Приготовление завтрака оказалось для Говарда неожиданно сложной задачей. С тем, чтобы более или менее аккуратно нарезать сыр с колбасой, у него проблем не возникло, а вот подгоревшую до угольной черноты яичницу пришлось выбросить. Потратив какое-то время на изучение противно воняющей сковороды, архимаг почёл за лучшее отказаться от повторной попытки и попросту сварить яйца в кастрюле. Многого он ожидал от жизни, но уж никак не того, что на старости лет ему придётся заняться кулинарией. Слава богам, надолго вся эта возня с горшками и сковородками не затянется. В ближайшем будущем они получат весточку из столицы и смогут заняться кое-чем поважнее домашних хлопот. А пока можно и пострадать немного, конспирация того стоит. Гессел считал точно так же, и именно поэтому в крохотном загородном домике, где они скрылись после разговора с Эйзеном, не имелось ни слуг, ни даже ночного сторожа. Несмотря на это, здешние спальни, кухонька и гостиная имели вполне себе обжитой вид, никаких зарослей паутины по углам или толстого слоя пыли на полках, а дрова, свечи, и, главное, провиант были запасены впрок. Вчера задачу по обеспечению их двоих завтраком, обедом и ужином взял на себя бывший особый советник, сегодня же настал черёд архимага, и он не видел в этом ничего для себя постыдного.

Снаружи послышалась какая-то возня. Убедившись, что вода в кастрюльке выкипит еще не скоро, Говард подошёл к окну и, отодвинув вышитую голубенькими цветочками шторку, увидел ничем на вид не примечательного паренька, возившегося у коновязи. Привязав свою лошадь, их ранний гость быстро зашагал ко входу в дом и скрылся из поля зрения чародея. До слуха Говарда донёсся громкий стук в дверь. Затушив усилием воли огонь под кастрюлькой, он покинул кухню, чтобы столкнуться в прихожей с Гесселом, спешащим впустить их гостя.

– Доброе утро, мэтр, – поприветствовал его хозяин дома. – Лучше бы вам не показываться на глаза моему человеку. Поводов сомневаться в нём нет, и тем не менее…

– Я буду в гостиной, – прервал его архимаг, укрываясь под чарами невидимости, и отступая назад. Он мог позволить себе колдовать. В этом домишке, спрятавшемся от чужих взглядов в заросшем парке, детектора магии не имелось. Да и какой в нём смысл, если поблизости нет ни единого патруля стражи, чтобы услышать визг сигнализации и примчаться на выручку?

Войдя в гостиную, архимаг щелчком пальцев поджёг дрова в небольшом камине и занял кресло у дальней стены, чтобы однодневки уж точно на него не наткнулись. Долго их ждать не пришлось. Вошедший первым Гессел расположился напротив камина, а гонец так и остался стоять у двери, видимо, не смея садиться в присутствии старого лиса.

– Докладывай, – велел тот, устремляя взгляд в огонь.

– Вчера в вашем доме провели обыск. Агенты Особой канцелярии при поддержке двух десятков гильдейских магов. Искали вас и архимага Говарда лен Саль, которого обвиняют в заговоре с целью свержения императорской власти. Главным обвинителем выступает глава имперской Гильдии магов. По его словам, архимаг повредился рассудком после гибели своей дочери от рук неизвестных злоумышленников. Прошлой зимой преступники похитили Милани лен Саль и выдвинули ряд требований, на которые архимаг согласился, только бы не потерять дочь. Заложница, в итоге, погибла, после чего Говард и тронулся умом. Убедил себя в том, что в её смерти виновна некая тайная организация, давно уже исподволь управляющая всем миром, и решил уничтожить её, начав с самой императрицы, так как считает, что в империи не осталось политиков, не вовлеченных в заговор. Тайно прибыв в Эстолару, он ночью вломился в особняк рода лен Лаццо, убил несколько человек, в том числе герцога Фьерри, и затаился на время, а позже пришёл со своим планом мести к магистру Эйзену. Тот был слабее преступника и не стал пытаться его задержать, но сразу же сообщил о безумце Особой канцелярии. Теперь архимаг объявлен в общеимперский розыск. Эстолару перетряхивают сверху донизу. Преступника велено брать живым или мёртвым. Вас, йор, пока обвиняют лишь в том, что вы поверили бредням безумца и помогли ему встретиться с главой Гильдии. И тоже разыскивают для дальнейшего разбирательства.

