Юру приходилось постоянно тормозить и ограничивать. Если бы я за ним не следила, он бы продолжал бездумно сорить деньгами. Единственное, что не обсуждалось – траты на Гэтсби. Малыш заслуживал всего самого лучшего.

Сложнее всего Юре давалась общая ванна. Он всегда сначала мыл её и только потом мылся сам. Гэтсби же находился в непроходимом восторге от дружбы с Серёжкой. Они играли почти всё время. Наблюдать за этим было забавно. Ведь никто им не объяснял, что они оба детёныши, и что могут случайно друг другу навредить. Они сами научились играть без риска.

Мы много времени проводили со Светой в попытке её поддержать и успокоить. Олег приходил почти каждый вечер, а Юра его прогонял. Тот в ответ орал и угрожал. В подъезде стали появляться надписи, нацарапанные чем-то острым. Олег оскорблял Свету, называл последними словами, даже оставил на стене её старый номер телефона.

Она отказывалась обращаться в полицию. Говорила, если мы натравим на него органы, Олег разойдётся ещё сильнее. И тогда никто из нас легко не отделается. Света сильно переживала за Серёжку, поэтому перестала брать его с собой на тренировки.

Теперь у нас часто бывала Ольга Владимировна. От этого Юра ошалел. Для него на одной территории собиралось многовато людей. Ещё сильнее он удивился, когда мы подпрыгнули на кухне от резкого звука, а потом дружно его проигнорировали. Дебоширы впервые при нём устроили разборки, а мы никогда в них не участвовали.

На пятый день совместной жизни в шесть утра в дверь отчаянно затарабанили. Я побежала смотреть, кто пришёл, и сразу же повернула замок. Валя вся дрожала и выглядела очень испуганной.

– Папа упал. Я видела, у вас тут теперь парень живёт. Он не поможет поднять его? – пролепетала она, обхватив себя руками.

Сонный Юра как раз выглянул в коридор. После моего умоляющего выражения лица, согласился пойти к соседям. Мы закрыли дверь и прошлёпали за Валей, выскочившей в одной лёгкой сорочке даже без тапочек.

Тяжёлые стоны послышались почти сразу. Юра бегло огляделся в квартире, заставленной мебелью. Я всегда пыталась представить, где дети умудрялись здесь бегать. Бабуля в халате раскачивалась на стуле, схватившись за голову. Дедушка лежал на полу, скрючившись от боли.

Юра поднял его и дотащил до кровати. Пока они шли, дед бессвязно рассказывал своему внезапному спасителю о жизни: как служил во флоте, как его отец воевал, как брат уехал в Санкт-Петербург, как дочь осталась совсем одна-одинёшенька. Юра рассеянно кивал, не поддерживая диалога, но дедушке это и не было нужно.

– Ох, спасибо, спасибо! – Валя бросилась Юре на шею с благодарными объятиями.

Тот округлил глаза от неожиданности. Потом его окружили напуганные дети: мальчик и девочка трёх и четырёх лет. Самой Вале было двадцать два. Бабуля причитала, бегая по кухне, шурша пакетами. Когда мне удалось освободить Юру из рук трёх людей, ему впихнули какой-то кулёк.

– Уж спасибо, сынок, удружил так удружил. Некого нам больше было просить. Большое тебе спасибо, дай Бог тебе здоровья. Семьи, любви, благополучия. Спасибо!

Юру оттуда пришлось выводить мне. В комнате он положил кулёк на стол и лёг на мой диван, приложив ладонь ко лбу. У нас действовало правило: каждый засыпал на своём месте, но если с дивана встали, второй имел полное право его оккупировать.

Я развернула кулёк и присвистнула: булочки, яблоки, йогурт и бумажка с номером телефона.

– Что там написано? – Юра задрал голову лёжа на моей подушке.

– Номер телефона Вали. – Я протянула ему записку, всеми силами делая вид, что меня это нисколько не задело.

То, что официально мы друзья, никто, кроме Светы, в нашем блоке не знал. Не делиться же с соседями деталями личной жизни? И, тем не менее, они всё равно решили, что я Юры недостойна. Ладно. В следующий раз пусть сами себе двери придерживают.

– Какой Вали? – Юра нахмурился.

– Ну, той, что пару минут назад висела на твоей шее.

– А-а-а, этой. Понятно. Выбрось.

