Дарин отбил направленный ему в горло выпад, чуть отступил, не позволив чужому клинку чиркнуть по своему бедру, и перешел в контратаку. Удар за ударом, он теснил своего противника к стене, чувствуя, как постепенно уходят силы. Дыхание императора сбилось. Вскоре он не сможет поддерживать такой темп и тогда… и тут оппонент, наконец, открылся. Клинок Дарина сверкнул в пробивавшихся через окно солнечных лучах и вонзился тому прямо в сердце. Вернее, вонзился бы. Не будь он тренировочным, с затупленным кончиком.

– Отличный удар, ваше величество, – мастер Уид склонился в изящном поклоне и снял защищавшую лицо маску. – Вы делаете успехи.

– Благодарю.

Отвернувшись от наставника, император подошёл к оружейной стойке и повесил на неё шпагу. На сегодня занятие было окончено. Пора привести себя в порядок и вернуться к делам. Лучше поспешить, иначе он опять засидится за полночь. В последние недели это ощущение постоянно утекавшего сквозь пальцы времени ни на минуту не покидало Дарина. Столько дел требовало его безотлагательного внимания… Казалось бы, император должен работать ровно столько, сколько захочет, и отдыхать тогда, когда ему вздумается. Иначе в чём смысл, если власть, вместо того, чтобы доставлять удовольствие, ложится на шею тяжёлым ярмом? Наверное, примерно так рассуждают простолюдины. Император их в этом не винил. У них своя доля, у него своя, и он ей вполне доволен. Время неги и отдыха ещё настанет, когда в стране будет наведён порядок.