– У тебя всё? – ровным голосом уточнил Гессел, когда гонец замолчал.

– Так точно, йор!

– Тогда пока отдохни в саду, там есть беседка. Если захочешь пить, колодец направо от дома, к нему дорожка ведёт. Иди.

Парень склонил голову и скрылся за дверью, а новоиспечённый подозреваемый по делу о государственной измене задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Как вы считаете, мэтр, – начал он, дождавшись, пока информатор покинет дом, – Эйзен нам не поверил или сам оказался заговорщиком?

– Второе, –ответил Говард, не торопясь убирать полог невидимости. – И, должен сказать, для меня это стало большой неожиданностью.

– Годы меняют людей, – философски заметил Гессел. – Что вы теперь намерены делать?

– А вы?

– Полагаю, мне пора сменить обстановку. На носу осень, а климат Эстии вреден для моих старых костей.

– Проще говоря, вы сбежите.

– Не вижу более разумного выхода из этой ситуации, – в голосе одного из некогда влиятельнейших людей империи появились странные нотки. То ли ирония, то ли печаль, Говард не разобрал. – Мы с вами, конечно, можем остаться и героически погибнуть в неравной борьбе, но какая польза от этого будет империи?

– И вас не смущает, что дело всей вашей жизни отправится гразгу под хвост?

– Делом всей моей жизни было оберегать государство и императора. Как видите, ни в том, ни в другом я не преуспел.

– Я могу воспользоваться вашим человеком, как посыльным? – Говард понял, что здесь больше не о чем говорить.

– Да, можете написать письмо, даже несколько. Я передам их ему вместе со всеми инструкциями. Домом вы тоже можете пользоваться сколько пожелаете. Какое-то время я ещё проведу в вашей компании, пока всё не уляжется, а затем отправлюсь в дорогу.

– Как вам угодно, – отрешённо сказал архимаг, покидая кресло. – Письма будут готовы в течение получаса.

Бывший особый советник не стал отвечать, да и что такого он мог сказать Говарду? Вернувшись на кухню, волшебник закончил с приготовлением завтрака и даже отнес оставшемся в гостиной Гесселу его порцию. Отказывать ему в такой малости было бы мелочно. Не чувствуя вкуса, архимаг расправился с нехитрой трапезой и уединился у себя в спальне чтобы ещё раз всё обдумать.

На время утихший гнев вспыхнул с новой силой, когда он вернулся мыслями к докладу гонца. Мало было тёмным отнять у него дочь, они ещё и разыграли её гибель, как карту в своей поганой игре! Интересно, хоть один чародей из тех, кто знал Говарда не понаслышке, поверит в придуманный ими бред? Впрочем, какое это имеет значение? Против императорского указа вера немного стоит, и им ничего не останется, кроме как присоединиться к охоте на внезапно спятившего коллегу. А он, тем временем, станет охотиться на самих тёмных. Медленно и расчётливо, без всяких экспромтов вроде вторжения в особняк Фьерри. Забавно, а ведь некогда он сам выступал за то, чтобы обязать всех гильдейских магов, без исключения, сдавать кровь в хранилища. Так было бы намного проще вылавливать ренегатов, осмелившихся заняться тёмной волшбой. Ненавидевший эту погань всей душой, архимаг и помыслить тогда не мог, что однажды сам станет объектом охоты и будет благодарить богов за то, что его предложение не получило широкой поддержки и было отклонено. В результате всё осталось как было. Образцы крови изымали исключительно у тех колдунов, кто запятнал свою репутацию каким-либо преступлением, а Говард к таким, естественно, не относился и теперь мог не боятся, что имперские маги отыщут его по волшебному компасу. Архимаг щёлкнул пальцами, призывая маленькое золотое солнышко. Ему предстояло написать два письма, одно своим сторонникам в Эстоларе и второе одному человеку, без помощи которого он, до сегодняшнего, дня надеялся обойтись. Быть может, Гесселу их борьба и кажется бессмысленной, но Говард так легко не сдастся и ещё сумеет удивить как старого лиса, так и уверившихся в своей победе тёмных.

