Дарин был завален бумажной работой по самую макушку. Прямо как в старые добрые времена, когда ему приходилось испытывать на себе недовольство отца. Герцогиня без всякого стеснения использовала ту власть над принцем, что ей даровала императрица, свалив на него львиную долю дел, связаных с размещением и поддержкой беженцев, наводнивших внутренние провинции империи. До его возвращения в Эстолару этими вопросами занимался специально созданный совет во главе с одним из приближенных Аманды, графом Далоном. Так, в принципе, и осталось, только теперь Дарин превратился в неофициального заместителя графа. Никакой власти или полномочий принц, естественно, не получил, почести и награды по завершении войны ему также не светили. Отныне Дарину была уготована участь прикованного к письменному столу раба, а плодами его трудов будут пользоваться клевреты Кейтаны. Мысль эта периодически посещала его, но принц не позволял себе раскисать, сосредотачивая всё своё внимание на работе. Ничего лучшего он от сестры и не ждал, когда принимал решение возвратится в столицу. Здесь его место, и здесь он может приносить пользу империи. Престиж короны из-за его бегства не пострадает. Ищейки сработали хорошо, не позволив этой малоприятной истории достичь ушей широких народных масс. Ну, а сейчас, когда он вновь во дворце, никаким слухам и сплетням уже никто не поверит. Этих соображений принцу было достаточно, чтобы сохранять душевное равновесие и довольствоваться малым. По-другому не скажешь, сестрица буквально посадила его под замок. Покидать свой этаж ему было запрещено, у дверей его постоянно дежурили двое гвардейцев, под окнами тоже, и встречаться с кем-либо кроме Эри он больше не мог. Дарину даже с Тейном попрощаться не дали. В надежде узнать побольше о захвативших власть тёмных, он пробовал передавать через своих тюремщиков, что желает видеть герцогиню лен Кац или особого советника, однако ни та, ни другой его так и не посетили. Следовало бы поблагодарить сестрицу хотя бы за общество Эри, если бы та дозволяла девушке приходить к нему из человеколюбия, а не из идиотского желания даже сейчас иметь рядом с ним собственную шпионку. Как будто он может переворот устроить, сидя в этой золотой клетке! Впрочем, на этот раз паранойя Кейтаны в кои-то веки сыграла ему на руку. Без Эри Дарин, наверное, рано или поздно свихнулся бы. Как-то раз любимая с печальной улыбкой сказала, что даже такому буке и молчуну, как он, нужна живая душа, готовая выслушать и утешить. Дарин тогда поглядел на неё и в его голову закралось гаденькое подозрение. Что, если он ошибается? Что, если, на самом деле, он остался один, а Эри всего лишь умело разыгрывает перед ним спектакль, оставаясь верной доносчицей его сестры? Природные осторожность и интуиция подсказывали, что так дело и обстоит, но, поразмыслив немного, принц отшвырнул их прочь, как пару драных перчаток. Эри любила его. Это ясно читалось в её глазах, жестах и даже дыхании. Других доказательств ему не требовалось.

Обычно девушка навещала его ближе к вечеру. Они вместе ужинали, болтали, играли в шахматы, а иногда читали друг другу особенно близкие их сердцам отрывки из любимых книг. Эри жалела, что у них нет больше возможности посещать театры, музеи и рестораны, но она почти никогда об этом не упоминала, чтобы ещё больше не разбередить ему душу. Она охотно передавала ему все новости о ходе войны, делилась дворцовыми сплетнями и рассказывала обо всём, что происходит в столице. Единственной темой, которую они так ни разу и не затронули с того самого дня, как Дарин вернулся в Эстолару, были тёмные маги и их делишки. Ещё не хватало, чтобы Эри ради него принялась копаться в делах чернокнижников и привлекла к себе внимание Аманды. В свою очередь, Дарин рассказывал любимой о своей службе у подножья Литтэрских гор, о Меладрийской кампании и о тех передрягах, в которые он от случая к случаю ввязывался вместе с Вирденом. Разумеется, он старался сгладить углы там, где это требовалось. К чему Эри знать, скажем, об истинной причине смерти лен Гарда? Так проходили их вечера, а временами девушка приходила и днём, тихонько усаживалась в кресло в углу его кабинета и читала принесённую с собой книгу. Вот и сейчас Дарин нисколько не удивился, услышав стук в дверь.