Покинув тренировочный зал, он направился в свои покои в сопровождении четвёрки магов-телохранителей. По настоянию Говарда с меньшим эскортом он даже в уборную не ходил, да и сам архимаг всё время был где-то поблизости. Такая опека Дарина не смущала. Пример его отца и сестрицы наглядно продемонстрировал, что осторожность лишней никогда не бывает. Говард же возвёл это правило в абсолют. Дворец был переведён чуть ли не на осадное положение и без крайней необходимости Дарин его не покидал. Нельзя сказать, чтобы это так уж сильно его расстраивало. На то, чтобы выехать из города и как следует поохотиться, времени всё равно не было. Отыскать в своем плотном графике несколько часов в неделю для занятий фехтованием, и то было нелёгкой задачей. Ну, а типичные для аристократов развлечения, вроде балов и театра, императора никогда не манили. Поэтому, когда Эри на что-нибудь такое намекала, он всякий раз отговаривался, ссылаясь на требования архимага, и с чистой совестью возвращался к работе. Любимую это немного расстраивало, но она старалась не показывать вида, чтобы не портить ему настроение. Всё-таки Дарину с ней невероятно повезло. И вдвойне повезло, что тёмные, когда всё завертелось, не сообразили взять любовницу взбрыкнувшего принца в заложницы. Они вообще показали себя не с лучшей стороны. Расправившись одним махом и с императрицей, и с её советницей, Говард привёл чернокнижников в смятение и серьёзного сопротивления они оказать не смогли. Капитан императорской гвардии ещё пытался артачиться, не желая покидать город, но рядовые, в том числе и большинство гвардейских магов, прослышав о воззвании Дарина, подняли бунт, требуя немедленно вывести их из казарм и отправить к новому императору для принесения присяги. В результате командование гвардией взял на себя один из сотников. А капитан, вместе с ещё несколькими офицерами и колдунами, скрылся в неизвестном направлении. Схожая судьба постигла и магистра Эйзена, бывшего главу Гильдии магов. Он отчаянно пытался удержать одарённых Эстолары под своей рукой, а когда те, в пику ему, начали покидать столицу и перебегать к Дарину, исчез вместе с кучкой довольно-таки влиятельных гильдейских волшебников и кое-какими секретными материалами из архивов академии. В это же время среди аристократов и крупных чиновников началась паника. Они отправили Дарину несколько посланий со слёзными просьбами вернуться в город и заверениями в своей вечной преданности. А ещё умоляли избавить их от унизительной процедуры допроса. Представителям знатнейших имперских родов претила одна только мысль о даче показаний под детектором лжи. Они сочли это для себя оскорблением, и Дарин их понимал, однако отчаянные времена требовали отчаянных мер. Любви своих благородных подданных ему всё равно не видать, откуда бы ей взяться, так что, подвергая йоров этому унижению, он, в общем-то, ничего не терял. Сообразив, что отвертеться не выйдет, аристократы смирились и тоненьким ручейком потянулись к его величеству на поклон. Совесть многих из них оказалась чиста, по крайней мере в том, что касалось связей с чернокнижниками, а вот те, кому действительно было что скрывать, разделились на две неравные части. Та, что побольше, предпочла последовать примеру Эйзена и убраться от греха подальше. Скорее всего, беглецы, вместе со своими семьями, уже перебрались в западные королевства и сейчас тратят все силы на то, чтобы перевезти туда же свои накопления. На безбедную старость этим крысам уж точно хватит, да и Шил бы с ними. Земли и замки они с собой прихватить не смогут, а значит, у Дарина появилась замечательная возможность обзавестись сторонниками, которые будут обязаны лично ему. Достаточно будет подыскать достойных кандидатов и раздать им имущество изменников, чем он, помимо всего прочего, в последнее время и занимался. Но кое-кто из заговорщиков предпочёл остаться и явиться к нему с повинной, в надежде на императорское прощение. И сколько же всего интересного они рассказали… Настоящий подарок для Особой канцелярии. Другое дело, что ищейки сейчас находятся не в лучшей форме. Многие из них, включая прежнего особого советника, посаженного Амандой на место Гарена, тоже оказались вовлечены в заговор и сбежали, оставив после себя зияющую пустоту. Их срочно требовалось кем-то заменить и не только их. Собственно, поэтому Дарин и простил большинство сдавшихся ему заговорщиков, несмотря на яростный протест Говарда. Если всем и сразу поотрубать головы, кто работать станет? Парализовать работу имперских властных структур в разгар войны – идея не самая лучшая. А прежних сторонников тёмных он постепенно заменит преданными и трудолюбивыми кадрами. Осталось только понять, где их взять.Большинство тех, кто действительно был на что-то способен, чернокнижники давно уже завербовали, пообещав одним деньги, другим высокие посты, а третьим бессмертие. Щедрая награда, ничего не скажешь. Дарин на месте изменников и сам бы не устоял. В конце концов, когда твоя жизнь начинает клониться к закату, парочка острых клыков, торчащих из-под верхней губы, и потребность время от времени сосать свежую кровь не кажутся такой уж большой платой за возможность её продлить. А самое неприятное, что информация о дворянах, мечтающих заделаться упырями и тянуть соки из простого люда уже не только в фигуральном, но и в буквальном смысле, ушла в народ. Причем даже до того, как Дарин взял власть. Хватило той истории с алтарем Гаруны в Королевском порту. Столичная чернь охотно верила самым невероятным слухам и напряжение в Эстоларе постепенно нарастало, пока не выплеснулось в бессмысленный и беспощадный бунт. После смерти Кейтаны и провозглашения требований Дарина простолюдины вышли на улицы, чтобы самостоятельно покарать спутавшихся с чернокнижниками богатеев. Как в таких случаях всегда и бывает, досталось не только изменникам, но и тем, кто просто мог похвастать толстым кошелём. Многие дома и дворцы оказались разграблены, а их обитатели, из тех, при ком не было магов-телохранителей, повисли на уличных фонарях. Бунтовщики даже пытались ворваться в штаб-квартиру Особой