Господи боже, я облажалась… Снова! У меня была всего одна задача – не спалить кекс, и я ее провалила. Точнее, кто-то сделал это за меня. Оценивая ущерб, я решила, что могу лишь срезать подгоревшие куски, оставив достаточно бисквита, чтобы нарезать его на квадратики. Они уже не будут высокими и идеальными, но, благодаря шоколаду и кокосу, Карла и Макс могут этого даже не заметить.

Замахнувшись ножом, я не раздумывая срезала подгоревшую шапку.

Отложив срезанное в сторону, я с облегчением ощутила отменный запах оставшегося бисквита. Прекрасный аромат масла и муки успокоил меня во второй раз за день, перенеся меня в мамину кухню, где я, еще девочкой, все ждала и ждала, когда она наконец позовет нас с братьями украшать остывший бисквит. Может, уже тогда она учила нас терпению. Или просто знала, что братья слопают все, что она приготовила, в мгновение ока.

Но сейчас я участвовала в соревновании и не могла тратить время даром. К счастью, кекс оказался не настолько испорченным, и первый шаг я сочла завершенным. Я сунула его в холодильник, чтобы он побыстрее остыл, и принялась за пирог.

Сформировав пирог, я сунула его в духовку, поклявшись себе, что не отойду от своего места, пока не выну готовое блюдо. Я начала готовить сахарную пудру и миску кокосовой подливки. Заготовка была идеальной. Я решила подождать и закончить ламингтонский кекс в последнюю минуту. У меня было немного времени, чтобы передохнуть.

Я поглядывала на Бальтазара и Генри, которые возились возле своих кухонных островков. Бальтазар, сохраняя спокойствие, ставил один шарик профитроли на другой, а Генри, орудуя горелкой, подрумянивал свое чертово крем-брюле. Я чувствовала себя слабее конкурентов. Часть меня хотела подойти к Бальтазару и смахнуть его пирамидку, чтобы все шарики раскатились по полу, но я не была такой – и не могла разрушить чужую работу. Я посмотрела на Генри, но легче мне не стало. Я правда надеялась, что он мой союзник, но оказалось, что он такой же безжалостный, как Бальтазар, просто хорошо это скрывал.

Я не собиралась тратить ни секунды на мысли о Генри и Бальтазаре. Вместо этого я достала нарезанные бисквиты из холодильника, потрогала их и, убедившись что они достаточно остыли, посыпала каждый кубик сахарной пудрой и обмакнула в кокосовую подливку. Честно говоря, выглядели они неопрятно, но я уже ничего не могла с этим поделать. У нас оставалось всего несколько минут. Я сделала вид, что они просто «домашние», и понадеялась на удачу. Был ли во вселенной такой мир, в котором Карла не заметила бы привкус горелого? Если и был, мы в тот мир не попали.

Господи, пожалуйста, путь он покажется ей достаточно вкусным!

Карла и Макс вернулись в кухню, и Макс, будто метроном, начал отсчитывать секунды:

– Десять, девять, восемь…

И тут тарелка Генри с грохотом упала на пол.

Я повернулась и увидела растекшийся по плитке шоколадный крем и выражение паники и ужаса на его лице. Злость во мне тут же сменилась сочувствием. Самой противно, но я все-таки желала ему добра.

И тут он подвинул вторую тарелку с десертом, и я поняла, что у него все будет в порядке. Такие, как Генри-катастрофа-де-ля-Фонтейн, всегда в норме.

Он поднял на меня взгляд, ухмыльнулся и одними губами произнес:

– Слава богу, все закончилось.

И я была с ним согласна.

