Я чувствовала себя легкой добычей, которую загнали в Средиземное море и которая боится за свое будущее. Я представила, как будет разочарован папа, если мы умрем сегодня вечером. «Я учил ее выживать в бушующих водах открытого океана, а она взяла да и потонула на задах французской яхты, – удрученно посетует он. – Я же говорил ей не доверять лягушатникам…»

Карла вперилась в меня взглядом.

Может быть, я была на пределе или просто раньше этого не замечала, но ее взгляд – не сглаженный певучей речью – выглядел устрашающе.

Она продолжила:

– Наконец настал решающий этап собеседования; вы должны доказать мне, насколько вы преданы, насколько бесстрашны.

В ее голосе звучало нечто, что заставило меня занервничать еще больше. Кровь стучала в висках. Бесстрашной я не была точно. Что насчет Генри – я не знала.

Вдруг на платформу спустился Макс и прошептал что-то Карле на ухо.

– Простите, я отлучусь ненадолго, – сказала она. – Технические неполадки с фейерверками.

Они с Максом удалились, оставив нас одних на платформе.

Вокруг нас сгущалась тьма, и вода, еще час назад казавшаяся такой приветливой, начала пугать до одури.

– Какого черта здесь происходит? – шепотом спросила я Генри.

– Понятия не имею, – ответил он. Его голос звучал спокойно, почти безмятежно. – Думаешь, нам скоро придется произносить речь?

– Думаю, нам вообще не дадут с ней выступить, – произнесла я.

– Ты о чем? – спросил он.

– Мне кажется, это была хитрость, чтобы создать в нас ложное чувство безопасности и заманить на яхту.

– Что?

Я выудила судовой журнал.

– Я стянула его с капитанского мостика. Думаю, он ответит на многие наши вопросы.

– Ты серьезно? – спросил Генри, глядя на меня так, словно у меня отросла вторая голова.

– Генри, по дороге в рубку я видела маркерную доску, на которой был заявлен «конкурс пловцов» в 21:40.

– Погоди, – попросил он. – Что ты имеешь в виду?

– Я не уверена, что здесь безопасно. Если бы мы могли вернуться на вечеринку, окружить себя людьми, тогда… – Я замолчала, пытаясь продумать план.

Генри явно озадачился. «И все равно он так прекрасен», – подумала я не к месту.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что нам здесь небезопасно? Думаешь, Карла оставит нас на платформе? – спросил он.

– Все возможно. Я не уверена, что этим людям можно доверять.

Он сжал пальцы у меня на бедре. В других обстоятельствах я сочла бы этот жест очень сексуальным. Но в тот момент я лишь боялась того, что могло с нами произойти.

– Это стресс так на тебя действует? – спросил он, озадаченно глядя на меня. – Ты сама не своя.

– Знаю, что мои слова кажутся тебе безумием, но у меня нехорошее предчувствие. И после того, что мне написала Белль, я боюсь еще больше.

– Белль? – переспросил он.

Точно, я же не рассказала ему суть послания Белль. Неудивительно, что он думает, будто все в порядке. Пришло время все ему объяснить.

Я поспешно пролистала журнал в поисках записей за сегодняшний день. Нашла координаты, где мы бросили якорь, расстояние до берега и несколько заметок, которые касались течений. Ничего конкретного, но меня удивил тот факт, что наше место остановки было записано с такой точностью. И почему тайминг мероприятия был таким важным?

Внезапно я услышала шаги.

Запаниковав, я бросила журнал в воду, и в темноте раздался тихий плеск.

* * *

Вернувшись, Карла села напротив нас с Генри, и меня затошнило. Вода казалась такой близкой, а Карла такой угрожающей… Я боялась, что потеряю сознание, так что мне пришлось сфокусироваться на дыхании и постараться взять себя в руки.

Меня утешало, что Генри казался довольно спокойным. Наверняка он лучше понимал Карлу, чем я. И если он не волновался, значит, я напрасно нагнетаю обстановку. Но Белль – она же меня предупредила.

Я услышала, как завелся мотор, и поняла, что, скорее всего, мы снимаемся с якоря. Интересно, почему яхта двинулась в путь еще до фейерверков? Разве не должен капитан стоять на месте во время шоу?

– Итак, на чем я остановилась? – спросила Карла.

– Наверное, вы хотели объяснить нам, когда мы будем выступать с речью, – заметил Генри.

«Умно», – подумала я.

– Ах да. Знаете, я решила, что речь сегодня не к месту. Я просто хочу понять, готовы ли вы совершить невозможное ради меня. Я совершенно не в состоянии решить, кто из вас больше достоин этой работы, и вам придется мне помочь.

Жуткий блеск в ее глазах сменился добротой. «Я что, все неправильно поняла?» – понадеялась я.

– Скажи мне, Генри, почему ты заслуживаешь эту работу больше, чем Хлои? – спросила она.

– Простите? – переспросил он так, словно этот вопрос застал его врасплох.

– Ты меня слышал. А теперь отвечай, – распорядилась она.

Ну вот, приехали. С лица Карлы словно спала маска, и на смену доброте выступило злобное выражение.

Я оглядывалась в поисках чего-нибудь полезного на случай, если нас сбросят с яхты. На стене наверху висел подводный буксировщик, а на дверях, ведущих внутрь судна, – спасательный круг.