канцелярии, да и у здания Гильдии магов несколько раз собирались, но там дальше швыряния отбросами дело так и не зашло. У городской стражи не хватило сил удержать ситуацию под контролем, что и не удивительно, ведь большинство служивших в ней колдунов перебежало в ставку нового императора. Дарин боялся, что, по возвращении в Эстолару ему придётся залить город кровью, однако к тому моменту, как он покончил с бесконечными допросами и принял все необходимые присяги, чернь успела навоеваться и встретила его, как спасителя и героя. Далее настал черёд похорон его ненаглядной сестрицы, вернее, того немногого, что от неё осталось. Скучнейшее мероприятие. Коронация понравилась Дарину куда больше. Ну, а затем он с головой погрузился в дела. Перво-наперво нужно было назначить нового особого советника и главу имперской Гильдии магов. Потом дело дошло до менее значимых руководителей, и каждую кандидатуру император вынужден был согласовывать со своим придворным магом. Говарду стоило отдать должное, он оказался неплохим деловым партнёром. Расчётливым, деятельным и педантичным. Тем не менее, Дарин предпочёл бы избавиться от архимага, чтобы не чувствовать больше его железную хватку на своем горле. Его постоянно окружали преданные лично Говарду чародеи, а когда доходило до разногласий, архимаг не стеснялся выдвигать ему ультиматумы. По сути, Дарин повторил судьбу своей царственной сестрицы, оказавшись заложником и марионеткой собственного ближайшего окружения. С той лишь разницей, что дурочка Кейтана до самого конца не осознавала своего положения, а потому не имела шансов его исправить. Пока что император нуждался в помощи и защите архимага, но в будущем ситуация может и измениться. А до тех пор нужно идти на компромиссы, если он хочет сохранить жизнь и власть. Зачастую это было не так уж трудно. Недавно вот придворный маг положил ему на стол указ о запрете привязки душ убитых поддавшихся к камням, не удосужившись пояснить, для чего ему нужен этот закон. Ну и пусть его. Магические заморочки Дарина не слишком интересовали, его больше беспокоили дела империи. Известия об убийстве императрицы тёмными и сговорившимися с ними аристократами вскоре расползутся по всей стране, а значит, возможны новые бунты, подобные тому, что произошёл в Эстоларе. Следовало заранее принять меры. Предупредить местные власти, усилить стражу и, быть может, даже организовать в городах бесплатную раздачу хлеба для бедноты. Сытая чернь будет поспокойнее голодной, и такая щедрость может укрепить авторитет Дарина, как милостивого правителя. А ещё в каждом крупном городе имеет смысл показательно кого-нибудь вздёрнуть. Мол, вот они, заговорщики, пойманы и болтаются в петле, так что добрым подданным императора беспокоиться не о чем. Помимо этого, стоило усилить оборону Тигарино. Император намеревался вывести оттуда большую часть вернувшейся из Меладрии Пятой армии и отправить её на восток, однако шпионы доносили, что в Баронских вотчинах началось нездоровое шевеление. Судя по их докладам, вольные бароны решили взяться за мечи и проверить Людскую империю на прочность. Их пример может оказаться заразительным, если эти вшивые шавки как следует не умоются кровью. Пока что в западных королевствах всё спокойно, их правители даже войска поближе к границам империи не подводят, но всё может перемениться в считанные недели. Новости с юга более-менее утешительные. Седьмой армии удалось отступить из Кунтана и пока что эльтэ за ней не последовали. Эти остроухие, пожалуй, были самыми безобидными. Они не отличались ни свирепостью эльдри, ни фанатичным бесстрашием эльфов, и предпочитали не сталкиваться с имперцами на полях сражений, а насылать полчища насекомых, пожиравших посевы и разносивших губительные болезни. Хорошо бы они и дальше сидели в мятежной провинции. Чем больше южан прикончат жители болот, тем проще империи будет потом отвоевать Кунтан обратно. У Кейтаны, правда, на этот счёт имелись свои соображения. Она не придумала ничего умнее, чем сдать Кунтан янтарному трону в обмен на помощь против остроухих. Ответ пока не пришёл, но Дарин и так знал, каким он будет. К чему зрячим терять солдат, воюя с эльтэ, если они могут просто дождаться, пока те уберутся обратно в свои болота, и спокойно занять освободившиеся земли? В том, что Литтэрия так и поступит, император не сомневался. В ближайшие годы у Людской империи точно не будет сил, чтобы вернуть Кунтан, а люмены не дураки, чтобы упустить возможность проглотить такой лакомый кусок. Была у Дарина одна мысль о том, как бескровно вернуть себе юг. У короля Литтэрии имелась незамужняя дочурка и, при некоторой удаче, он мог бы взять её в жёны, выторговав южную провинцию, как приданое. Однако, пораскинув мозгами, император отказался от этой затеи. Его женой станет Эри, и точка. Он и без того приносит достаточно жертв ради империи, а в будущем принесёт их ещё больше. Отказаться вдобавок и от своего личного счастья император был не готов. Эри скромна и не слишком честолюбива. Возможно, она даже смирилась бы с ролью любовницы и согласилась делить его с кем-то другим, но он не будет подвергать её подобному испытанию. Кунтан можно будет вернуть и мечом, главное, всё остальное не потерять. С этим как раз имелись определённые трудности. Ситуацию в Артино стабилизировать так и не удалось. Эльдри хозяйничают там, как у себя дома, уничтожая всё и всех, но двигаться дальше пока не осмеливаются, если не считать той армии, что они выслали в помощь эльфам. После всех отгремевших боёв в передышке нуждались не только имперцы, но и сами остроухие. В Силионе пока что установилось шаткое равновесие. Эльдри не сумели одержать там решительной победы, но и отступать они явно не собирались. Теперь весь вопрос состоит в том, удастся ли Первой армии отбить Оледаро. Если захватчики возьмут верх и там, то ближе к лету они вторгнутся в Эстию одновременно с востока и с юга, и тогда уже не помогут никакие тёмные маги. Даже кристаллы силы, которые сейчас спешно устанавливают в ряде ключевых крепостей и насыщают энергией, не смогут переломить ход войны в пользу империи.