***

В сознание Лени ворвался оглушительный стук, а вместе с ним и омерзительная головная боль, пульсирующая в такт каждому новому удару. С трудом разлепив глаза, он приподнялся в постели, нашарил взглядом держащуюся на последнем честном слове дверь и, откашлявшись, прохрипел:

– В чем дело?!

– Мы через десять минут выезжаем! – по голосу Алисы было ясно, что она с радостью ворвалась бы в номер и стащила его с перины волшебным арканом. Хорошо, что здравомыслие в ней пересилило раздражение, и она не захотела разбираться с хозяином из-за выбитой двери, и вдвойне хорошо, что Лени не забыл её вчера запереть.

Увы, этим приятные новости и исчерпывались. Судя по, с позволения сказать, личику зашеборшившейся у него под боком девахи, и по тому, как раскалывается башка, вчера он изрядно так перебрал. М-да, нехорошо получилось. Ведь зарекался же! Не тратя больше времени на пустые размышления, Лени погрузился в слияние и разогнал по телу энергию, заодно послав в голову несколько целительных импульсов. Полностью ситуацию это не исправит, но некоторое облегчение принесёт. И на том спасибо. Вернувшись в тело, горе гуляка поморщился от нового приступа боли и начал выбираться из-под одеяла. Алиса его не торопила, должно быть, сочла свою миссию выполненной и ушла собираться. Шил, он ведь даже позавтракать не успеет! И чего ей было не разбудить его минут на двадцать пораньше? Ясное дело, взбесилась, вот и пришла, когда времени уже почти не осталось. Алису можно было понять. После всего случившегося за последний год Лени твердо пообещал и ей, и себе больше не налегать на спиртное, но порой мрачные мысли накатывали с такой силой, что хоть в петлю лезь. Вот он и не сдержался, когда их отряд впервые за целую неделю добрался до более-менее приличного городка, где можно было и на ночлег нормально расположиться, и пару-тройку бутылок вина достать. Зря, конечно. Толку от этого никакого, а Алиса с ним теперь ещё дня три разговаривать не будет.

Вылакав до последней капли предусмотрительно оставленный на прикроватном столике кувшин пива, чародей немного пришел в себя и начал поспешно собираться в дорогу.

– А деньги? – верно истолковала его телодвижения вольготно устроившаяся в постели шлюха.