– Войдите! – разрешил он, отрывая глаза от бумаг.

Как и ожидалось, на пороге появилась Эри, но по её чуть более напряжённому, чем обычно, лицу принц сразу же догадался, что сегодня она пришла не книжки читать. Хотя какой-то пухлый томик в черном кожаном переплёте девушка с собой прихватила.

– Привет! – сказала она достаточно громко, так, чтобы оставшийся в приемной секретарь, выделенный Дарину герцогиней, мог её слышать. – Не помешаю?

Она всегда задавала этот вопрос, и Дарин не замедлил с ответом.

– Буду рад компании.

Плотно закрыв за собой дверь, она, как он и ожидал, направилась не к своему излюбленному креслу, а прямиком к нему. Положила книгу рядом со стопкой чистой бумаги и, не жалея платья, села рядом с ним на пол так, что со стороны, из-за массивного письменного стола осталась видна лишь её макушка.

– Ели этот сморчок сунется без стука, сделаем вид, что я нашла себе здесь увлекательное занятие, – шепнула она Дарину.

– Мне ослабить завязки штанов? – так же негромко ответил он.

Девушка прыснула.

– Не думаю, что он полезет сюда проверять, – улыбнулась она. – Дарин, у меня кое-что случилось.

– Я так и понял, – кивнул он, – рассказывай.

– Сегодня утром я получила письмо. Почта обычно приходит к нам домой, на улицу Синих слёз, а потом управляющий пересылает во дворец всё, что адресовано мне. Так и в этот раз. На конверте стояла печать моей старшей сестры, она сейчас живет в замке неподалёку от Эстолары. Но послание было не от неё. Писал архимаг Говард лен Саль, тот самый, которого все разыскивают. Помнишь, мы ещё обедали в его доме в Сегале?

Дарин помнил. Помнил он и дочь архимага, миловидную чародейку с волной непокорных, медовых волос за спиной, сопровождавшую его к логову гидлиза и умчавшуюся потом ловить поддавшегося. Прошлой зимой девушку похитили, скорее всего, тёмные колдуны, а затем убили, и архимаг явился в Эстолару в поисках мести. Он даже сумел заручиться поддержкой Гессела, а вот главу имперской Гильдии магов на свою сторону склонить не сумел и, в результате, был объявлен изменником. Поймать Говарда по горячим следам ищейкам не удалось, и сейчас почти все сходились в том, что и он, и бывший особый советник подались в бега. История эта отшумела не так уж давно, никакой тайны никто из неё не делал, и Эри поведала её принцу в числе всех прочих, произошедших в столице за время его отсутствия.

– Письмо было очень подробным и длинным, – продолжила девушка, увидев его кивок. – Он явно хотел убедить меня, что это не розыгрыш. Но общая суть такая. Он и его сторонники по-прежнему где-то здесь, поблизости, и они собираются убить императрицу. Их не устраивает закон о тёмных магах, они намерены отменить его и сделать это твоими руками. Тебе предлагают защиту от Аманды и её колдунов и трон, а взамен ты должен поклясться, что первым же указом отменишь амнистию и велишь перебить всех чернокнижников, записавшихся в армию. Они ждут твоего согласия. Если я получу его, то должна подать условный сигнал. На следующей неделе, в ночь с рошицы на эквон, свет в окнах моих покоев должен гореть с двенадцати до трёх часов ночи. Дарин, мне страшно. Вдруг это проделки твоей сестры?

Принц и сам склонялся к подобной мысли. В вопросах, касавшихся любимого брата, Кейтана порой теряла всякую адекватность. Так почему бы ей не устроить подобную провокацию и не проверить, по-прежнему ли верна ей её доносчица?

– Что ты сделала с письмом? – спросил он, стараясь скрыть напряжение в голосе, чтобы ещё больше не напугать любимую.

– Ничего, – моргнула она. – Я подумала, что, если сожгу его, императрица сразу поймёт, на чьей я стороне.