Приняв ванну после тренировки, Дарин отобедал и вернулся к себе в кабинет. При его появлении в приемной Ристеццо остался сидеть. Секретарь был единственным, кому дозволялась подобная вольность, поскольку всякий раз отрывать его от работы, заставляя вскакивать и кланяться, было бы, как минимум, глупо. По счастью, он не был вовлечён в заговор Аманды, хотя и вёл многие её дела, и Дарин смог со спокойной душой вернуть себе свою правую руку. Около получаса император провёл в обществе бумаг, после чего в дверь постучали и заглянувший к нему Ристеццо доложил:

– К вам йора Селеста, ваше величество.

– Пусть войдёт.

Секретарь скрылся, а вместо него на пороге появилась особая советница его императорского величества. Невысокая полная женщина лет сорока на вид, с проницательным взглядом и солдатской выправкой. До недавнего времени она возглавляла второй отдел Особой канцелярии, занимавшийся внешней разведкой. Удавалось ей это весьма неплохо и снимать её с насиженного места Дарину не хотелось, но лучшей кандидатуры на пост главы ищеек он подыскать не смог. Ему нужно было как можно скорее разделаться с заговорщиками и навести порядок в стране, а для этого Селеста подходила как нельзя лучше. С тёмными она не якшалась, а результаты её многолетних трудов говорили сами за себя.

– Ваше величество, – поклонилась особая советница.

– Садитесь, йора. Что у вас?

– Мы закончили допрашивать герцога лен Кац, ваше величество, – начала она, устроившись напротив Дарина. – Старшего сына герцогини Аманды, если вы помните.

– Помню.

– Ни он, ни его дядья или братья в заговоре участия не принимали. Схожая ситуация с роднёй герцогов лен Коро и лен Амальфи, а также с целым рядом других представителей знатных имперских родов. Все они требуют, чтобы их освободили из-под ареста, и жаждут присягнуть вам на верность, ваше величество. Как прикажете с ними поступить?

– Отпустите их, йора.

Дарин не видел смысла карать невиновных только за то, что их с заговорщиками связывали кровные узы. Подвергая опале всех и каждого, он прославится как самодур и тиран и лишится поддержки аристократии. Нет, бунта с их стороны он не боялся. Имперские владетели были богаты, однако давно уже не имели права держать при себе частные армии, как было встарь. Всё, чем они располагали, это небольшие личные дружины и придворные маги, которые ни за что не станут участвовать в восстании против законного императора. И тем не менее, гораздо рациональнее будет принять их присягу и сохранить за ними все привилегии, раз уж они с готовностью склоняют перед ним головы, а казни, тюрьмы и конфискации оставить для тех, кто этого действительно заслуживает.

– Как будет угодно вашему величеству, – кивнула Селеста. – Теперь что касается тёмных. Нам удалось вскрыть еще два их логова, оба в замках герцога лен Лаццо. В одном двое псиоников экспериментировали над разумными, а в другом находился алтарь для создания высших, как их уже прозвали в народе, вампиров и при нём семеро пленных магов.

– Самих тёмных вы задержали?

