Мой прекрасный, идеальный бисквит сгорел. Не просто подпалился. Он сгорел в угли. Спасти его было невозможно.

И я знала, что это не моя вина. Я, как параноик, десять раз проверяла настройки прежде, чем поставить его в духовку. Мне нужно было, чтобы бисквит полностью остыл до того, как я порежу его на части и закончу приготовление кекса. Может быть, у меня и было время приготовить новый бисквит, но я уже представляла, как на теплой основе тают шоколад и кокосовая присыпка, стекая по бокам в коричневую лужу.

Мне казалось, что туда же стекаю и я сама. Слезы щипали глаза, но я смахнула их прочь. Не время раскисать. Мне нужно приготовить новый кекс.

Я смешивала и взбивала, попутно припоминая все, что случилось до того момента, как я побежала к духовке.

Генри нашел меня в кладовой. Если он думал, что мой бисквит горит, то почему просто его не вынул вместо того, чтобы меня искать и тратить время? Может, он даже поставил его на гриль, когда проходил мимо? И они с Бальтазаром в сговоре.

Я не впервые сомневалась в намерениях Генри. Я видела, как он выбрасывает рыбу Бальтазара за борт, вспомнила, как он подначивал меня выпить с ним в поезде. Возможно, за благовидным фасадом скрывался совсем не благовидный Генри.

Я выросла со старшими братьями и уяснила, что некоторым людям не стоит доверять, когда дело касается соревнований. Я не хотела в это верить, потому что Генри успел мне понравиться. Он поддерживал меня с тех пор, как мы приехали на виллу, особенно после моего собеседования с Карлой. Но, опять же, я знала, что он отчаянно хочет получить эту работу.

* * *

Поставив новый кекс в духовку, я вернулась к рыбному пирогу. Может, они не будут доведены до идеала, но, по крайней мере, у меня еще был шанс.

Я пыталась дышать ровно.

В этот момент на пороге возникли Макс и Карла. Первым делом она понюхала воздух – мой горелый бисквит! Я почувствовала, что краснею. Но, хотя она и уловила запах, сделала вид, будто ничего страшного не происходит.

Они с Максом молча обошли кухню, глядя, как мы готовим, анализируя и оценивая.

Хоть я и сосредоточилась на готовке, но все же слышала, как они восхищаются Бальтазаром, как подбадривают Генри и просят его поторопиться.

И вот они подошли ко мне.

– Привет, Хлои, – произнесла Карла.

Я пыталась сохранять спокойствие, но не могла отделаться от мысли, что этот миг изменит все. Карла Дури смотрела, как я готовлю, и это могло стать или самым счастливым, или самым унизительным моментом в моей жизни.

– Bonjour, – нервно произнесла я.

– У тебя есть все, что нужно? – спросила она.

Я с трудом сдержала смех. Даже кухня Дрю не была столь внушительной.

– Здесь замечательно, – призналась я.

– А что ты готовишь? – спросил Макс.

– Мамин рыбный пирог и ламингтонские кексики… если все будет хорошо, – сказала я. Хотелось бы мне звучать более уверенно, но в паре сантиметров от моей ноги в корзине лежал сгоревший бисквит. Забыть о нем было трудно.

– Это ваше самое впечатляющее блюдо? – спросил Макс. Кажется, он играл роль плохого полицейского.

– Я думаю, красота в простоте, – заметила я.

– Как мило, – проворковала Карла.

– Цигель-цигель, – резко выдохнул Макс.

И они вышли из кухни.

Я сделала глубокий вдох, радуясь, что хотя бы получила от Карлы позитивный отклик.