Запаниковав, я все же пыталась понять, что мне делать.

Генри бормотал что-то невнятное, прокашливался и наконец сказал:

– Хлои прекрасно подходит на эту должность. Я искренне считаю, что мы оба достойные кандидаты. Все зависит от ваших личных предпочтений в будущих мемуарах. Хлои более поэтична, а я быстрее перехожу к делу, – произнес он.

Удивительно дипломатичный ответ. Несомотря на ужас происходящего, я даже немного покраснела. Было в Генри нечто такое, от чего я таяла.

– И? – надавила Карла.

– Я больше и сильнее связан с Францией, что может пойти на пользу тексту, но это мое единственное преимущество, – закончил он.

– Хотите сказать, что я должна нанять Хлои? – раздраженно спросила Карла.

Генри промолчал.

– Проехали, – отозвалась она, явно недовольная его ответом.

Карла повернулась ко мне, и от ее взгляда волосы на затылке встали дыбом.

– Хлои, скажи мне, почему я должна нанять тебя на эту работу? – спросила она.

– Потому что, кажется, Генри она не нужна, – ответила я.

Я почувствовала, как он резко обернулся ко мне. Я знала, что мои слова звучат грубо, но у меня был план. Я надеялась, что если мне предложат работу, то Генри попросят уйти, и если он выберется с судна целым и невредимым, то поднимет тревогу. Я пыталась не думать о всех этих «если». Просто надеялась, что Генри мне верит.

– Я уверена, что мы с вами сильнее похожи по восприятию и я смогу лучше передать ваше видение, чем Генри, – продолжила я.

Карла улыбнулась так, словно я только что выиграла.

– Это уже кое-что.

Боже, какое облегчение. Она явно ждала, когда мы набросимся друг на друга.

Но облегчение длилось недолго.

Через пару секунд вернулся Макс, держа в руке вымокший судовой журнал, с которого, как с утопленного животного, капала вода.

– Кажется, на борту предатель, – театрально заявил он, подойдя к Карле. Он был очень собой доволен. И улыбался самой искренней улыбкой из всех, что я у него видела.

Карла в недоумении посмотрела на нас с Генри:

– Кто из вас это взял?

Я ждала, что Генри меня выдаст, особенно после того, что я только что про него сказала, но он молчал.

– Вы мне не доверяете? – гневно нахмурилась она. Я никогда не лицезрела ее с такой стороны. И даже не представляла, что эта сторона у нее есть. Не это ли увидела Белль?

– Скажите нам, почему мы здесь на самом деле? – запаниковав, быстро спросила я. – Что за конкурс пловцов вы задумали?

Карла прищурилась, изучающе глядя на меня. Ветер хлестал по щекам, развевая мои пряди, подол платья и мои нервы.

Макс положил ладонь на плечо Карле в молчаливой просьбе помолчать. Сработало. Карла быстро вернула сомообладание, сделала глубокий вдох и отпила шампанского.

– Хватит говорить обо мне, мои милые, – промолвила она. – У меня есть для вас небольшое задание. Оно достаточно простое, поскольку вы оба довольно сильные и атлетичные.

И тут словно по команде над нашими головами начали взрываться фейерверки. Карла тут же встала.

Генри подсел ближе ко мне и сжал мою руку. Его близость утешала, несмотря ни на что.

– Тот, кто первым доберется до берега, получит работу, – сказала Карла, перекрикивая палившие в небе фейерверки.

Генри резко выдохнул.

– Карла, пожалуйста. Вы в курсе, кто мой дядя. Если он об этом узнает, для вас все будет кончено. – Генри вскочил на ноги.

– Если! – рявкнула Карла и рассмеялась. – Ты не в том положении, чтобы мне угрожать.

Я посмотрела на Макса в надежде, что он обернет все в шутку, но он лишь одними губами произнес: «Соглашение о неразглашении».

Генри подался вперед, и я решила, что он собирается схватить Карлу и остановить ее. Но путь ему преградил Макс, выступив между ними и похлопав себя по карману с выражением лица, которое словно говорило: «Даже не думай».

У него что, пистолет? Что здесь вообще происходит?

Пока Макс и Генри пялились друг на друга, Карла грациозно подошла к канату и развязала узел, отсоединив купальную платформу от яхты.

Мы дрейфовали.

Я вскочила на ноги, решив, что с легкостью доплыву до яхты – но что это даст? Я окажусь на борту со спятившей женщиной и ее вооруженным сообщником.

Яхта набирала скорость, а гости вечеринки были сосредоточены на фейерверках в противоположной стороне. При мысли о том, как хорошо Карла все спланировала, у меня свело живот.

– Пусть победит сильнейший! – провозгласила она и, отвернувшись, пошла на вечеринку.

Генри сел обратно на диван и завороженно смотрел, как Карла удаляется вместе с яхтой. Когда первый шок прошел и до нас дошел весь ужас нашего положения, наше сознание переключилось на действие.

Первым делом я проверила сумочку на наличие телефона.

Он исчез.

– Генри, скорее, надо вызвать водную полицию, – одернула его я.

Генри сидел тихо, созерцая развернувшееся вокруг нас безмолвие.

Он поднял бокал, сделал большой глоток и допил остатки шампанского.

– Они и мой телефон забрали, – спокойно заметил он. – Так что вариантов у нас немного.