– Нет, ваше величество. Псионики скрылись, а охрана алтаря погибла при задержании. Мы также выявили несколько отлаженных маршрутов по которым переправляли пойманных магов и простых разумных. Этим занимался один крупный торговый дом. Его работников сейчас допрашивают, а всю документацию тщательно изучают. И наконец, в столице появилось новое сообщество. Его члены называют себя детьми света и призывают ваших подданных каяться перед Юром и Рошей во всех своих прегрешениях. Они заявляют, что нашествие Эль – это кара за порочную жизнь, которую много лет вели имперские аристократы, и за их связь с чернокнижниками. В адрес вашей особы они пока что никаких крамольных высказываний не допускают и, в целом, ведут себя достаточно осторожно, но аппетиты и требования подобных организаций быстро растут. Я уже внедрила в их сообщество несколько своих агентов.

– Превосходно, йора. У вас всё?

– Да, ваше величество.

– Идите.

Особая советница встала и, поклонившись, покинула кабинет. Селеста всегда предпочитала реверансам поклоны, а пышным платьям – строгую форму ищеек.

Прошло ещё немного времени и к Дарину вновь заглянул Ристеццо.

– Ваше величество, у вас сегодня приёмный день.

– Помню, – император мельком взглянул на часы. До чего же быстро крутятся их стрелки. Он и не заметил, как подошёл срок приема просителей. Отложив недочитанный документ, император вопросительно посмотрел на секретаря.

– Господин Бенжо, ваше величество, – правильно истолковал его взгляд Ристеццо. – Председатель Монетного собрания.

– Проси, – разрешил Дарин.

– Ваше величество! – вошедший в кабинет старик в роскошных, расшитых драгоценностями, одеждах склонился так низко, что едва не подмёл пол бородой. – Для меня честь приветствовать вас от имени всего Монетного собрания.

– Садитесь, – отрывисто распорядился Дарин. Он знал о любви этого человека к цветистым фразам и заранее жалел о потерянном времени.

– Прошу прощения, ваше величество, но моё дело требует определенной конфиденциальности, – Бенжо многозначительно поглядел в сторону неподвижно стоявшего у стены гвардейского мага.

– Садитесь! – добавил в голос раздражения император. – Он нас не услышит.

Это действительно было так. В кабинете, как и везде, кроме спальни, он всегда находился под приглядом телохранителей, однако это не мешало государственным тайнам оставаться тайнами. Для этого у императора при себе имелся амулет тишины, который он активировал прежде, чем начать с кем-либо деловой разговор. При желании, гвардейский колдун, конечно, мог бы пробиться через звуконепроницаемую плёнку артефакта и даже сделать это незаметно для Дарина, но долго бы после этого он не прожил. Всех, кто имел непосредственный доступ к императорской особе, ежемесячно допрашивали ищейки. Естественно, с применением детектора лжи. Так что любое проявление нелояльности со стороны телохранителей вскрылось бы очень скоро.

– Итак, ваше величество, – начал Бенжо умостив зад в предложенное ему кресло, – я, как уже сообщил вам, пришёл чтобы говорить от имени собрания. Поскольку Имперский совет временно распущен, у нас просто не остаётся иного способа донести до вас наши просьбы. Видите ли, ваше величество, империя несёт большие убытки в связи с войной. Мы с каждым днем теряем всё больше…

– Конкретнее!

Старик вздрогнул от неожиданности. Его, надо думать, давно уже никто не перебивал. Впрочем, председатель Монетного собрания быстро опомнился и перешёл к сути дела.

– Работорговцы почти что разорены, ваше величество. А вместе с ними страдает и вся имперская экономика. Рабочей силы отчаянно не хватает. Если мы срочно ничего не предпримем, в следующем году налоговые поступления в казну значительно снизятся, возможно, даже в два раза.

Это такая плохо завуалированная угроза? На Кейтану наверняка бы подействовало отлично, однако Дарин был слеплен из иного теста.

– Что вы предлагаете? – невозмутимо осведомился он.

