Расчёт Мерка полностью оправдался. Добравшись до города в течение где-то полутора часов, они расспросили местных и выяснили, что как раз вчера глашатаи на городских площадях провозгласили новый имперский закон о тёмных магах. Согласно ему, любой колдун, когда-либо практиковавший запретные искусства, мог получить полное прощение всех своих прегрешений просто явившись в вербовочный пункт и записавшись в ряды славной имперской армии. Меру эту называли временной и преподносили как шанс для единожды оступившихся чародеев встать на путь искупления. Отныне в охваченных войной провинциях псионика, некромантия и даже демонология были официально разрешены, при условии, что адепты этих искусств направят всё свое мастерство исключительно против Эль. Поддавшиеся список этих счастливчиков, разумеется, не пополнили, что и понятно. Народ и так ходил обалдевший от новостей, никто ещё не мог до конца поверить в случившееся. Если бы императрица ещё и пожирателей душ легализовала, её добрые подданные могли бы и взбунтоваться. Быть может, со временем до этого и дойдёт. Когда разумным столетиями вдалбливают в головы какую-то истину, а затем резко меняют правила игры, это вызывает законные недоумение и гнев. Особенно любопытен был нынешний статус вампиров. Создавать их на территориях, куда Эль еще не добрались, было категорически запрещено, однако находиться там упырям больше ничего не мешало. Мол, если кровосос уже создан и находится под контролем мага, то пусть себе отправляется на встречу с захватчиками вместе с хозяином. Это особенно перепугало и разозлило людей. Никто не хотел, выйдя поздней ночью на улицу, повстречать клыкастого монстра на поводке у ничуть не менее жуткого колдуна. Рассказывая путникам о новых реалиях, горожане кривились, плевались и на все корки поносили треклятых Эль, принёсших на их головы столько бед. Винить в случившемся императрицу, которая, собственно, и подписала закон, пока никто не решался. Род Эст в империи почитали наравне со светлыми богами, и одно, пусть даже безумное, решение ещё не могло превратить народную любовь в ненависть. Не говоря уж о том, что за оскорбление монаршей особы легко можно было схлопотать десяток лет каторги, а то и лишиться головы. А вот его высочество особого пиетета к своей царственной сестре не испытывал и, похоже, мог бы наговорить много всякого интересного, если бы не его природная молчаливость. Когда же их маленький отряд покинул пригород, принц жестом подозвал к себе Лиссандру, пристроившуюся было в хвосте, рядом с Тейнором.

– Твой ковен в этом замешан?

– В чем именно, ваше высочество? – невинно уточнила тёмная.

– Ты поняла, – ледяным тоном произнёс принц.

– Не знаю, ваше высочество, – перестала придуриваться Лисси. – У моих бывших коллег были какие-то связи с Эстоларой, но подробности знали всего три человека, хотя в руководившем ковеном круге нас было и больше. Но я же рассказывала вам об этом ещё в замке Скойл, разве вы забыли?

Дарин раздражённо отмахнулся от неё, будто отгоняя муху. Какое-то время некромантка ещё ехала рядом с ним по обочине, ожидая новых вопросов, а потом придержала лошадь, чтобы снова занять прежнее место.

– А ты что об этом думаешь? – мысленно спросил Мерк у молчавшего всё это время Брандефа.

– Тут есть всего два варианта, – охотно ответил наставник, – Либо дела на войне идут из рук вон плохо и новый закон – это жест отчаяния, либо тёмные укоренились в Эстоларе гораздо глубже, чем кто-либо мог предположить, и сумели добраться до императрицы. Замечу, что оба эти варианта друг друга не исключают. Для нас же в этой ситуации есть один существенный плюс. Теперь, если кто-то спросит, являешься ли ты тёмным магом, можешь смело отвечать «да», а на вопрос, какую именно из запретных техник ты практиковал, говорить, что псионику.

– Ну да, – усмехнулся колдун. – Мы же работали с Лисси, да и ты кое-что мне показывал.

По эмоциям духа чувствовалось, что ему ещё было, что сказать, но тут сзади донесся голосок Трикс:

– Слушай, Меркел, а ты научишь меня управлять упырём?

– Зачем тебе для этого Меркел? – удивился скакавший по левую руку от неё Жан. – Обратись лучше к моей сводной сестрице. Она уже десять лет, как замужем, опыт имеется.

