Как странно флиртовать с парнем посреди Средиземного моря после того, как мой бывший кумир сбросила меня с яхты.

А дела обстояли именно так.

Мы с Генри плыли и толкали чертову платформу перед собой; а я спрашивала себя, что будет дальше. Я старалась не думать об акулах и мечтала о проплывающих мимо лодках, но ни те ни другие не появлялись. Только я и Генри, в темноте, окруженные водой и дурными предчувствиями.

Работая ногами изо всех сил, мы плыли в бесконечной воде, и я лишь надеялась, что это наш последний рывок на пути к берегу. Мы с Генри говорили о том, что пережили. Он признался, что не выносит мысль о смерти пойманной им рыбы. Я призналась, что думала, будто он саботирует задание. Он рассмеялся.

Возможно, дело было в нашем смертельно опасном опыте или в том, что нервы у нас были на пределе, но я поймала себя на том, что с трудом могу оторвать взгляд от красивого тела Генри и его прекрасного лица и сосредоточиться на береговой линии.

Когда он вытащил флягу с виски, я чуть было его не поцеловала.

Но для этого еще будет время. А сейчас надо плыть.

Должна признаться, что чем ближе мы были к берегу, тем больше усилий приходилось прилагать одному Генри – мне казалось, что ноги меня не слушаются.

– Не понимаю, как ты еще держишься на плаву, – заявила я.

– Я просто не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, – признался он.

– Ты невероятный, – сказала я. И как только я произнесла эту фразу, он словно собрался с новыми силами и ускорился.

Наконец мы услышали отдаленные голоса и музыку, доносящуюся из прибрежных ресторанчиков. Осознав, что мы почти добрались, мы принялись грести с новыми силами.

– Думаю, пора бросить платформу, – предложил Генри.

– Может, мы сможем использовать ее как доказательство? – спросила я, боясь, что это единственная улика.

– Пошла Карла куда подальше, – отозвался он. – Единственный, кто меня заботит, это ты. – Генри мне улыбнулся, и я ответила ему тем же.

Мы оттолкнули платформу в сторону – и с ней уплыли и моя сумочка, и мое роскошное платье – и принялись отчаянно грести вперед, воодушевленные тем, что почти справились.

Стоило нам выползти на берег совершенно без сил, как я услышала голоса. Мы были спасены.

– Помогите, – из последних сил позвала я. – Мы остались на открытой воде и плыли…

И я услышала аплодисменты.

«Боже», – подумала я, хватая Генри за руку и пытаясь встать. Ноги были как вата.

Генри подался вперед и прижался ко мне. Я чувствовала, как он неудержимо дрожит от усталости.

– Браво, мои милые, – раздался знакомый голос в паре метров от нас.

Чувство облегчения сменилось тошнотой.

Внезапно на нас направили луч прожектора. Макс появился за нашими спинами, обернул нас полотенцем и дал каждому по бутылке газированной воды с кусочком лимона на горловине. «Вот придурок», – подумала я.

– Что происходит? – гневно скрипя зубами, спросила я.

– Мы следили и за вашим продвижением, и за продвижением нашей спасательной команды, но вы справились за рекордно короткое время, – заявила Карла, ужасно нами довольная. – Проблема в том, что вы приплыли одновременно. Наверное, вы двое не настолько готовы к борьбе за работу, как я думала. Ну да ладно. Вы оба исключительно хороши.

Я судорожно пыталась понять замысловатую логику Карлы.

– Мы могли утонуть, – выпалила я.

– Это было частью проверки, – призналась Карла.

Мой мозг закипел. Это было ни в какие ворота.

– Поехали ко мне. Помоетесь, почиститесь, а потом я расскажу вам, что мы будем делать дальше. У меня замечательная идея.

Я посмотрела на Генри, трясущегося и шатающегося.

Он был слишком вымотан и физически, и эмоционально, чтобы противостоять Карле. И мы дали проводить себя до машины.

В машине я крепко держала Генри за руку; мы отъехали от пляжа с теми же людьми, которые несколько часов назад бросили нас в море.

Наверное, по пути я заснула или потеряла сознание от стресса и прилива адреналина.

Я смутно припоминаю, как меня провели в мою комнату и какое облегчение испытало мое тело, оказавшись в постели. Мозг мог только одно – спать. Закрывать глаза казалось опасным, но я ничего не могла поделать. И поддалась.

