Как мы знаем из учебников истории, из справочников и энциклопедий, в 988 году Русь крестилась и приняла новую государственную веру – христианство. Разумеется, «пришлое» вероучение утвердилось далеко не сразу и распространялось постепенно, десятилетиями и столетиями. Тем не менее вот уже тысячу с лишним лет русская культура живет и развивается под несомненным и неоспоримым воздействием христианской религии – неоспоримым до такой степени, что «вера православная» стала восприниматься как отличительная черта всякого русского человека.

При всем том на протяжении какого-то довольно длительного времени в умах наших предков господствовало так называемое двоеверие – догматы нового вероучения сближались и уживались с архаическими верованиями, теснили последние и сами видоизменялись под их влиянием.

В итоге же христианство на Руси вылилось, подобно расплавленному металлу, в две четко различимые формы – православие книжное, или церковное, то есть каноническое и догматическое, и православие народное, зыбкое, текучее и щедро «приправленное» всевозможными «простецкими» верованиями и суевериями. С известными оговорками это народное православие можно еще назвать православием фольклорным, ведь «народного» в нем значительно больше, чем христианской догматики.

В первой главе нашей книги мы говорили о том, что все фольклорные жанры представляют собой составные части коллективного мировоззрения в традиционной культуре и могут описываться как специфические способы познания мира. Народное, или фольклорное, православие не является исключением: это тоже взгляд на мир, своеобразный и своеобычный, отчасти схожий со всеми прочими, но в целом вполне самостоятельный. Этому взгляду присуща, помимо прочего, собственная воображаемая география, он строит собственные ментальные карты окружающего мира.

Главная особенность народно-православных воззрений состоит в том, что мироздание и мироустройство оцениваются с религиозной точки зрения: любой небесный или географический объект признается, к примеру, возникшим по Божьему промыслу, а центром земного мира, «началом всех начал» и средоточием всех путей признается «святый град Ерусалим». Вместе с тем в воображаемой географии русского фольклорного христианства очень многие библейские топонимы, сюжеты и мотивы подвергаются радикальному пересмотру, как бы совмещаются с прежними, архаическими верованиями, и в результате складывается удивительно причудливая, синтетическая по своему характеру мировоззренческая система, в которой мы далее и постараемся разобраться.