Красноволосая хихикнула, а Мерк сказал, чуть повысив голос, чтобы ветер не заглушил его слов:

– Не уверен, что это удачная мысль. Контролирующие вампира чары тянут силы из источника некроманта. Даже не представляю, что может выйти, если связать такое заклятие с резервом Трюка. Спроси у Лиссандры, она в нежити получше меня разбирается.

– А за каким гразгом тебе упырь? – не унимался рыжий. – Тапочки по утрам приносить?

– Да нет, дурачков пугать. Вот представь себе смазливую упырицу...

– Чего представлять-то? Мне и оглянуться достаточно.

Трикс вновь захихикала, на сей раз злорадно, а до колдуна донеслось слабое дуновение чужой магии. Жан ойкнул, похоже, Лисси не пропустила его слова мимо ушей. Однако, ничего серьёзного она с ним не сделала, иначе красноволосая возмутилась бы, а не продолжила, как ни в чем не бывало:

– Так вот, представь, идёт она такая по улице, а к ней какой-нибудь молодчик подкатывает. А ты пальцами щёлк, и упырица как покажет клыки!

– Сурова ты к нашему брату, – попенял ей Жан.

– И поделом! – в голосе Трикс появилось ожесточение. – Вашему брату одного только и надо.

– Твоих руки и сердца? – попытался сгладить угол её собеседник.

– Кое-чего ниже пояса, – совсем уже мрачно откликнулась девушка.

Рыжий благоразумно умолк, прерывая зашедший не туда разговор. И правильно. Подобные темы легко выбивали Трикс из душевного равновесия.

Часа через два с половиной дорога вплотную прижалась к берегу не самой широкой, но довольно быстрой речушки. Ещё около часа они ехали вдоль неё, а затем из-за деревьев впереди показался широкий каменный мост. За ним, в некотором отдалении, на холме возвышался небольшой замок, такой аккуратненький, что походил на картинку из детской книжки. Должно быть, когда-то, в стародавние времена, его владельцы сшибали монету с каждого, кто желал пересечь здесь реку, а потом Эстия превратилась из королевства в империю, внутренние пошлины отменили и благородные йоры лишились такой чудесной возможности. Миновав мост, всадники узрели весьма занятную картину. На лугу у подножья холма собралось около сорока разумных, если считать разодетых в дорогие одежды дворян, их слуг и двоих закованных в латы мужчин, сошедшихся в нешуточном поединке. По тому, с каким остервенением эта пара орудовала тяжелыми боевыми топорами, становилось понятно, что только один из них выйдет из схватки живым.

– Поедем посмотрим! – предложила оживившаяся Трикс.

– Вы позволите, ваше высочество? – обратился Мерк к Дарину.

Принц, в свойственной ему манере, молча свернул с дороги и направил коня к месту схватки. Видимо, ему и самому было любопытно, чего там йоры не поделили, а может, он просто хотел как-то отвлечься от мыслей о новом имперском законе. Не доезжая до поединщиков около полусотни шагов, Дарин остановился, вынуждая спутников последовать своему примеру. Между тем, схватка набирала обороты. Пока что страшные по своей силе удары раз за разом соскальзывали с умело подставленных щитов и гладкой брони, но латников это, кажется, лишь раззадоривало. Мерк с уважением наблюдал за тем, как ловко они двигаются, словно не замечая тяжести сверкающих на солнце доспехов. У его прежнего господина, йора Горана, пока что не было сыновей, только дочери, поэтому колдуну не приходилось воочию наблюдать за тем, как натаскивают благородных юношей, превращая их в мастеров военного ремесла, но он понимал, что на это уходят многие годы изнурительных тренировок. Пока постигнешь премудрости конного и пешего боя, научишься ощущать латы, как вторую кожу, и освоишь все виды благородного оружия, пройдёт лет восемь, не меньше. Неудивительно, что в нынешние временя многие йоры больше времени уделяют деловым вопросам, творчеству, или же вовсе ведут разгульную жизнь. Вспомнить того же Джереми.

– Ставлю золотой на того, что с серым щитом, – подал голос рыжий.

– Принимаю! – весело чирикнула Трикс.

