Вернувшись в комнату, я лег на кровать и подумал о Хлои; я представлял, как хорошо мы бы провели время, если бы нас не разогнали готовиться к торжественной речи для богатых избалованных друзей Карлы. Мы бы нежились на солнышке, у бассейна, попивая роз́е. Узнав о предстоящей вечеринке на яхте, она занервничала, и мне хотелось ее успокоить.

«Склей ее!» – звучал голос в моей голове, отвлекая меня от изначальной цели приезда. Не знаю, в какой момент мысли о Хлои вытеснили мысли о Карле, но мне пора было сосредоточиться.

Я с неохотой поднялся, сделал себе кофе и принял душ, чтобы немного освежить голову перед написанием речи. Как можно было уместить все, что случилось за выходные, в две минуты? Как я мог написать нечто, за что Карла решила бы взять меня на работу?

Ровно в пять часов я услышал стук в дверь. Один из бесчисленых работников Карлы – не тот, кого я видел утром, но с таким же каменным лицом – держал в руках кофр для костюма и обувную коробку. Он молча протянул их мне.

– Merci, – кратко поблагодарил его я, и он удалился. Интересно, что за заклятье накладывает Карла на своих сотрудников, и, если я получу работу, как много времени пройдет прежде, чем мое лицо станет таким же каменным?

Я положил кофр на постель и расстегнул молнию, в надежде узнать, какой намечается дресс-код.

Вечерний! Bof![48]

Не то чтобы я был против смокингов и галстуков – они всегда мне шли, – но это была не самая комфортная одежда. И еще это значило, что вечер будет формальным, и некоторые шутки, которые я вставил в речь, показались мне не совсем уместными. Надо было бы ее переписать, но у меня не было времени. Я надеялся, что меня простят.

Одевшись, я с удивлением обнаружил, что костюм и ботинки мне в пору. Я безуспешно попытался пригладить волосы.

Мыслями я вернулся к Хлои, представляя, во что будет одета она. Но надо было сосредоточиться. Мне нужно было доказать Карле, что я достоин работы. Я так далеко зашел, а предложение было таким заманчивым, что я не мог спасовать. Ее мемуары открывали передо мной все двери. И мне было необходимо завершить собеседование так, чтобы мне не в чем было себя упрекнуть.

Дабы себя смотивировать, я представил, как возвращаюсь в офис Le Cercle и меня ждет мейл от дяди с вопросом, почему я выбрал этот ресторан для обзора, а не другой, более значимый. Этой картинки хватило, чтобы взбодрить меня до конца вечера.

Сунув речь и телефон в карман смокинга, я спустился вниз. Я шел медленно, надеясь встретить Хлои, прислушивался к ее шагам, но дом казался до странности пустым. Снаружи меня ждала черная машина. Макс встретил меня на ступенях лестницы и быстро проводил на заднее сиденье.

– Где Хлои? – спросил я за секунду до того, как он захлопнул дверь у меня перед носом. Его лицо решительно ничего не выражало, впрочем, как обычно.

С единственным пассажиром внутри, со мной, машина выехала по направлению к порту.

– Остальные едут в другой машине? – заволновавшись, спросил я водителя.

– Я веду. И не отвечаю на вопросы, – заявил водитель, пресекая все дальнейшие расспросы.

Мое сердце застучало быстрее. Неужели меня вышибли? И везут на станцию? «Ты в дорогом костюме, едешь в порт. И твои вещи еще на вилле Карлы. Так что если водитель вдруг не спятит и не направится в другую сторону, то все будет хорошо», – заверил я себя.

Я старался сохранять спокойствие, но знал, что не смогу как следует расслабиться, пока не окажусь на яхте. Или до того момента, как я произнесу речь и пойму, что наконец сделал все возможное.

Когда водитель свернул в порт, я вздохнул с облегчением.