«Боже, это платье не оставляет простора для фантазии», – подумала я, глядя в зеркало в последний раз перед выходом.

Как и предупреждал Макс, мне принесли вечернее платье, и, боже мой, это было платье с большой буквы «П»!

Когда я вынула его из чехла и посмотрела бирку (на которой не было ценника), у меня челюсть упала на пол. Celine – дизайнер, на вещи которого мне дорого даже смотреть. Оно было цвета шампанского, со сверкающими бриллиантовыми ремешками. Я скользнула в платье; неудивительно, что оно идеально мне подошло. Эти люди ничего не делают наполовину.

При виде разреза я ахнула. Платье грациозно струилось до пола, спина была открыта, а декольте оказалось столь смелым, что за должность у Карлы мне пришлось бы соревноваться со своей грудью.

Я достала туфли и с облегчением заметила, что каблук не слишком высокий. Черные, с красной подошвой, мягкие, идеальной высоты – чтобы платье не волочилось по полу.

Такой наряд не стыдно было показать на красной ковровой дорожке Канн. «Неужели Карла обходится так со всеми своими сотрудниками?» – спросила себя я.

На дне мешка я заметила небольшой холщовый мешочек. Еще один удивленный вздох. Как ребенок, распаковывающий подарки на день рождения, я вытащила вечернюю сумку Chanel. Цвета розового игристого – кажется, пузырьки были трендом сезона, – она сверкала, как только что разлитое по бокалам вино.

По определенным финансовым причинам я мало интересовалась тяжелым люксом, но жест Карлы меня покорил. Если бы я разбогатела, то сумка Chanel стала бы первой моей легкомысленной тратой. Я провела ладонями по бедрам, купаясь в нежности ткани, наслаждаясь ее соприкосновением с кожей. Теперь я понимала, почему людей так притягивает богатство – оно заразительно.

В сумочке лежала очередная карточка с выгравированными инициалами Карлы.

«Небольшой подарок за твою преданность. К. Д.»

Да бросьте вы! Мой кумир только что подарила мне Chanel? Я что, умерла? Бальтазар убил меня на кухне, и я оказалась в раю?

Я сунула речь, телефон и помаду в сумочку. Время пришло.

Точнее, оно пришло уже минуту назад. Я опаздывала. Я бросилась вниз по лестнице, боясь получить нагоняй от Макса.

Когда я подходила к парадному выходу, то увидела едущую по дорожке черную машину. И с раздражением заметила красиво уложенную прическу сидящего на заднем сиденье Генри. Опоздав, я упустила шанс поехать в порт с ним. Или Макс специально нас разделил?

Слава богу, тут же подъехала вторая машина. Макс открыл дверь и спешно усадил меня на сиденье.

Я старалась обуздать мандраж и насладиться поездкой, во время которой чувствовала себя золушкой.

Когда водитель свернул в порт, мы покатились по направлению к сверкающей черной суперъяхте, которую впору было снимать в бондиане. Плавные линии, хром, сияющие огни. Она была совершенно непохожа на красивую, но намного более мелкую рыбацкую яхту, на которой мы были накануне. Я даже представить не могла, что Карла владеет чем-то столь роскошным.

Я мысленно пробежалась по озвученной мне информации о предстоящем вечере. Карла решила провести коктейльную вечеринку, и мы были ее почетными гостями. Может, она решила представить нас своим друзьям и коллегам, чтобы мы понимали, какой жизнью нам придется жить, если мы получим эту работу? Мы произнесем каждый свою речь, и Карла решит, я или Генри больше подходит для написания ее мемуаров. «Ничего особенного», – твердила я про себя.

В доке нас ждал персонал в белых рубашках; они проводили нас на яхту к гостям. Я слышала счастливую трель голосов – так много народа – и почувствовала, что немного успокоилась. Выходить ночью в море всегда опасно. Но разве что-то может случиться с такой большой толпой?

Официант проводил меня на верхнюю палубу и вручил мне бокал шампанского.

Я огляделась, оценивая обстановку. Красиво одетые люди фланировали туда-сюда, пили, ели, и вокруг сверкали огни порта. «Может, мы даже из дока не выйдем», – понадеялась я.

Я разглядела Генри и потеряла дар речи. Само совершенство: он был в смокинге, но непослушные пряди волос выдавали его мятежный дух. В остальном он был безупречен. Он свободно беседовал с небольшой группкой людей.

Когда передо мной возник Макс с программой вечера в руках, я с трудом отвела взгляд от Генри. К этому моменту я перестала удивляться, куда Макс девается и откуда возникает, – мы ехали с ним в одной машине, но казалось, что он очутился на яхте раньше меня. Я приняла как данность, что он был везде одновременно.

– Мы отплываем через пять минут, – деловито сказал он.

– А речь? – спросила я.

– Позже, – отрезал он.

Глядя на Макса, я ждала продолжения, но оказалось, это вся положенная мне информация. Нервы булькали в животе, как пузырики шампанского, которое я слишком быстро выпила.

– А Карла? – спросила я. – Она нас представит?

Макс бросил на меня взгляд, предостерегающий от дальнейших вопросов.

– Карла в главной рубке организует для вас с Генри сюрприз. А пока наслаждайтесь вечеринкой.

«Я не выдержу еще одного сюрприза!» – взмолилась я про себя.

И тут на лице Макса просияла улыбка, но мы тут же оба поняли, насколько она ему не идет, в отличие от его вечно хмурого выражения лица. Улыбка исчезла, и он расторопно поспешил прочь.

Прислушиваясь к рокоту мотора, я неловко стояла одна, не представляя, кто есть кто среди остальных гостей, и не зная, с кем из них можно заговорить.

Телефон завибрировал.

«Наконец-то», – вздохнула я, увидев сообщение от Белль.

«Хлои, мне кажется, я должна тебя предупредить. Карла набросилась на меня после художественного задания. Если честно, мне кажется, она спятила. Если ты еще на вилле, будь осторожна. Думаю, собеседование свело ее с ума. Ты и остальные должны сохранять бдительность».

Яхта сдвинулась с места, а у меня свело живот.

«Черт». Теперь я боялась остаться с этими людьми в открытом море. Если бы меня предупредил кто-то другой – Джульетта или Бальтазар, – я бы сто раз подумала, прежде чем им поверить, но Белль была одной из самых честных людей, с которыми я здесь познакомилась. И я всерьез забеспокоилась.