Деньги ей подавай! Ещё раз оценив внешние данные своей вчерашней избранницы, Лени пришёл к выводу что это она, по-хоршему, ему доплатить должна. Компенсировать, так сказать, моральный ущерб. К тому же не факт, что он не расплатился с этой красоткой ещё вчера. Ладно, чего из-за одной серебрушки трястись? Большего она уж точно не стоит. Вытащив из вороха сваленных на полу тряпок кошель, и про себя порадовавшись тому, что его пассия не проснулась раньше и не смылась с ним вместе, Лени швырнул на кровать серебряную монету и продолжил сборы. Голова при этом исправно ныла, отзываясь глухой болевой вспышкой на каждое резкое движение. Не выдержав этого издевательства, маг приглушил боль, наплевав на последствия. Ну, будет он какое-то время туповатый и вялый, так что с того? Ему сейчас не экзамены на звание мэтра сдавать предстоит, а в седле трястись. Жаль, нет такого плетения, которое успешно глушило бы похмелье без побочных эффектов. И, скорее всего, никогда не будет. Проблема-то актуальнейшая, но за всё время существования магической науки никто её так и не решил. Удостоверившись в том, что он ничего не забыл, Лени покинул комнату, не прощаясь со шлюхой, сбежал по лестнице в общий зал и вышел во двор, где его ожидали коллеги. Пробурчав что-то вроде пожелания доброго утра и скользнув взглядом по демонстративно глядящей в другую сторону подруге, Лени вскочил в седло подведённой к нему конюхом лошадки, и их маленькая кавалькада выехала на мощёную серым булыжником улицу. По правде сказать, Лени не помнил, как отсюда добраться до нужных им ворот, но от него этого и не требовалось. Впереди всех, уверенно держась в седле, ехал Альтиф, время от времени поворачивая своего коня в нужную сторону, и остальным нужно было всего лишь следовать за ним. Прохожие им на пути почти что не попадались. Магистр Ревел гнал вверенных ему магов с утра и до поздней ночи, так что в путь они всегда отправлялись с восходом солнца. Те же из горожан, кого дела выгнали из дому в такую рань, провожали одетых в дорожные мантии верховых долгими взглядами, в которых читались надежда и вера в силу империи и её главных защитников. Лени даже не нужно было оглядываться, чтобы лишний раз убедиться в этом. Он и сам чувствовал то же самое. Когда до Сегалы докатились вести о нападении Эль, все сперва были в шоке, от самого последнего нищего, чудом избегавшего встречи с работорговцами, и до бургомистра. Никто просто не мог поверить, что у кого-то хватило смелости бросить вызов Людской империи впервые за несколько сотен лет. Потом пришло осознание нависшей над отчизной опасности, ведь это вам не разборки с очередным западным королевством и не какой-нибудь бунт рабов. Об Эль было известно немногое, всё больше сказки да суеверные байки, но все отлично знали, что остроухих много, они сильны, а занимаемая ими территория, если и уступает имперской размерами, то ненамного. На спешно организованные призывные пункты повалили сотни, а затем и тысячи добровольцев. Лени с Алисой пришли одними из первых, не дожидаясь персональных повесток от имперских вербовщиков. Трусливо прятаться, когда родине угрожает опасность, друзья не собирались, а если уж воевать, то лучше вместе, в одной боевой связке. Все одногруппники Алисы, с которыми Лени прежде был почти незнаком, посчитали так же и тоже попали в первую волну добровольцев. Таких, как они, мэтров, обучавшихся в академии для повышения ранга, или же тех, кто попросту бил баклуши, как сам Лени, вербовщики принимали с большой охотой. Другое дело маги, делающие что-то реально полезное, вроде преподавателей или работников Имперского сыска. Этих, при всём желании, со службы поголовно не выдернешь. Однако мобилизация одарённых, объявленная императрицей, вовсе не просто так называлась всеобщей. Под неё подпадали даже мэтры пятой ступени, слабосилки, от услуг которых имперская армия отказалась ещё лет сто пятьдесят назад. Решать боевые задачи наравне с более сильными коллегами они, и впрямь, не могли, зато их было довольно много и в трудный момент от такого подспорья отказываться было бы глупо.

Изначально Лени думал, что всех магов прикрепят к формирующимся в Тигарино частям и уже в их составе перебросят на восток, но всё сложилось иначе. Как бы там ни шли дела у имперских войск на границе, мэтры им нужны были как можно скорее, поэтому всех мобилизованных одарённых по-быстрому собирали в самостоятельные отряды, выделяли им деньги на дорогу и отправляли на сборные пункты в Эстии, откуда их уже централизованно разошлют, куда требуется. В составе группы, доверенной магистру Ревелу, насчитывалось двести семнадцать одарённых, и они уже много дней скакали, не жалея лошадей. Иногда ночевать приходилось в крестьянской избе, а иногда и под открытым небом. Последнее, что заботило командира, это комфорт подчинённых. Да и как иначе, когда каждый день на счету? Чем раньше одарённые насытят воюющие с остроухими части, тем меньше погибнет подданных её императорского величества, причём не только солдат. По мере того, как отряд продвигался на восток, чародеи узнавали всё больше и больше о том, что творят на имперских землях непрошеные гости, и от этих подробностей руки сами собой сжимались в кулаки. Поганые твари истребляли всех на своём пути, не щадя вообще никого, ни стариков, ни детей, ни женщин. Эта невиданная доселе жестокость наглядно давала всем и каждому понять, что враг напал с одной единственной целью – навсегда уничтожить угрозу в лице империи, а может, и вовсе извести всех людей, люров и люменов на корню. Насколько знал Лени, никто и никогда ещё так не воевал. Даже тёмные маги, в древности возглавлявшие некоторые государства, не видели смысла в превращении густонаселённых земель в выжженную пустошь. Какой в этом прок, если захваченная территория не сможет в будущем дать ни налогов, ни жертв для бесчеловечных экспериментов и ритуалов? Однако таинственных Эль подобные вопросы не волновали. Они пришли не захватывать, а разрушать. И лично Лени сделает всё возможное, чтобы не только вышвырнуть выродков с имперских земель, но и дать им испить ту же чашу, что они уготовили сотням тысяч ни в чём не повинных разумных.