Мерк почувствовал, что улыбается. Ему вспомнилось то утро, когда эти двое потеряшек встретили их на окраине Сегалы. Тогда его подопечная сильно горевала об упущенной возможности отужинать в каком-нибудь элитном ресторане и требовала у него денег на карманные расходы. Он ей не отказал, в конце концов, Трикс на их общие сбережения имела не меньше прав, чем сам Мерк. И, надо признать, транжирой она не была. За всё время пути прикупила разве что крохотную черепушку какого-то диковинного зверька, да несколько раз подавала мелочь уличным жонглёрам и музыкантам.

Очередной удар пришелся по шлему фаворита рыжего. Трикс издала восторженный возглас, но пострадавший йор сумел устоять на ногах и вновь прикрыться щитом, не позволяя противнику развить успех. Тейнор пробурчал что-то о благородных придурках, занимающихся баловством, пока все нормальные воины бьются с захватчиками. Ему никто не ответил. Куда интереснее было наблюдать за контратакой серого. После пропущенного удара по голове в него словно демон вселился. Дважды его топор высек искры из доспеха врага, а на третий раз хищное лезвие вонзилось в приоткрывшуюся на миг щель между наплечником и кирасой. Рука его противника повисла плетью, оружие выпало из ослабевших пальцев, и победитель довершил начатое, врезавшись в грудь оппонента плечом. Тот повалился в траву, но серому этого было мало. Отшвырнув собственный топор, он придавил коленом грудь неподвижного врага и вогнал в узкую прорезь шлема стилет. Куда как быстрее и элегантнее, чем раз за разом рубить закованное в латы тело в попытках нанести смертельную рану.

– Кажется, мы привлекли внимание, – заметил Жан.

Мерк понимал это и без гениальных замечаний рыжего. Едва исход поединка стал очевиден, один из разодетых в меха и бархат мужчин вскочил в седло подведённой ему слугой лошади и поскакал к их маленькому отряду. Разворачивать собственных коней и бежать было бы неучтиво, поэтому принц со спутниками спокойно дождались, пока благородный йор подъедет поближе.

– Для меня честь приветствовать вас, ваше высочество, – склонил он голову, остановившись напротив Дарина. – И я рад, что мои старые глаза меня пока не подводят.

– Йор Астин, – ответил коротким кивком принц.

– Но ещё больше меня радует, – похоже, этому человеку была известна немногословность его высочества, и она его не смущала, – что слухи о вашем недуге оказались преувеличены.

– Поясните.

Мерк удивлённо глянул на Дарина. Он не ожидал, что его высочество даже в разговоре с благородными йорами будет придерживаться того же хамского тона, которым общался с сопровождавшими его чародеями. К ним приблизились ещё несколько человек из свиты или друзей йора Астина. Слуги его тоже даром времени не теряли. Павшего поединщика подняли и понесли к замку.

– До нас доходили известия, что вы тяжело заболели на пути в Сегалу, – собеседник принца откинул с лица прядь чёрных с проседью волос. – Мы опасались худшего. Вы позволите мне представить вам моих спутников?

Дарин кивнул и йор Астин поочерёдно отрекомендовал всех благородных йоров, не задерживаясь лишь на тех, кого его высочество и так знал. Дарин в долгу не остался и поочерёдно представил дворянам всех своих спутников.

– Позвольте узнать, ваше высочество, – осторожно спросил йор Астин, когда принц умолк. – Что сталось с остальной вашей свитой? Я слышал, императрица послала для вашего сопровождения гвардейский отряд на смену тем героям, что пали у реки Ом.

– Это неважно.

– Как будет угодно вашему высочеству, – на лице йора мелькнула тень недовольства, быстро сменившаяся дежурной улыбкой.

– Из-за чего был бой? – сменил тему принц.

– Барон Жеромо нанес оскорбление невесте моего сына, – благородный йор кивнул на присоединившегося к ним победителя. Уже избавившийся от шлема темноволосый юноша скромно опустил голову. Совсем ещё мальчишка, но широк в плечах и в седле смотрится настоящим гигантом. – За что и поплатился жизнью. Малоприятная история, недостойная вашего внимания, ваше высочество. Скажите, не окажете ли вы честь моему дому и не воспользуетесь ли нашим гостеприимством? Как раз подходит время обеда, а на моем столе вы найдёте яства получше, чем в любой местной корчме.

– Так я и сделаю, – к некоторому удивлению Мерка, согласился принц. – И буду вам крайне признателен, йор.

– Тогда не будем терять время! – воскликнул йор Астин, разворачивая коня.