– Что, не нравятся матери-одиночки? – пошутила я, пытаясь скрыть обиду на соседей.

– Так ей лет тридцать. – Юра выглядел так, будто ему скучно.

– Вале двадцать два.

На лице Юры уже неизвестно какой раз за утро отразилось удивление. Да, Валя выглядела не лучшим образом. Но кто бы выглядел идеально в таких условиях?

– Помотало же её.

Я принесла чай и принялась за рассказ о трагичной судьбе Вали. Она рано вышла замуж и сразу родила. Потом ещё раз, ровно через год. Муж увёз её с детьми в Берёзовский, чтобы ему было удобнее добираться до работы. А потом несчастный случай на рыбалке и вот она вдова с двумя детьми на руках, без образования, без опыта работы, без собственного жилья. Пришлось возвращаться к родителям.

Юра внимательно слушал, обнимая мою подушку двумя руками. Для него всё это звучало как сюжет из фильма ужасов.

– Она до сих пор не работает? – спросил он, гладя проснувшегося Гэтсби.

– Неа, хотя дети уже в садике, но постоянно болеют. У неё не получается вырваться из этого круга. Ещё и родители болеют. Да и тяжело им уже, старые.

В дверь снова постучали, но уже не в общую.

– Эй, молодёжь, пошли завтракать. Требую свежих соседских сплетен! – громко позвала Света.

– Чем угощаешь? – крикнула я в ответ.

Света редко подкармливала меня. Она старалась по-максимуму откладывать для Серёжки. Обычно подобный щедрый жест что-то значил. Осталось только разгадать, что.

– Манка. На молоке. Банан ещё могу покрошить.

– О-о-о! – с энтузиазмом протянула я, поднимаясь. – Такое нам надо.

Взгляд зацепился за скривившееся лицо Юры.

– Что, ты не любишь манку?

– Ну, разве что, пудинг из манки… Он ещё более-менее съедобный.

– Никаких отговорок, нас кормят, мы идём, едим и очень тщательно благодарим.

– Могу заплатить и не есть?

На моём лице появилась улыбка. Иногда казалось, он просто надеялся, что я забуду о запрете на лишние траты.

– Нет, у тебя нет денег, забыл?

– Забыл, – прискорбно признал он.

Я обхватила его за запястья и потащила на выход. Гэтсби подскочил следом: игра ему понравилась. Поэтому он держался зубами за Юрину штанину. С каждым шагом Юра хмурился всё меньше. Мне же оставалось надеяться, что я не покраснею, потому что касаться его было приятно. Когда я хватала Стёпу за руку, никогда такого не испытывала.

Стоило отпустить Юру, как он останавливался и не двигался, пока мои ладони снова не оказывались на его запястьях. Серёжка налетел на наши ноги и заставил идти боком, подобно крабам. На кухню к Свете мы ввалились хихикающей гурьбой.

Света улыбалась, глядя на наши попытки распутаться. Серёжка хохотал громче всех. В итоге отвлёкся на тявкнувшего Гэтсби. Мы расселись по местам. Тарелки уже стояли на столе. Вид глубоких плошек с вязкой манкой, лужицей растаявшего сливочного масла и несколькими кусочками банана, заставил живот урчать.

Юра скептически смотрел на свою порцию. Я же втянула приятный запах свежей каши и зачерпнула первую ложку. Серёжка всегда лучше ел в компании. Ему важен положительный пример. Особенно, если дать ему возможность опустошить тарелку первым.

– Я же правильно понимаю, что это подкуп ради наиподробнейшего пересказа? – спросила я, дуя на горячую кашу.

– Разумеется, – легко подтвердила Света. – Колитесь, куда вы убегали?

– К Вале. Там дедуля упал, просили помочь поднять его.

Я говорила и одновременно дула на кашу, потому что спешила закинуть её в свой живот. Из-за этого слова странно растягивались, но Света сама виновата. Надо было сначала кормить, а уже потом допрашивать.

– Ага, она прибежала в одной ночнушке и босиком. Видимо, сильно напугалась, – подхватил Юра без энтузиазма в голосе.

Он гипнотизировал кашу, будто ему вместо еды налили в тарелку клей. Я думала, подобные эмоции по отношению к манке у всех остались ещё в детском саду.

– Я, кстати, думаю, что Валя давно искала повод заявиться к нам, – добавила я, параллельно пытаясь не обжечься.

