Я был вполне уверен в своих силах. Конечно, хотелось бы иметь побольше времени, но два часа – вполне щедрый подарок, учитывая, что Макс вполне мог сжать тайминг до двадцати минут.

Меня удивило отсутствие Белль. Еще утром она рисовала с нами, довольная и восторженная, а теперь ее не было. То ли ее картина и впрямь была ужасная, то ли случилось что-то еще. Если честно, это было немного грустно. Но я не мог показывать чувства, не перед Карлой точно. И все же было жаль. Белль была глотком свежего воздуха во всем этом бардаке, и готовить рядом с ней было бы забавно. В своем шоу на видеохостинге она признавалась, что у плиты ее преследуют несчастья – как преследуют туристов на Корфу бездомные кошки. Она бы тут все подожгла.

Теперь, когда нас осталось трое, прятаться было некуда. Все стало серьезно. И я не хотел победить Хлои. Не хотел, чтобы мой последний союзник отправился домой, оставив меня наедине с Бальтазаром. Я бросил на него взгляд: спокойный, собранный, он поставил на рабочую поверхность только десертные ингредиенты. Его решение не готовить ничего, кроме десерта, показалось мне чересчур смелым. Но кто я такой, чтобы судить о его намерениях? К тому же он всегда все делает по-своему, несмотря на инструкции. И, на удивление, Карле нравятся его выходки.

Хлои в панике бегала по кухне. Я пытался убедиться, что с ней все в порядке, уверить ее, что этот конкурс – всего лишь часть собеседования, но разве я мог утверждать нечто подобное? Особенно после того, как Макс заявил об отсутствии ограничений. Он что, натравливал нас друг на друга? Это казалось неуместным, но вдруг Карла хочет посмотреть, насколько мы безжалостны? Я мог представить, как подставлю Бальтазара и буду смотреть, как вытягивается его лицо, когда я подменю ему сахар на соль. Но Хлои я хотел помочь, а не препятствовать. К тому же запах ее бисквита в духовке будто меня околдовал.

Ну же, Генри, сосредоточься!

Я принялся готовить мамину жареную курицу с соусом из айоли с шафраном – небольшой реверанс в сторону Прованса. Я не знал, справлюсь ли, но однажды, когда я готовил это блюдо для Люси, она вдруг призналась мне в любви. Так что у курицы был потенциал на победу.

Я начал мариновать курицу и зашел в зону кухни.

На обратном пути из кладовой я заметил, что Хлои нет за островком. Проходя мимо духовки, я почувствовал, что что-то горит.

– Эй, Бальтазар, у тебя что-то горит? – шутливо спросил его я.

Он вынул наушники из ушей.

– Нужна моя помощь? – самодовольно спросил он.

– Я серьезно, – начал я. – Тут что-то горит.

– Проверь духовку своей подружки, – ответил он.

Я посмотрел на него. Он знал о Хлои что-то, чего не знал я?

– Что с тобой, чувак? – спросил я.

– Пусть победит сильнейший повар, – возвестил он и снова воткнул наушники.

Я пошел искать Хлои, которая исчезла в кладовой.

– Там что-то горит.

Она посмотрела на меня так, будто я объявил о чьей-то внезапной кончине. А потом расслабилась.

– Я дважды проверила температуру и таймер, это не у меня, – пожала она плечами. – Ты уверен, что это не из твоей духовки?

Мы стояли молча, и тут Хлои резко вдохнула.

– Ты прав! Что-то горит! – заверещала она и бросилась к своей духовке.

Я смотрел, как она в полном отчаянии достает сгоревший бисквит. Она проверила настройки.

– Кто подкрутил температуру? Кто поставил режим гриля? – завопила она.

Бальтазар делал вид, что нас нет, а я беспомощно взирал на Хлои.

– Ты могла ошибиться? – спросил я.

– Нет, – уверенно ответила она, выбрасывая бисквит в мусорное ведро. – Я так не ошибаюсь.

– Мне жаль, – сказал я так, будто только что признался в диверсии.

– Пожалуйста, просто дай мне сосредоточиться. Мне надо испечь новый кекс, – попросила она, хватая муку и убегая прочь.

Мне пришлось отвести от нее взгляд – казалось, она вот-вот набросится на меня за то, чего я не делал. Она была в стрессе, и от этого становилось только хуже.

Неужели Бальтазар подкрутил настройки? Я поклялся не спускать с него глаз. Тем временем он вел себя слишком спокойно. Он наполнял шарики из теста заварным кремом. Он что, делает чертов крокембуш? Он что, считает, что успеет вовремя?

На кухне царила странная атмосфера, из-за которой было трудно сосредоточиться на готовке. Я заставил себя приняться за работу.