Как только супруга владетеля, графиня Эневи, узнала, что их почтил визитом сам принц, замок уподобился гудящему пчелиному улью. Гостеприимная хозяйка ужасно расстроилась, услышав, что надолго его высочество задерживаться не планирует, но всё равно настояла на том, чтобы перед трапезой гости немного отдохнули и привели себя в порядок. Спорить с этой сердечной и в то же время твёрдой женщиной было непросто, по крайней мере, Мерк бы за это не взялся. Вот и его высочество не стал. Лёжа в горячей, пахнущей ароматическими маслами воде, колдун даже пожалел, что не додумался разжиться сменой одежды на подобный случай. В пропылённом дорожном костюме он едва ли будет смотреться уместно за графским столом. Простая, без изысков, мантия и та подошла бы не в пример лучше. Как выяснилось, хозяйка замка мыслила примерно в том же ключе. Из ванны Мерк угодил прямиком в руки слуг, подобравших ему приличную и, главное, свежевыстиранную одежду из графских запасов. Дарина эта участь тоже не миновала, а Лисси в изящном синем платье и вовсе смотрелась настоящей ледяной королевой. За это стоило поблагодарить графскую дочь, йору Кибелу, имевшую схожую с чародейкой комплекцию и уступившую ей один из своих нарядов. Больше из спутников принца в обеденном зале никого не было. Лишь звание мэтров давало Лиссандре и Мерку право сесть за один стол с благородными йорами, не оскорбив их чести. Даже Трикс, которую его высочество представил, как ученицу архимага, обедала вместе с Жаном и Тейнором в людской.

Поначалу застольную беседу в основном поддерживал граф, расспрашивая принца о подробностях меладрийской кампании. Мерк в это время активно орудовал ножом и вилкой, особо не прислушиваясь к разговору. О битве на реке Ом и неудачной осаде Тилнеры им давно уже рассказал рыжий, а детали генерального сражения, в котором пал меладрийский король, Трикс вытянула из Тейнора.

– Скажите, граф, – перехватил вскоре инициативу принц, – как вы находите новый закон?

– Честно сказать, ваше высочество, – помрачнел йор Астин, – мы не знаем, что и думать. Разве мало добрые подданные императрицы делают для победы? Разве не бьём мы захватчиков, пусть и ценой большой крови? Двое моих сыновей и дочь-чародейка воюют сейчас в Оледаро, так неужели же их усилий, вкупе с усилиями всех прочих наших воинов, будет недостаточно? За каким Шилом, простите мне мою грубость, ваше высочество, нам понадобилась помощь тёмных?

– Я рассчитывал услышать ответ от вас.

– На мой взгляд, ваше высочество, всё дело в герцогине лен Кац, – уже с чуть меньшей горячностью произнес граф. – Йора Аманда умна, в этом сходятся все, как её друзья, так и недоброжелатели, но она не военный стратег. Одного поражения под Креангом хватило чтобы… Вы же слышали об этой трагедии, ваше высочество?

– Да.

– Ну, так вот, этого поражения хватило, чтобы она испугалась. А страх ведёт к безрассудству. И безрассудство это передалось вашей царственной сестре. Беда в том, ваше высочество, что императрица не желает слышать никого кроме герцогини и, быть может, ещё своего особого советника.

Мерк напрягся, ожидая что принц сейчас выйдет из себя… обошлось. Впервые услышав о назначении нового главы ищеек, его высочество расколотил о стену кувшин вина. Случилось это в какой-то задрипаной корчме ещё в предместьях Сегалы. Тогда колдун не понял его недовольства, но позже Трикс вызнала у Жана, который в свою очередь расспросил Тейнора, что этот самый йор Гарен является фаворитом нежно любимой принцем сестры и, по мнению большинства окружающих, редкостным ослом в придачу.

– Критиковать решения её императорского величества я не могу, – продолжал делиться наболевшим граф, – но, по моему мнению, мы бы прекрасно справились и без чернокнижников.

– Так и есть, – обронил принц, отправляя в рот кусочек оленины в меду.

– Если мне будет дозволено высказаться, ваше высочество, – произнесла мягким голосом йора Эневи, – от нового закона может быть больше вреда, чем пользы. Взять нашего замкового чародея, мэтра Олсельмо. Едва до нас донеслись вести о начале войны, он без раздумий вступил в армию и сейчас, рискуя жизнью, защищает империю. Но когда он узнает о легализации тёмных, он дезертирует и покинет нашу страну, я в этом не сомневаюсь. Потому что не сможет биться плечом к плечу с кровавыми монстрами, для которых жизнь разумного существа всего лишь игрушка. И, боюсь, многие, очень многие другие поступят так же.