– Я готов прямо сейчас предоставить вам список всех необходимых мер, ваше величество, но, если вкратце, суть такова. Необходимо уменьшить государственное вознаграждение для вольных, желающих продаться в рабство, и вновь разрешить отлов нищих и бродяг, которых в империи теперь, видят боги, более, чем достаточно. Иначе, боюсь, производительность в ряде отраслей нашего хозяйства существенно упадёт уже в ближайшие два-три месяца. Также в собрание поступают многочисленные жалобы на конфискации имущества и рабочей силы в пользу армии. Мы всё понимаем, ваше величество, война есть война, но мы бы хотели узнать, когда пострадавшим будут выплачены компенсации.

– Государство покупает рабов, – медленно произнес Дарин, – чтобы сделать их упырями. И платит щедро, иначе желающих не найдётся. Так оно и останется. Нехватка рабочей силы, вы говорите? Очнитесь, у нас сотни тысяч ничем не занятых беженцев! Обращать их в рабство я не позволю. Просто наймите их, они охотно возьмутся за любую работу. И дорого не возьмут.

– Но ваше величество! – вскинулся Бенжо. – Наёмный труд обойдётся куда дороже. Цены подскочат, в том числе и на те товары, что производятся по государственному заказу. К тому же интересы работорговцев…

– Работорговцы как-нибудь справятся, – отрезал Дарин. – А компенсации, о которых вы говорили, будут выплачены. По окончании войны. У вас всё?

– Да, ваше величество, но я нижайше прошу вас ознакомиться со списком всех просьб, с которыми к вам обращается наше собрание, – быстро протараторил Бенжо. – Он сейчас у вашего секретаря.

– Ознакомлюсь, – Дарин сделал небрежный жест, отпуская просителя.

Следующими на очереди были верховные жрецы Юра и Роши. Их, в отличие от председателя Монетного собрания, Дарин вызвал к себе сам. По указке Аманды служители культа с первых же дней войны начали проповедовать своей пастве, что Людская империя не просто стала жертвой агрессии, а явилась единственным щитом для всех людей, люров и люменов Акрониса. Учитывая, как вели себя Эль на захваченных территориях, в это было совсем нетрудно поверить. Ну, а сейчас, когда из Баронских вотчин доносятся тревожные вести, эту тему имеет смысл развить. Жрецы должны крепко-накрепко вбить в головы прихожанам, что любой, кто попытается ударить империи в спину, будет подлейшим предателем, изменившим своей расе и конгломерату. Если бароны и впрямь вторгнутся в Тигарино, пусть известие об их произволе вызовет у подданных Дарина не панику, а праведный гнев. Первые духовные лица империи встретили его слова с пониманием, пообещали сделать соответствующие распоряжения и удалились, даже не попытавшись досадить Дарину просьбами об уничтожении алтарей Гаруны и немедленной каре для всех колдунов, посмевших отвернуться от светлых ликов Юра и Роши. С деловыми людьми работать намного проще, нежели с фанатиками. Благо, в числе представителей высшего духовенства последних было не много, а тех, что имелись, повывела ещё герцогиня лен Кац. Как и отдельных особо ретивых проповедников, отважившихся возводить хулу на императорский род после легализации чернокнижников. Поделать с этим жрецы ничего не могли. Влияние на сердца и умы жителей Людской империи у них имелось, и весьма солидное, однако столкновение с троном закончилось бы для них фатально. Не говоря уж о том, что большинство служителей Юра и Роши отлично понимали – не стоит раскачивать лодку, в которой сидишь, когда над твоей головой завис клинок остроухих захватчиков, которые, в случае своей победы, не пощадят ни светлых, ни тёмных.

За жрецами последовал барон Илат, предводитель дворянского собрания Эстии.

– Прошу прощения, что потревожил вас, ваше величество, – начал он, усевшись напротив Дарина, – однако я должен сообщить вам, что мы уже всё подготовили к выборам в Имперский совет. Мы ожидаем лишь вашего распоряжения, ваше величество.

– Выборы пройдут после закрытия дела об измене. У вас всё, йор?

– Не совсем, ваше величество… – немного замялся барон. – Видите ли, по поводу изменников… Я, разумеется, не отрицаю их вины, однако многие из них долгое время были крайне полезны и преданы делу империи. К примеру, граф Визен. Заслуженный человек, работавший ещё с вашим отцом. К тому же он стар и содержание в сырой камере пагубно сказывается на его здоровье. Дворянское собрание Эстии готово взять его и еще ряд заговорщиков на поруки. Мы не говорим об амнистии, ваше величество, ни в коем случае! Лишь о смягчении условий содержания на время следствия и о некоторой снисходительности, когда дело дойдёт до вынесения приговора. Кого-то можно отправить под домашний арест, кому-то заменить казнь ссылкой…

– Я понял, – коротко кивнул император, увидев, что его собеседник начинает повторяться. – Мой ответ – нет. Изменники останутся в камерах до закрытия дела. Но их прежние заслуги и раскаяние будут учтены. Можете идти, йор.

