Как только мы вернулись на виллу, Карла позвала меня к себе в кабинет. Несмотря на то что я был завернут в полотенце, она усадила меня напротив себя, вручила мне большой стакан виски и предложила работу. Я был вымотан, в том числе и эмоционально. Единственное, о чем я мог думать, это как вызволить отсюда Хлои прежде, чем случится что-нибудь еще.

У нас с Хлои не было возможности проработать дальнейший план, и я понятия не имел, что она обо всем этом думает. Я просто хотел, чтобы она снова была рядом. Она так измоталась во время заплыва, что уснула в машине, и по приезде ее проводили в спальню. Я очень хотел остаться с ней, защитить ее, но Карла Дури меня перехватила. И теперь, зная, на что она способна, я понял, что расстроить ее будет сумасшествием.

Я принял ее предложение о работе на условии, что мы с Хлои сможем вернуться в Париж следующим же утром. Карла посмотрела на меня как на сумасшедшего.

– Конечно, вы вернетесь в Париж, – засмеялась она. – У меня дела. А вам надо уволиться с вашей нынешней должности.

Видимо, она не собиралась брать нас в плен, хотя от нее этого вполне можно было ожидать.

Она сказала, что попросила Макса подготовить предложение к утру. Мы расстались на благой ноте, хотя, если честно, я просто играл свою роль.

Ночью я спал урывками, все тело саднило, а нервы пошаливали. Я не мог дождаться окончания выходных. Надо было только убедиться, что Хлои поедет со мной.

Я спал допоздна и проснулся оттого, что в мою комнату въехала тележка с завтраком. На подносе лежала записка, в которой меня просили собрать вещи и скорее выехать.

Я с наслаждением отпил кофе – удовольствие, продиктованное тем, что прошлой ночью я едва не утонул, – и собрался так быстро, как только мог.

Стоя у входной двери с перекинутой через разболевшееся плечо сумкой, я оглянулся на холл с совершенно иным чувством, чем было у меня в первый день. Неужели мы пробыли здесь всего два дня? Казалось, прошли недели.

К моему облегчению, Хлои спускалась с лестницы. Я понял, что она в порядке, что мы оба в порядке, и мы прошли через нечто, походящее на бред сумасшедшего.

Она ускорила шаг и обняла меня.

– Поговорим позже, – прошептала она едва слышно. Пока мы плыли, я рассказал Хлои про прослушку во время слепой дегустации. Она была права, проявив осторожность. Как знать, кто нас вообще слушал?

Явился Макс и повел нас к машине, что ждала нас на подъездной дорожке. Он протянул нам конверты с нашими билетами, и, видимо, там же лежали наши предложения о работе.

– В два часа у вас вылет в Париж. Увидимся, – промолвил он.

По дороге в аэропорт я сжал бедро Хлои.

– Мы это сделали, – сказал я, но она не ответила, бросив на меня быстрый взгляд, будто говоря: «Не здесь».

Летели мы тоже молча. Единственное, что доказывало, что она не сердится и не досадует на меня – это наш постоянный физический контакт. Она цеплялась за меня, как предыдущей ночью мы цеплялись за купальную платформу. И я надеялся, что по приезде она меня не оттолкнет.

Как только мы вышли из самолета, я повернулся к ней.

– Ты в порядке? Почему ты молчишь?

– Не здесь, – твердо осекла она.

– Поехали ко мне? – предложил я.

На секунду Хлои удивилась, но приняла мое предложение коротким кивком.

Мы поймали такси и, снова в молчании, доехали до моего дома. И только когда я вставил ключ в замок и мы вошли в холл, ее наконец прорвало.

– Честно, я уже не знаю, кому верить. Мне все время казалось, что вокруг нас сообщники Карлы и они нас подслушивают, а Карла и Макс вот-вот появятся и станут метать в нас кухонные ножи. Я на грани. Я боялась, что пилот разобьет самолет, чтобы Карла проверила, как мы умеем выживать.

Я обнял ее, и она разразилась слезами. Хлои всхлипывала, а я сжимал ее еще сильнее, уверяя, что теперь все хорошо. Что мы дома. И все наконец закончилось.

– Ты уверен? – спросила она.

– Уверен. Давай сядем, – предложил я, освобождая диван от подушек.

Я даже не думал о том, что она впервые видит мою квартиру, или о том, что Люси может быть дома. Когда до меня дошло, что сестра может быть здесь, я пошел в ее комнату проверить и с облегчением понял, что там пусто. Нам с Хлои надо было поговорить и сохранить все в тайне.

– Сделать чаю? – спросил я.

Она разревелась еще пуще.

– Было бы здорово, – всхлипнула она.

Я заварил чай, взял бутылку красного вина и два бокала. Разговор предстоял долгий. И что бы ей ни понадобилось, я был рядом.