– Умница, – он нежно погладил девушку по голове. – У тебя нет мыслей, как печать твоей сестры могла попасть в чужие руки?

– Тут как раз ничего удивительного, – без раздумий ответила Эри. – И печать, и часть её драгоценностей исчезли два месяца назад вместе с проворовавшимся управляющим. Большой был скандал, об этом даже во дворце говорили. Украшения сыщики вернуть сумели, мерзавец сбыл их какому-то дураку, а тот попытался перепродать, на чем и погорел, а вот печать, да и самого вора, так и не отыскали. Сестра потом себе новую заказала, такую же.

– Отлично, значит, твоим родным ничего не грозит. Теперь слушай, Эри. Сегодня же вечером ты пойдёшь к Кейтане, отдашь ей письмо и расскажешь обо всём, кроме нашего с тобой разговора. Очень надеюсь, что этого ей будет достаточно, и она не станет при помощи мага вызнавать у тебя, не ходила ли ты с этим ко мне. Правда… – он поглядел на дверь.

– Не волнуйся, – поняла его сомнения девушка. – Они не докладывают ей о каждом моём визите к тебе, у императрицы и без того дел по горло. Дарин, а что, если это, и вправду, Говард?

– Не исключено, но рисковать мы не можем. Ты всё расскажешь Кейтане и поступишь так, как она велит. Скажет зажечь свет в твоих покоях – зажжёшь. Скажет забыть об этом письме – забудешь. Хорошо?

Эри кивнула.

– Тогда посиди тут часок-другой, почитай, чтобы всё выглядело как обычно, а потом уходи.

– Ты меня прогоняешь? – её пальчики игриво пробежались по внутренней стороне его бедра. – Может, раз я уже всё равно здесь сижу, доведём нашу игру до конца?

Понятное дело, отвечать отказом Дарин не стал. Работа могла какое-то время и подождать.

Вечером Эри снова пришла к нему с новостями. Кейтана не на шутку разнервничалась, прочитав послание Говарда, даже немедля потребовала к себе Аманду и своего особого советника, а это наталкивало на мысль, что никакого отношения к письму она не имела. Слава богам, сестрица не додумалась подвергнуть Эри допросу. По словам девушки, императрица и раньше была уверена в её преданности, а случившееся эту уверенность лишь укрепило. Доносчице было велено ни слова не говорить принцу, но свет в покоях зажечь в точности так, как того требовали заговорщики. Решение верное, Дарин бы поступил точно так же. Чем больше писем Говард пришлёт во дворец, тем больше возможностей сцапать его появится у ищеек. Что же до Дарина, он от всей души желал архимагу успеха. Имейся у принца такая возможность, он с большой охотой удавил бы сестру собственными руками, и кровные узы его бы не остановили. В том, что, оказавшись на императорском троне, он принесёт куда больше пользы стране, чем его ненаглядная кретинка сестрица, Дарин не сомневался. К тому же, для него её гибель стала бы избавлением. Принц не особо горел желанием всю свою жизнь безвылазно просидеть в кабинете, а правление Кейтаны ему ничего другого и не сулило. Да и о каких сомнениях вообще могла идти речь, если она даже отказала ему в услугах императорских чародеев? С момента гибели Вирдена Дарин не прошёл ни единой омолаживающей процедуры, которые, в идеале, должны проводиться еженедельно, если неодарённый хочет дожить хотя бы до ста десяти. Ну, а надежд на то, что её императорское величество освободит для него трон, сверзившись по счастливой случайности с лошади и свернув себе шею, принц не питал. Кейтана всегда предпочитала карету седлу и, по словам Эри, уже подбирала себе жениха. Монарший долг требовал от неё как можно скорее подарить государству наследника, а лучше нескольких, так что вскоре у Дарина не останется ни малейшего шанса занять престол.