– Служу вашему величеству, – барон встал, поклонился и покинул кабинет.

На этом ручеёк посетителей иссяк. На самом-то деле из желающих дорваться до императорской особы легко можно было бы составить целую тысячу и отправить на войну с Эль, однако до Дарина добирались считанные единицы. Всякого рода льстивые просьбы о продвижении по службе любимой кровиночки или земельные споры даже на столе у Ристеццо не появлялись. Такие дела отсеивались на дальних подступах. Когда у Дарина появится больше свободного времени он, может быть, и поиграет в доброго императора, жертвуя по два-три часа в неделю на хотелки своих дворян, а пока у него есть занятия поважнее.

Часа два спустя к нему явился первый ардраг с докладом. Дарин внимательно выслушал его, отпустил и уже собирался отправляться ужинать, когда Ристеццо доложил ему, что в приёмной ожидает архимаг Говард. Император ощутил лёгкое раздражение. Он-то надеялся хотя бы сегодня обойтись без общества своего придворного мага. Ну что ж, поглядим, удастся ли Говарду испортить ему аппетит.

– Ваше величество, – с порога заговорил чародей, не забыв, впрочем, отвесить Дарину идеально выверенный поклон, – прилетел голубь с письмом от ардрага Требора. Поддавшийся сбежал.

– Почему я узнаю об этом от вас, мэтр?

– Потому что я велел смотрителю голубятни уведомить меня сразу же, как прибудут известия из Гижевы, – ничуть не смутился Говард. – Ваше величество, необходимо немедленно объявить тёмного в общеимперский розыск.

– Это бессмысленно, – холодно произнес император, с удовлетворением отметив огонёк недовольства в глазах собеседника. – Поддавшийся сильнее любого архимага, это ваши слова, мэтр. Кто, по-вашему, станет его ловить?

– Это уже предоставьте мне, ваше величество. Я не прошу чтобы вы бросали на тёмного моих бездарных коллег из Имперского сыска и стражи. Но если он по-прежнему в империи, я должен знать, где конкретно, чтобы принять необходимые меры.

– Для этого хватит усилий ищеек. Всем остальным знать о том, что где-то рядом бродит всесильный поддавшийся, не обязательно. Паника мне не нужна.

– Как будет угодно вашему величеству, – после секундного раздумья кивнул архимаг. – Но я попросил бы вас отдать соответствующие распоряжения сегодня же.

– Хорошо, мэтр. Что-то ещё?

– Нет, ваше величество. С вашего позволения, я вернусь к своим обязанностям.

– Письмо Требора при вас?

– Да, ваше величество.

Говард приблизился к столу императора, положил на него свёрнутый в трубочку листок бумаги и, поклонившись, удалился.

Дарин пробежал глазами короткую записку. Ничего стоящего ардраг больше не сообщал. Наверное, оно и к лучшему. Пока Первая армия спокойно отдыхает на зимних квартирах, отсутствие новостей само по себе является хорошей новостью. Жаль только, что она лишилась поддержки Меркела. Собственное послание с приказом о ликвидации поддавшегося император специально отправил с конным гонцом, а не с голубем, решив, что чем дольше тёмный послужит империи, тем будет лучше. Его вклад в битву за Гижеву был наглядным тому подтверждением. Если бы не Говард со своими требованиями… Дарин не отрицал, что тёмных нужно прижать к ногтю, но зачем же такая поспешность? И вот вам итог. Поддавшийся скрылся, а упускать из виду столь мощную фигуру крайне небезопасно. Хорошо бы ищейки поскорее напали на его след.

Поднявшись из-за стола, император подал знак телохранителю, чтобы тот следовал за ним, и отправился ужинать. Говард, конечно, постарался, но удовольствия от трапезы принесённые им новости Дарину не испортят.