– Это была жесть, – произнесла она.

Я был удивлен выбором слов, но что еще она могла сказать? События этих выходных – настоящая жесть.

– Думаешь, она правда послала вслед за нами спасательную команду? – спросила она.

– Я уже не знаю, что думать, – ответил я. – Но я не думаю, что она оставила бы нас умирать.

– Не уверена, – парировала Хлои. – Теперь все кажется таким нереальным. Подумать только, я могла бы провести выходные в Лондоне с любимой подругой Хейзел. Теперь я почти жалею, что этого не случилось. Я сберегла бы много нервных клеток.

– Но тогда мы бы не провели время вместе, – ответил я, одаривая ее своей самой очаровательной улыбкой.

– Я рада, что ты находишь в этом хоть какие-то плюсы, – мягко улыбнулась она.

– Карла предложила мне работу, – признался я.

– И мне, – ответила она.

– Ты читала предложение? Открывала конверт? – спросил я.

– Я слишком боялась делать это в самолете на случай, если кто-нибудь за нами наблюдает, – призналась она.

– Сделаем это вместе? – спросил я. – Сверим записи?

– Есть ли на свете такое предложение от Карлы, которое ты готов принять? – спросила она.

– Боже, нет. А ты?

– Конечно нет, но в то же время… – Немного помолчав, она сказала: – Я очень хочу другую работу здесь, в Париже. Я хочу писать о еде полный рабочий день. Карла должна была стать моим главным шансом, возможностью бросить работу в этом жутком отеле. Чем-то настоящим, чтобы мои родители больше не зазывали меня домой в Австралию.

При мысли о том, что Хлои уедет из Парижа, я вздрогнул. Я не мог ее отпустить. Но разве она могла остаться только ради меня?

– Я тоже не хочу больше работать в газете, – напомнил я.

– Почему?

– Я хочу делать что-то свое, по-своему, – признался я.

– Понимаю. – Она с одобрением посмотрела на меня.

– И в самолете мне пришла в голову одна идея, – начал я, едва сдерживая восторг в голосе.

– Продолжай, – улыбнулась она.

– Почему бы нам не начать совместный проект? – предложил я.

– Я думала, ты не одобряешь блогерство, – скептически заметила она.

– Мне нравится твой блог, – сказал я. И впервые покраснел. – Я прочитал все твои посты.

– Серьезно? – смеясь, спросила Хлои. – А я все это время думала, что ты считаешь меня халтурщицей.

– Ты, как никто, заслуживала работать у Карлы.

– Не похоже на комплимент, – заметила она.

– Наверное, ты права. Прости.

Мы немного помолчали.

– Так может, нам превратить «Париж, съешь меня» во что-нибудь более масштабное? У меня есть стартовый капитал, и я мог бы привлечь рекламодателей. Мы можем оба писать; и попросим Белль помочь нам с видеоконтентом.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.

– Печатный ежемесячный журнал о еде, который будут продавать по всему Парижу. Мне кажется, у нас с тобой есть связь. И мы могли бы делать то, что считаем нужным, не ублажая других.

– Рискованно. Где гарантии, что нам хватит денег на первый номер? – спросила она.

– Думаю, с этим я разберусь, – заверил я.

– А я нет, – ответила она.

– Не волнуйся. Я не заставлю тебя голодать и не вгоню в кредиты, – заверил я. – Я сам проинвестирую этот проект.

Хлои подумала минутку и улыбнулась.

– Кажется, тебе достанется вся черная работа, – засмеялась она.

– Так ты в деле? – спросил я.

– Что ж… – помедлила она, но не смогла сдержать улыбку. – Если честно, звучит просто фантастически.

– Уверена, что готова работать вместе? – спросил я.

– После всего, через что мы прошли, я доверю тебе свою жизнь, – ответила она.

– Ты будешь рада остаться в Париже? Нам придется время от времени пересекаться с Карлой, – занервничав, предупредил я.

– Верно, но здесь преимущество будет на нашей стороне, так?

– Так. Пусть попробует нас достать, если посмеет, – заявил я.

– Сумасшедший уик-энд, – вспомнила она. – Трудно поверить, что все это правда.

Ее глаза вновь наполнились слезами, и в этот момент Карла и ее проделки обрели для меня смысл – ведь благодаря им я получил нечто более ценное: перспектива работать с Хлои и создавать нечто большее была восхитительна.

– Хлои, – начал я, придвинувшись к ней и обняв ее за талию, – думаю, мы создадим нечто удивительное; ты и я.

Она улыбнулась и притянула меня к себе. Не раздумывая, не медля. И все наконец встало на свои места. Именно к этому все и шло.

И мы целовались так долго, что воспоминания о Карле, отвязывающей канат купальной платформы, потеряли всякое значение.