– Не могу их в этом винить, – буркнул граф.

– А что насчёт вас, уважаемые мэтры? – преодолев смущение перед высоким гостем, прощебетала юная Кибела. – Близка ли вам позиция мэтра Олсельмо?

– Мне, как тёмному магу, – тонко улыбнулась Лисси, прежде, чем Мерк успел открыть рот, – совсем не близка. Возможность искупить свой грех на службе её императорского величества меня только радует.

В зале установилось гробовая тишина. Стих даже стук столовых приборов. Довольная произведённым эффектом, Лисси отпила немного вина из бокала.

– Ваше высочество, – наконец медленно произнес побледневший йор Астин, – дозволено ли мне будет настаивать, чтобы эта… женщина немедленно покинула мой дом?

– Нет, – принц одарил некромантку яростным взглядом.

– Как будет угодно вашему высочеству, – с трудом выдавил из себя граф.

– Дорогой, – графиня положила ладонь на руку мужа. – Если императрица сочла тёмных достойными искупления, кто мы такие, чтобы с ней спорить?

– Пусть в таком случае ищут своего искупления на поле брани, а не за моим столом, – отрезал тот, избегая глядеть на принца и его колдунов.

– Не сомневайтесь, граф, моя коллега так и поступит, – Мерку надоело играть роль безмолвного манекена. – От себя же добавлю, что любой грешник должен иметь право на шанс загладить свою вину.

– Что, и поддавшийся? – запальчиво спросил сменивший топор на столовый нож графский сын.

Лисси фыркнула.

– Я сказал что-то смешное? – возмутился юноша.

– Напротив, йор, – Мерк незаметно пнул разошедшуюся некромантку ногой под столом. – Вы затронули весьма серьёзную тему. На мой взгляд, если дитя Гаруны начнёт питаться невинными душами, его, разумеется, нужно будет выследить и прикончить, как бешеную собаку. Но если поддавшийся одумается, отринет свой дар и употребит доступные ему силы на пользу обществу, что, собственно, в этом плохого?

– Дитя Гаруны? – удивилась Кибела. – Ни разу не слышала, чтобы пожирателей душ так называли.

– Древнее выражение, практически вышедшее из употребления, – пояснил колдун.

– Но вы, вероятно, застали те времена, когда оно было в ходу? – обратилась к нему графиня. – Простите мне моё женское любопытство, мэтр, но сколько вам лет?

– Так ли это важно? – ушёл от ответа Мерк, представляя себе, как изумилась бы йора Эневи, узнав, что самозваный архимаг много моложе её самой.

– Благодарю за гостеприимство, граф, – принц отодвинул стул и начал медленно подниматься, давая остальным время последовать его примеру, – но нам пора.

– Не пожелаете ли вы пополнить свою свиту моими людьми, ваше высочество? – от прежнего радушия йора Астина и следа не осталось. Было видно, что спрашивает он сугубо из вежливости.

– Нет, – качнул головой Дарин и направился к выходу из зала.

Действительно, к чему лишние политесы, если после того, что учудила Лисси, ещё сильней испоганить отношения с графом уже невозможно?

Прощание вышло скомканым и неловким, что не укрылось ни от приятелей Дарина, ни от Трикс. Когда стены замка остались позади, она ожидаемо полезла к Мерку с расспросами, но тот был далёк от желания удовлетворить её любопытство. Ещё не хватало болтать о случившемся в присутствии принца. Хватит с его высочества и тех переживаний, что он испытал за графским столом. А с Лисси нужно будет поговорить. Раньше она не дразнила Дарина, и Мерку хотелось бы, чтобы так было и впредь. Гордость его высочества и без того уже достаточно уязвлена тем, что он вынужден терпеть общество тёмных, являясь не столько их господином, сколько заложником. Нельзя сказать, чтобы Мерк сочувствовал принцу. Тот был для этого слишком холоден, груб и самовлюблён. Просто колдун не видел смысла заводить врагов там, где этого можно легко избежать. Кто знает, как все обернётся в будущем, и когда опрометчивый поступок отольётся тебе горькими слезами?