Второе письмо от Говарда пришло через каких-то три дня после того, как Эри подала условный сигнал. В нём не было никакой конкретики относительно готовящегося покушения, однако архимаг предлагал принцу изыскать способ бежать из дворца. Совершенно бессмысленная и пустая просьба. Тем не менее, Говард просил Эри прислать записку по какому-то там адресу, когда принц придумает, как выбраться из лап императрицы. Тратить своё время на возведение песочных замков Дарин не собирался. Он давно уже оценил своё положение и видел, что возможности сбежать сестра ему не оставила. Однако Кейтана, похоже, так не считала. С её лёгкой руки караулы у дверей принца и под его окнами удвоились, а самого узника подозрительная, как только что ощенившаяся сука, сестрица вызвала к себе на допрос.

На этот раз вместо Аманды в императорском кабинете сидел йор Гарен. В остальном всё точь-в-точь, как прежде. Гвардейский маг у стены и ни единого свободного кресла для его императорского высочества.

– Подойди ближе! – распорядилась сестрица, когда Дарин остановился в шаге от двери. – Я что, орать должна?

Принц невозмутимо приблизился.

– Что тебе известно об архимаге Говарде лен Саль? – спросила она, бросив взгляд на своего колдуна.

Принц догадался, что тот наложил на него детектор, но это не слишком-то его разозлило, поскольку именно к этому он и готовился.

– Бывший ректор Сегальской академии магии. Изменник.

– Ваше величество, – бесстрастно произнёс чародей. – Так я ничего не узнаю.

– Брось свои игры в молчанку! – немедленно взбеленилась Кейтана. Отвечай развернуто и по существу. Говард пытался с тобой связаться?

– Пытался, – без тени испуга ответил Дарин. – Несколько дней назад я увидел в одной из принесённых мне папок записку. В ней некто, именовавший себя архимагом Говардом, предлагал мне через неделю зажечь ночью свет в своих покоях, чтобы подтвердить, что до меня дошло его прежнее послание. Но там не уточнялось, о каком послании идёт речь.

– И что ты сделал с запиской?

– Скомкал и выбросил в мусорную корзину. Я не привык забивать себе голову ерундой.

– А в твою не забитую ерундой голову не пришло сообщить об этом мне? – язвительно осведомилась императрица.

– О том, что я её выбросил?

– Нет, идиот, о том, что ты её получил! Что ещё там было написано?

– Ничего, – Дарин покосился на йора Гарена. – А возможностей сообщить тебе что-либо у меня немного. Охрана не передаёт моих пожеланий. Или получатели их игнорируют.

– Как записка могла оказаться в его бумагах? – Кейтана тоже поглядела на своего любовника.

– По крайней мере, не я её туда положил, – насмешливо хмыкнул Дарин, стараясь вывести сестрицу из себя. Чем хуже она сейчас будет соображать, тем меньше шансов, что ей на ум придёт верный вопрос. А насчет записки он не солгал, её в папку своими руками вложила Эри.

– Я это выясню, ваше величество, – с излишней, по мнению принца, самоуверенностью заявил особый советник.

– Могу я узнать, о чём речь? – нарочито раздражённым тоном осведомился Дарин. – Что это за допрос?

– Тебя это не касается, – ледяным тоном ответила Кейтана. – Можешь идти, твои бумажки тебя заждались.

Принц покидал кабинет с чувством огромного облегчения, не отразившемся, впрочем, на его лице. Не зря он решил перестраховаться с этой запиской, иначе и ему, и Эри пришлось бы туго. Дарин даже затруднялся ответить, что вызывало у него большее презрение, тупость сестры или её предсказуемость. Да и любовничек её тоже хорош. Сидел себе дурень дурнем и даже не попытался спросить про Эри. Особый советник, чтоб ему… Не удивительно, что Говард до сих пор разгуливает на свободе.

Этим же вечером он поведал любимой о состоявшемся в императорском кабинете разговоре, и оба они от души посмеялись. Девушка, в свою очередь, рассказала ему, что по приказу Гарена написала ответ с якобы составленным Дарином планом побега, и тот забрал у неё письмо. Стоило отдать главе ищеек должное, на то, чтобы закинуть заговорщикам удочку, мозгов у него хватило. Однако ответа Эри не получила ни через три дня, ни через неделю. Говард как будто потерял интерес к его императорскому высочеству, а принц продолжал себе работать, не забывая при этом, что где-то за дворцовыми стенами у него есть союзники.