* * *

Проснулась я в потрясающе мягкой шелковой пижаме песочного цвета. Оглядев комнату, я поискала глазами Карлу или Макса, но никого не было. Дверь на балкон была открыта нараспашку, и в комнату влетал легкий морской бриз, приносящий с собой шум моря. Все тело саднило, и мне казалось, что я почти не спала, хотя, судя по часам, был уже почти полдень.

Вспомнив о Генри, я тут же подскочила.

Надо было пойти к нему в комнату и убедиться, что он в порядке. Я открыла дверь спальни и увидела Макса.

Сердце ушло в пятки.

– Bonjour, Хлои, – приветствовал меня он вполне веселым тоном. – Карла готова с тобой встретиться.

В голове роились сплошные страхи. Что она придумала на сей раз, учитывая, что еще вчера она подвергла нас смертельной опасности?

– Где Генри? – спросила я, пытаясь казаться спокойной. Нельзя было выдавать свои чувства Максу.

– Терпение, – произнес он. – Идем за мной.

Меня достало за ним ходить. «Еще немного, и я окончательно свихнусь», – подумала я. Может, Карла именно этого и добивалась?

Испугавшись последствий непослушания, я поплелась за Максом, прочь из комнаты, все еще в пижаме. Мне стало совершенно фиолетово на подабающий случаю дресс-код, что бы там Карла об этом ни думала.

Макс завел меня в ярко освещенную солнцем комнату, где был накрыт щедрый завтрак на столе с мраморной столешницей. Он попросил меня присесть и подвинул чашку с кофе. Сев после недолгой ходьбы, я почувствовала, как мышцы расслабились, а ноги заныли от переутомления. Как подобный заплыв мог стать частью собеседования, было выше моего понимания.

Я проглотила круассан и вдруг осознала, что умираю с голоду. И взяла еще один.

– Ты голодна, – возникнув из ниоткуда, произнесла Карла.

Звук ее голоса заставил меня подскочить. Я еще не до конца осмыслила происходящее, но мой обращенный на Карлу гнев был свеж и яростен.

Прошлой ночью она заявила, что приглядывала за нами во время заплыва, но правда ли это? Я уже не знала, чему верить.

– Я думала, мы утонем, – с набитым ртом возмутилась я.

– Я ни за что не позволила бы вам умереть, – засмеялась она.

– И откуда нам было это знать? – огрызнулась я.

Карла села и налила себе большую чашку черного кофе. Сделала вдумчивый глоток, словно обдумывала, что сказать дальше.

– Для вас это просто игра? – спросила я. – Для меня нет. Вы играете с моей жизнью. С моим будущим.

– Твоя жизнь была в безопасности. Я понимаю твою злость. Ешь, тебе станет лучше.

Мы молчали; я поедала яйца и бекон, тосты и хвосты лобстеров.

Когда я наконец насытилась и перестала жевать, то сделала глоток кофе. Карла спросила, готова ли я поговорить. Я кивнула.

– Я хочу предложить тебе работу, – сказала она.

Я была в шоке. В шоке от того, что она все еще думала, что я буду с ней работать, и в шоке от того, что она предложила мне должность несмотря на то, что я была в ярости.

Но если я хотела выбраться с виллы Карлы не по частям, надо было правильно разыграть карты. Провоцировать ее было не самым умным решением.

– А что насчет Генри? – стараясь выиграть время, спросила я.

– Генри я тоже предложила работу, – ответила она. – Вы оба блестяще себя проявили. И я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас сбежал.

Карла вкрадчиво произнесла последнюю фразу, словно выдав свои намерения, но я понять не могла, в прямом ли смысле она говорит…

Я осторожно улыбнулась.

– Могу я обдумать предложение? – спросила я.

– Конечно. Я попрошу Макса подготовить официальные бумаги, пока вы будете собирать свои вещи.

Домой… Я с облегчением подумала про Париж. Мне хотелось как можно быстрее сбежать с виллы Карлы. И для ответа я собрала оставшиеся силы.

– Прекрасно. Спасибо, Карла, за этот невероятный опыт, за все, чему вы меня научили. – Я с трудом сглотнула, нервы, злость, страх – все рвалось наружу.

Она улыбнулась и одобрительно кивнула.

– À bientôt[50], – произнесла она, выходя из комнаты.

– Вот уж вряд ли, – прошипела я ей вслед.

Вернувшись в комнату, я увидела свежезаправленную кровать, на которой лежал мой телефон и новая вечерняя сумка Chanel. Ни объяснений, ни извинений.

Я собралась так быстро, как только могла, отчаянно желая сбежать с виллы и вернуться домой в Париж, а еще – найти Генри.