– Как бешеную собаку, значит?

А вот и Лисси, легка на помине. Мерк глянул на поравнявшуюся с ним некромантку. Губы её изгибались в насмешливой улыбке.

– Милая, тебе знакомо такое слово, как дипломатия?

– Дипломатия, сострадание, – мечтательно отозвалась она, – какие красивые и, главное, удобные слова, правда?

– Считаешь уместным читать мне мораль? – колдун неожиданно для самого себя начал закипать.

– Всего лишь отвечаю тебе взаимностью, дорогой. Или ты застолбил право поучать других за собой и конкуренции не потерпишь?

Мерк стиснул челюсти. Паршивей всего, что эта стерва была права. Он научился жить со своими грехами и перестал замечать их как истинный тёмный маг…

– И как истинный тёмный маг, ты пытаешься перекроить мир под себя, – внезапно вторгся дух в его ещё не оформившиеся до конца размышления. – Тебя раздражает её жестокость, и ты говоришь ей: «к ноге!». Чего тут стыдиться? Прерогатива приказывать принадлежит сильнейшему, удел остальных – подчиняться.

Волна удивления смыла разгоревшийся было в сердце Мерка гнев. Прежде наставник не раз призывал его прислушиваться к доводам разума, а теперь хочет сделать из него себялюбивого самодура?

– Другого языка она не поймет. В вашем тандеме командовать должен кто-то один и тебе решать кому достанется это право. Это не значит, что ты должен сажать её на короткую цепь, достаточно будет не проявлять признаков слабости.

От чего Брандеф только что и удержал Мерка. Иначе он начал бы огрызаться, а после неизбежно сдался бы под давлением аргументов Лисси и воспоминаний о тех мерзостях, что ему доводилось творить самому. Трудно лепить из себя моральный компас, стоя по колено в дерьме с руками по локоть в крови. Да к тому же глупо.

– Я не пытаюсь изменить тебя, Лисси, – спокойно, даже дружелюбно сказал он, всё ещё ожидавшей ответа тёмной. – Ты и так само совершенство. Но если ты ещё раз устроишь пыточную из моей комнаты или взбесишь его высочество, я вырву душу из твоего прекрасного тела, привяжу к самому крупному и красивому из своих алмазов и подарю его Трикс.

– Так чего ждать? – задорно воскликнула прекрасно слышавшая их красноволосая. – Меркел, ты же эту белобрысую знаешь, она всё равно не уймётся! А у меня как раз день рождения…

– И свой подарок ты уже получила, – Мерк поймал взгляд льдисто-голубых глаз Лиссандры. – На сегодня хватит, а там поглядим.

***

Просторная, но без лишних изысков обставленная гостиная на первый взгляд могла бы показаться пустой. Сторонний наблюдатель, буде ему привелось бы здесь очутиться, не сразу заметил бы четверых утонувших в глубоких креслах разумных, а заметив, скорее всего, решил бы, что они спят. Одетые в просторные синие мантии, каким обычно отдавали предпочтение мэтры, ведущие частную практику, люди сидели неподвижно, как статуи. Объединённые этим общим спокойствием, внешне они разительно отличались друг от друга. Коротко стриженые снежно белые волосы одного из них придавали ему сходство с люменом, контрастируя с моложавым лицом, но не светились, что легко можно было заметить в полумраке гостиной. Другой был сух, морщинист и остронос. Назвать его внешность приятной было бы трудно, особенно в сравнении с сидевшим рядом юношей, на не знавших бритвы щеках которого алел здоровый румянец. Четвёртый, с грубым, обветреным лицом, больше походил на наёмника или бандита с большой дороги, нежели на дипломированного мэтра, что не мешало ему, погрузившись в себя, упражняться в магическом ремесле, подобно остальным чародеям.

Удар грома за окном заглушил тихий стук в дверь, ручка повернулась, и на пороге появился ещё один одарённый.

– Добрый вечер, коллеги, – поприветствовал он собравшихся, направляясь к последнему свободному креслу.

– Мы заждались, Ниеро, – юноша звонко прищёлкнул пальцами и по комнате, до того освещённой лишь несколькими свечами, заплясали отсветы разгоревшегося в камине пламени. – Какие новости?

