество, великана Пурушу, принесли в жертву, его глаз стал солнцем, дыхание – ветром, пуп – воздушным пространством, голова – небом, ноги – землей, а уши – сторонами света. По иранской «Авесте», первочеловека Йиму распилили пополам и из его тела создали мир. По скандинавским преданиям, мир был сотворен из тела великана Имира; его мясо сделалось землей, кости – горами, череп – небом, а кровь – морем.

Вполне возможно, что какое-то дохристианское русское предание тоже излагало этот индоевропейский миф, но впоследствии, по религиозным соображениям – «из религиозного целомудрия», по выражению философа Георгия Федотова, – миф мало-помалу забылся, отчего до нас дошли только далекие его отголоски.

Выше мы договорились, что будем опираться на научные реконструкции древнего мировоззрения, но все же нельзя, наверное, не сказать хотя бы несколько слов о тех паранаучных «версиях» русского мифа творения, которые сегодня обильно встречаются в различных печатных и сетевых публикациях.

Для человека, незнакомого с текстом «Голубиной книги», эти «версии» выглядят привлекательно и убедительно, хотя на самом деле их авторы лишь произвольно переделывают первоисточник. У стиха о «Голубиной книге» четко прослеживается линия происхождения – от сочинений старорусских книжников «Повесть града Иерусалимского» и «Беседа трех святителей», сюжеты которых постепенно фольклоризировались, а вот за паранаучными рассуждениями не находится никаких доказательств, кроме желания авторов выдать собственное творчество за нечто «старое» (как, например, обстоит дело со сборником будто бы древних стихов под названием «Песни птицы Гамаюн» и другими сочинениями подобного рода).

Но вернемся к сотворению мира. Существует и еще одна версия мифа творения, на сей раз сказочная: она выводится из русских волшебных сказок о трех царствах – медном, серебряном и золотом: в сказках этого типа герой выносит из подземного мира три яйца, разбивает их, и на поверхности раскидываются три царства. Отсюда реконструируется «прасюжет» о сотворении мира как такового из Мирового яйца, а параллели этому «прасюжету» выявляются во многих мифологических традициях, от Балтики до Африки и Австралии; по этой логике и сказка о курочке Рябе – это вариант сказки о Мировом яйце. Впрочем, сами исследователи, предложившие эту реконструкцию, замечали, что «мотив Мирового яйца в русских сказках второстепенен и может считаться поздним заимствованием», да и реконструкция вызывает определенные сомнения, ведь в вариантах волшебных сказок этого типа яйцо нередко подменяется другими предметами и даже живыми существами.

Как бы то ни было, мир – Белый свет – однажды появляется, и у творца, кем бы этот фольклорный творец ни был, немедленно возникает потребность его обустроить.

Модель мироздания сверху вниз

Наши предки делили мир на три части, и признавать этот факт побуждает не только загадочный Збручский идол. Вспомним реконструкции индоевропейской мифологии и сходные пространственные модели мироздания в других европейских мифологических традициях – в скандинавской, к примеру. Части мира как бы нанизываются по вертикали на некий единый стержень – на мировое древо, о котором мы подробнее поговорим ниже – и соединяются в цельное мироздание.

В русском фольклоре очень часто встречается выражение «белый свет», которое закрепилось, помимо фольклорных текстов, и в повседневной речи, причем настолько, что употребляется по сей день, пусть и значительно реже, чем хотя бы столетием ранее. Если вдуматься, наличие «белого света», то есть пространства жизни, которое окружает русского человека, подразумевает и наличие его противоположности – «не белого», «темного света». Этот «темный свет» может находиться внизу, под белым, или где-то в далекой стороне, а сверху над белым светом сияет в верхнем мире красное солнышко. Как видим, все три части модели мироздания в этой «цветовой» схеме занимают положенные места.

Символика цвета в русском фольклоре чрезвычайно разнообразна, один и тот же цвет в разных контекстах может обозначать благо и опасность, красоту и угрозу, полезное и вредное, животворное и губительное. Так, белый – цвет добра, жизни и молодости, как в выражении «белый свет», но также цвет траура и признак сверхъестественных существ – например, домового звали «белуном», а свита дьявола-нечистого, по поверьям, непременно обряжалась в белое. Красный – цвет жизни, солнца, плодородия и здоровья, цвет-оберег (красная нить, ягоды рябины), но одновременно воспринимается как «гибельный», как цвет пожара и огненного змея, цвет крови и смерти.

Только черный цвет всегда оценивается как отрицательный, как цвет мрака, смерти и нечисти – вспомним хотя бы многочисленные приметы и поверья, связанные с черными кошками и собаками.

В первой главе мы обсуждали условно-историческое деление Руси на Белую, Черную и Красную; не исключено, что это деление в какой-то степени перекликается со схемой белого и не белого светов под красным солнцем, особенно если развернуть географическую карту с привычной проекции «север—юг» на проекцию «запад—восток», которую часто использовали в средневековой картографии.

В современной культуре довольно широко распространилась паранаучная версия этой трехчастной модели: утверждается, что русичи в древности якобы делили мир на Правь (мир светлых богов), Явь (мир людей) и Навь (мир темных сил). Эта версия обязана своим появлением печально знаменитой «Велесовой книге», фальсификации, вышедшей из-под пера журналиста и этнографа-любителя Юрия Миролюбова.

Иногда можно прочитать в научно-популярных публикациях, что Миролюбов, дескать, придумал делить мироздание древних славян на три части; это, безусловно, преувеличение – автор «Велесовой книги» лишь дал придуманные имена трем частям древнерусской ментальной карты в ее вертикальной проекции, само же представление о мире как состоящем из верха, середины и низа было, скорее всего, унаследовано нашими предками от индоевропейцев и бытовало на протяжении столетий, а с принятием и распространением христианства на Руси приобрело дополнительное – «адское» – измерение, к которому мы вернемся, когда будем говорить о географии народного христианства.

Откуда взялись названия «Правь», «Явь» и «Навь»?

Слово «навь, навье» известно из «Повести временных лет» в значении «мертвецы», потому-то у Миролюбова оно приобрело значение «того света». Слову «явь» автор «Велесовой книги» придал значение «фактическая действительность, мир, который нас окружает», но такое значение это слово получило лишь ближе к рубежу XX столетия, а в исторических словарях русского и старославянского языков оно обозначает нечто, противоположное сну или помутнению сознания. Слово «правь» и вовсе придумано Миролюбовым как существительное: в сохранившихся древнерусских текстах оно встречается лишь как наречие или частица со значением «правильно, истинно».