– Почему? – Света даже не пыталась скрыть своего любопытства.

– В благодарность бабуля собрала пакет продуктов. До кучи положила записку с номером Вали. – Я старалась скрыть истинные чувства, но всё равно заворчала в конце.

– Да ну?! – Света чуть не подавилась. – Так и знала!

– Что ты знала? – Сердце ёкнуло, у меня даже пропал аппетит. Я не хотела слышать ответа на свой же вопрос.

– Что Валька глаз на Юру положила, – сообщила Света заговорщически.

Серёжка отвлёся на Свету и захихикал. Ей пришлось снова уговаривать его есть показывая на «положительный» пример Юры, вяло ковырявшегося в тарелке.

– Как? Почему? – ошарашенно спросила я.

Стало неважным то, что сам Юра сидел рядом. Я почему-то очень сильно расстроилась.

– Раз в десять чаще стала шастать по коридору. И одевается… Э-э-э, достаточно откровенно. Ну, я не могу её судить. Была бы помоложе, тоже попробовала бы отбить у тебя Юру, – сообщила Света.

– Мы не встречаемся, чтобы его отбивать, – чётко проговорила я. – Мы друзья. Забыла?

– Тогда у меня есть одна одинокая знакомая танцовщица… Юра, хочешь, познакомлю?

– Нет, спасибо. – Он смотрел на меня очередным странным взглядом. Я снова покраснела. Не понимала, что это значит.

Его телефон вдруг зазвонил. Юра не глядя достал его из кармана и сбросил вызов. Потом посмотрел на часы и тяжело вздохнул.

– Сегодня к отцу обещал заехать, – сказал он.

– У тебя отпуск, имеешь право делать всё, что угодно. – Я пожала плечами.

– Тогда я не смогу следовать твоим ограничениям. – Юра почти не скрывал ехидства.

– Сможешь. Если это семейная, а не рабочая встреча. Предложи ему, например, прогуляться с кофе и поболтать. По моим прикидкам на кофе у тебя должно остаться. Можешь даже купить пончик.

– Пончик? Серёзно? Не шаньгу? – Юра состроил удивлённое выражение лица.

Света прыснула со смеху. Серёжка стучал ложкой по тарелке. Гэтсби возился под столом с недальновидно оставленным без присмотра полотенцем. Солнышко только-только начинало вставать. Вдалеке за сбежавшим из Дубая домом задребезжала оранжевая полоска. О Вале я напрочь забыла. Мне было так уютно, что даже не хотелось возмущаться.

– Себе бы я, конечно, купила шанежку. А вы ешьте, что хотите. Главное держаться в рамках бюджета.

Мы вернулись к еде, пока каша не остыла. Света помогала Серёжке и ни капли не возмущалась, когда манка текла прямо с ложки на стол. Зато она хвалила его за каждую порцию донесённую до рта. Уж не знаю, какие успокоительные Света принимала перед кормлением сына, но они точно работали.

– И как тебе простая жизнь? – спросила Света Юру, когда тот доел.

– Думал, будет хуже. А оказалось даже весело, – признался он.

– Не жалеешь, что поддался обаянию Аллочки?

Я громко фыркнула. Кто чьему обаянию ещё поддался.

– Нет. Наоборот, пожалел, что не встретил её раньше.

Чуть не поперхнулась от услышанного. Иногда он вкидывал подобные фразы, но за ними ничего не следовало. У меня было примерно ноль идей, что с этим делать. Я окончательно запуталась, поэтому решила увести его от темы.

– Ничего, сейчас пройдёшь тест-драйв, потом научишь своих настоящих друзей новой жизни, будет у вас ещё одно развлечение. Молодые ещё совсем, немногое потеряли. – Я похлопала его по плечу.

– Дурында. Он о другом. – Света повернулась к Юре. – Судьба – странная штука, правда?

– Правда. – Он кивнул. – Мы все жили буквально в домах напротив и ничего друг о друге не знали до тех пор, пока Гэтсби не выбрал из бесконечной толпы Аллочку. Трижды.

Пытаясь спрятать порозовевшие щёки, достала собаку из-под стола и уложила к себе на колени. Гладить его мягкую шёрстку безумно приятно. Судьбоносный пёс. Именно из-за него я впервые влюбилась. К сожалению в того, кто никогда не выберет меня.