* * *

– Поздравляю, мои дорогие повара. – Карла хлопнула в ладоши. – Сегодня вы доказали, что знаете кухню изнутри. Браво! Для меня важно, чтобы человеку было комфортно готовить. Тот, кто поможет мне писать мемуары, должен понимать больше, чем простые основы кулинарии, – он должен чувствовать динамику происходящего. Стресс от готовки в сжатые сроки и трудности работы в команде – это самые важные аспекты для шеф-повара. Несмотря на то, о чем я вас сегодня попросила, будучи шеф-поваром, я никогда не работала в одиночку. Поэтому важно уметь поддерживать друг друга. А теперь перейдем к дегустации, – предложила она.

В кухню внесли высокий стол и поставили его перед Максом и Карлой. Я чувствовала себя как на реалити-шоу. Если бы я так не нервничала, то смогла бы насладиться моментом.

– Бальтазар, пожалуйста, несите сюда свое творение, – попросил Макс. Бальтазар принес свой крокембуш к столу.

– Он сложен в исполнении, – сказала Карла, оглядывая пирамидку со всех сторон.

– Я хотел создать нечто, что будет достойно вас, – заявил он.

Кажется, ей понравилось, а я, не сдержавшись, закатила глаза. «Жополиз», – подумала я.

Макс дал Карле столовые приборы, но она помотала головой и взяла пальцами один шарик. Откусив кусочек, она прикрыла глаза.

– Délicieux[45], – благоговейно произнесла она.

Макс положил на тарелку профитроли и вооружился ножом и десертной вилкой. Он откусил небольшой кусочек, задумчиво пожевал и кивнул Бальтазару.

– Можете вернуться на свое рабочее место, – сказал Макс.

Бальтазар повернулся к нам, и улыбка на его лице сияла, как отраженное в водах Средиземного моря солнце. Судя по его походке, он решил, что уже получил работу.

– Хлои, пожалуйста, принесите свои блюда, – попросил Макс. Мое сердце заколотилось. Я несла к столику довольно скромный на вид пирог и неопрятную горку кексов. Я с опаской посмотрела на тарелки и поставила перед ними. Я была уверена, что добром это не кончится.

– Расскажи нам, что ты приготовила, – попросила Карла.

– Рыбный пирог и ламингтонские кексы – два любимых рецепта моей мамы.

– Ты знаешь, как я люблю семейные рецепты, – промурлыкала Карла.

«Ну конечно знаю!» – хотелось заорать мне, но я, чересчур разнервничавшись, только кивнула.

Карла впилась ложкой в пирог, выудила дымящийся гребешок и положила его в рот; соус потек по ее подбородку. Она посмотрела на меня округлившимися глазами, и я на секунду запаниковала. Но она расплылась в улыбке.

Я облегченно вздохнула.

Максу, кажется, тоже понравился пирог, и я была бы рада понежиться в лучах славы, но впереди нас ждали кексы.

– Если я правильно помню, это австралийские блюда, – спросила она, с сомнением глядя на кексы.

– Самые популярные, – произнесла я.

Карла взяла кубик пальцами и откусила кусочек. Она задумчиво жевала, и, проглотив, сделала еще один большой укус.

– Х-м-м, интересно, – произнесла она.

Макс попробовал кусочек. Карла что-то прошептала ему на ухо. И я запаниковала – мне показалось, что удача от меня ускользнула.

– Хлои, возвращайся, пожалуйста, за свою рабочую поверхность, – попросил Макс.

Я понятия не имела, понравились ей кексы или ее от них затошнило, но, по крайней мере, она осталась довольна пирогом. И меня не попросили на выход.

Генри ободряюще посмотрел на меня, когда я проходила мимо, но я не смогла ответить взаимностью. Если бы из-за его с Бальтазаром выходок я вылетела отсюда, то никогда бы их не простила.

– Генри, последний, но не худший. Принеси, пожалуйста, свои блюда, – попросил Макс.

Генри уверенно взял тарелки. Пока Карла и Макс были заняты дегустацией, я достала телефон и посмотрела на сообщение. От Белль ничего не слышно, зато меня ждало послание от Дрю. Я решила, что Белль, скорее всего, в поезде и у нее нет времени отвечать, а значит, с ней все в порядке.