– Взяли ещё двух языков. А дворецкий Лермона запел и его слова стоят того, чтобы их услышать, – плюхнувшись на мягкое сидение, Ниеро поднял раскрытые ладони. Стоявшие на столике неподалёку бокал и бутылка вина сорвались с места и пролевитировали прямо к нему в руки.

Говард не торопил коллегу, позволяя ему насладиться сладким напитком. Как же резко все перевернулось с ног на голову. Ещё недавно тёмные вынуждены были скрываться от закона и тайком похищали разумных для своих мерзких делишек. Теперь тем же самым вынуждены заниматься те, кто всю свою жизнь посвятил борьбе с чернокнижниками, а сами они свили гнездо в императорском дворце. Однако выход из тени не только позволил им взять власть, но и сделал уязвимыми. Вся огромная, плетущаяся не один десяток лет, паутина тёмных оказалась у Говарда как на ладони. Любой, кто имел глаза, чтобы видеть и уши, чтобы слышать, отныне знал имена сановников, поддержавших новый имперский закон. К прискорбию Говарда, их оказалось немало, значительно больше, чем он ожидал. Лишь несколько по-настоящему крупных фигур продемонстрировали свой молчаливый протест, покинув имперский совет, как маркиз Стафорд, или подав в отставку, как первый ардраг. Прочие либо смирились, либо давно уже были замешаны в заговоре. Как раз сейчас архимаг и занимался тем, что отделял зёрна от плевел. До герцогов и гильдейских глав ему так просто не добраться, а вот их слуги, доверенные лица, любовницы – дело другое. Такие люди всегда знают больше, чем им, по-хорошему, следовало бы знать, и их исчезновение не вызовет такого уж большого шума. Разумеется, тёмные недоумками не были и уже осознали, что кроется за волной внезапных исчезновений, прокатившейся по столице. Ищейки роют носом землю, но пока безуспешно, спасибо её императорскому величеству, назначившей не пост их главы дурака и повесу.

Все эти мысли стремительно пронеслись в голове архимага, пока Ниеро утолял жажду. Осушив же бокал, их припозднившийся коллега снова заговорил:

– Они действительно умудрились создать разумную нежить. Прости, Говард, я полагал что в пылу схватки ты мог что-то напутать. Шавка Лермона напела мне, что почтенный батюшка нашего уважаемого председателя совета, о кончине которого официально объявили еще лет десять назад, преспокойно себе живет и здравствует, если это так можно назвать, в одном из герцогских замков. Правда, для поддержания бодрости старичку приходится время от времени сосать кровь своих служанок, но какая это, в сущности, мелочь, верно?

– Дерьмо гразгово! – озвучил их общую мысль Карджо. – Неудивительно, что эти высокородные дармоеды подставляют задницы тёмным! Будь я однодневкой и посули мне кто-нибудь вечную жизнь, я бы из шкуры вылез, чтобы её получить.

– Ещё не поздно, – с малоуместной весёлостью воскликнул Сибби. – Обратись к нашим достойным оппонентам. Кто знает, может, они не откажут.

– Благодарю покорно, – сморщил свой острый нос Карджо. – Предпочитаю умереть магом, чем жить кровососущей скотиной без дара и свободы воли.

– Насчёт свободы воли вопрос спорный, – заметил Ниеро. – Обычный упырь не в силах противиться приказу некроманта, но об этих новых мы ничего не знаем.

– По крайней мере, у них хватает мозгов убедительно имитировать свою прежнюю личность, – признал старик. – Иначе эти дворянчики вшивые не выстроились бы в очередь на пополнение их рядов.

– Насколько эти вампиры разумны, для нас не принципиально, – вступил в беседу Говард. – Важно другое. Когда-нибудь императрица подпишет ещё один указ, и кровососы, сколько бы их ни было, вылезут из своих нор и начнут управлять страной.

– А наша глупышка Кейтана станет первой и единственной бессмертной правительницей из рода Эст, – не теряя задора заметил Сибби. – Любопытно, она уже знает о своих головокружительных перспективах, или пока пребывает в блаженном неведении?

– И это неважно, – медленно произнёс архимаг, глядя в потрескивающее в камине пламя. – Вопрос в другом, что нам теперь предпринять?

– Перебить всех мы не сможем, – мрачно проворчал молчавший до того Томас. – Ищейки нас раньше накроют.

– А всех и не надо, – снова наморщил нос Карджо. – Хватит и Кейтаны с её советницей.

