Неся блюда к столу Карлы и Макса, я старался держать лицо, хотя сам трепетал от ужаса.

Конкурс прошел для меня не слишком хорошо. Хлои была в бешенстве за то, что я вовремя не спас ее кекс, и за секунду до того, как Макс сказал убрать руки от своих блюд, я уронил на пол крем-брюле.

Я боялся, что Карла подумает, будто я пережарил курицу, а чили-десерт окажется слишком острым. И, возможно, больше всего я хотел наконец выйти из кухни и убедить Хлои, что это не я спалил ее кекс и предупредил ее, как только смог.

Я представил свои блюда, и Карла положила на тарелку кусок жареной курицы, предварительно окунув ее в шафранный айоли. Она жевала с ничего не выражающим лицом.

– Х-м-м, – промычала она.

Кажется, мои дела были хуже, чем я думал.

Она ничего не сказала, но доела кусок и отодвинула тарелку.

Карла взяла ложку и, замахнувшись, разбила карамелизированную корку на крем-брюле, и та издала громкий идеальный хруст. Не сдержавшись, я ухмыльнулся, но тут же стер ухмылку с лица. Мы все были слишком напряжены; я не хотел радоваться заранее.

Карла и Макс взяли по маленькой ложечке чили-крема – одна порция разбилась, и десерта осталось не так уж много. Они поднесли ложки к губам.

Карла ахнула, а Макс резко выдохнул. Я пробовал десерт перед подачей, он был острый, но, как мне показалось, не слишком. Но, судя по лицу Макса, я ошибался. Его глаза наполнились слезами, и он принялся вытирать губы салфеткой. Кажется, самое страшное, что можно было сделать, это довести Макса до ручки.

Меня охватил жар, и надежды растаяли как дым.

Карла и Макс отложили ложки, не желая продолжать дегустацию.

Потеряв всякую надежду, я вернулся за свой островок.

Карла и Макс попросили нас прибраться и вернуться на террасу.

Настроения царили мрачные, по крайней мере у Хлои и у меня. Бальтазар же что-то радостно напевал себе под нос.

Впервые с тех пор, как я приехал на виллу Карлы, я понял, что могу вылететь отсюда. Я молился, чтобы Карла простила мне неумение обращаться с чили, но я знал, что облажался. Я терял контроль над происходящим, и мое будущее теперь зависело от жареной курицы и дурацкого крем-брюле!

* * *

Хлои, Бальтазар и я вскоре вернулись на террасу. Нас попросили сесть на три стула напротив Макса и Карлы.

Я сел с одного конца, Хлои с другого, а Бальтазар оказался посередине.

Мы сидели молча. Все вдруг стало очень серьезно.

Карла заговорила первой:

– Я крайне впечатлена вашим энтузиазмом. Я знаю, что вы писатели, а не повара, но я спросила себя: как может человек, не знающий кухню изнутри, написать о моей жизни и понять, как устроен этот бизнес?

Макс с серьезным видом кивнул.

– Я знаю, что у меня репутация требовательного руководителя, n’est-ce pas[46]? – Вопрос Карлы повис в воздухе.

У нее была репутация не просто требовательного руководителя. Слово «хладнокровный» подходило ей куда больше.

Она помедлила и вдруг произнесла громким и полным чувств голосом:

– У меня много качеств, но безжалостность – не одно из них. Больше всего я ценю добросовестность. Все мы люди, в конце-то концов. Кухня должна работать как хорошо слаженный механизм, но порой одна шестеренка может засбоить, и кому-то надо прийти ей на помощь, чтобы все не развалилось окончательно. Полагаю, вы понимаете, о чем я? – спросила она, пригвождая нас взглядом.

Я пытался держать лицо. Все, я пропал.

Последовала очередная долгая пауза.

– Итак, после недолгих раздумий я попрошу вас, Бальтазар, покинуть виллу. Я не думала, что вы попадетесь в ловушку слов и саботируете своего соратника, и, глядя как вы делаете это, еще и не единожды, я поняла, что со мной вы работать не будете.

– Но… – начал он.

– Бальтазар, прошу вас пойти в комнату и упаковать вещи, – приказал Макс.

Это был один из тех моментов, которые слишком хороши, чтобы быть правдой. Бальтазара уличили и пристыдили. Его истинный характер вышел наружу, и вот он выметается вон.

Я слышал, как, идя рядом с Максом в дом, он протестует, угрожает, что зря потраченное время не пройдет для Карлы даром и они за это ответят, и заверяет, что ему вообще не нужна была эта работа.

А я лишь радовался, что мы с Хлои еще на плаву и у нас есть шанс. Что она рядом. Я посмотрел на нее с улыбкой, но она внимательно глядела на Карлу, ожидая дальнейших указаний.

А что ждало нас впереди, можно было только догадываться.