– И что это даст? – усомнился Ниеро. – Судя по слухам о внезапной болезни принца, распускаемым ищейками, его высочество уже тихонько приморили, чтобы он ненароком не проломил голову своей сестрице в припадке ярости. Прямых наследников не останется, но в роду Эст хватает младших ветвей. Тёмные просто заставят аристократов выбрать удобного им кандидата и приставят к нему новую няньку. На Аманде лен Кац свет клином не сошёлся.

– Если всё сделать по уму, – неприятно усмехнулся старик, – можно подложить чернокнижникам большую свинью. У нас есть кое-какие ресурсы. Распустим слух, что императрицу убили именно тёмные за то, что она отказалась подписать новый, ещё более дикий закон. Народ в это поверит. Столичная чернь поднимется и избавит нас от продавших свои задницы вельмож, а наши армейские коллеги перебьют тех тёмных, что уже присоединились к войскам. В таком хаосе заговорщики надолго забудут о попытках вернуть себе власть.

– Но это подорвёт боевой дух в армии, – резонно возразил Ниеро. – Мы рискуем подарить Эль победу и увидеть их у стен Эстолары.

– И пускай! – почти прокричал Карджо. – Пусть лучше империя рухнет, чем достанется чернокнижникам!

– К тому же, значительно дальше столицы Эль не продвинутся, – поддержал его Сибби. – Сил на зачистку всего континента у остроухих не хватит, да оно им и не сдалось. Всё, чего они хотят, это разделаться с опасным соседом.

– Тебе-то откуда знать их намерения? – Ниеро подлил себе ещё вина. – Но насчёт возможностей Эль я согласен. До королевств они уж никак не дойдут.

– А значит, уютное и безопасное местечко для нас останется, – скрипуче рассмеялся старик.

Говард поймал себя на том, что всё время мысленно зовет Карджо стариком, хотя тот был младше троих из собравшихся в комнате магов. Как много всё-таки значит внешность. Поглядишь на Сибби и увидишь мальчишку, а ведь ему, кажется, уже за сто пятьдесят. Одарённые почти всегда молодятся, особенно чародейки, но Карджо предпочёл внешность, более отвечавшую его характеру.

– Устранение императрицы – единственно верный шаг, – подвёл архимаг итог их короткому совещанию. – Но нам нужно многое подготовить.

– Лично я всегда готов, – Сибби достал из кармана и подбросил на ладони кристалл жертвы.

Как же легко он готов пустить его в ход. Или так только кажется? Сам Говард, будь он даже средненьким колдуном, а не архимагом, никогда не связал бы себя с подобной вещицей. Мысль о том, чтобы ослабеть, лишиться части резерва, вызывала у него отвращение. Предмет, с которым Сибби обращался столь небрежно, таил в себе огромную мощь и по свойствам чем-то напоминал кристалл силы. Связавший себя с таким артефактом чародей мог бесконечно сливать в него энергию из своего источника, однако забрать её обратно уже был не в силах. У поблескивающего острыми гранями тёмно-красного камушка имелось всего одно предназначение – взорваться в нужный момент, нанеся врагу непоправимый урон. Для хозяина кристалла взрыв тоже бесследно не пройдёт. На время он полностью потеряет контакт с источником, а когда силы восстановятся, их будет уже значительно меньше, чем прежде. Для решившегося на подобное мага это означало не только падение в иерархии одарённых, но и потерю нескольких десятков лет жизни. Стоит ли удивляться, что подобные артефакты почти никто не использует? Даже Говарду за всю его более, чем долгую жизнь, лишь единожды довелось видеть такой вот камушек. В империи кристаллы жертвы выращивают только по заданию Особой канцелярии для каких-нибудь диверсий или ликвидации хорошо защищённых лиц, на которых укажет императорский перст. В патриотизме и верности подписавшихся на связь с артефактами колдунов ни у кого сомнений не возникает, поэтому ищейки за ними, конечно, приглядывают, но не настолько тщательно, чтобы Сибби не сумел скрыться, получив послание Говарда. Как иронично, что герой, долгие годы готовившийся принести жертву во благо империи, намеревается собственными руками расправиться с императрицей. Правда, одних его усилий, скорее всего, будет недостаточно. При взрыве большая часть энергии впустую развеется в воздухе, как всегда бывает, когда сила не может получить оформления в виде плетения. Но и того, что останется, должно хватить, чтобы Говард сумел довершить начатое.