За этими невесёлыми мыслями он и не заметил, как их отряд выехал за ворота, чтобы присоединиться к уже выстроившимся в длинную шеренгу всадникам, ночевавшим в других гостиницах и на постоялых дворах и явившихся к месту сбора раньше них. Альтиф, взявший на себя негласное руководство их крохотным подразделением, подъехал к магистру Ревелу и кратко доложил об их прибытии.

– Ещё трое где-то застряли, – услышал Лени недовольный голос командира, – и у нас нет времени их дожидаться. Догонят. Рысью марш!

Последние слова магистр прокричал так, чтобы его было слышно даже в конце шеренги, и, развернув коня, направил его вперёд. Будь его воля, он бы, наверняка, бросил отряд в галоп, и Лени в душе полностью разделял нетерпение командира. К сожалению, лошади такой скачки долго не вынесут, а загнать их до смерти и брести дальше пешком было бы не лучшим решением.

Их компания пристроилась вслед за магистром, прочие тоже не заставили себя ждать.

– Ну, как ты? – неловко поинтересовался Лени, поравнявшись с Алисой.

Девушка сделала вид, что рядом и вовсе никого нет. Как глядела Альтифу в спину, так и глядит. Что ж, ожидаемо. В следующий раз головой думать надо, а не наливаться дешёвым пойлом до потери пульса. Алиса ведь не из вредности дуется, а только оттого, что за него, дурака, беспокоится. Думает, опять взялся за старое. Вздохнув, чародей отвернулся от подруги и начал формировать перед внутренним взором плетение огненного столба, в красках представляя, как тот вырывается из земли, сжигая сразу нескольких остроухих. Скорее бы…

Надо полагать, прочие маги занимались ровно тем же самым. Настоящему одарённому магическое конструирование никогда не надоедает. Так прошло около трёх часов. Встречные путники и возничие поспешно уступали дорогу боевым магам, стремящееся в зенит солнце било в лицо, вынуждая щурить глаза, а одно плетение в мыслях Лени закономерно сменялось другим. Не удивительно, что опасность он благополучно проморгал. Только и успел, что почувствовать, развернувшийся над головой защитный купол, а в следующий миг едва не ослеп от ярчайшей вспышки. В уши ворвался рёв пламени, сзади дохнуло жаром и послышались истошные вопли. Вбитые со студенческой скамьи рефлексы не подвели. Ещё ничего толком не понимая, Лени сформировал собственную защиту, прикрыв заодно и Алису. Испуганно взвившаяся на дыбы коняга в этом не помогала. Пришлось приложить усилия, чтобы удержаться в седле. Кое-как усмирив испуганно дрожащую кобылу, чародей бросил быстрый взгляд за плечо, пытаясь оценить их потери, но увидел только взвивающийся до самых небес огонь. По обеим сторонам от дороги тоже всё полыхало. Чувствуя, что купол магистра всё ещё действует, Лени поспешно призвал магический ветер, желая избавиться от этого огненного капкана. Поначалу вышло хреново, совладать с драконьим пламенем, – это вам не охапку дров погасить, но на помощь магу быстро пришли остальные. Со всех сторон повеяло чужой волшбой и неукротимая на первый взгляд стихия сперва припала к земле, а затем и вовсе сдалась, выпуская укрытых щитами всадников из своей хватки. Времени снова глянуть, как там дела у коллег, не было. Лени уже шарил взглядом по безоблачным небесам в поисках врага. Гразгово семя, чёрный! Где ж они так нагрешили-то? Гигантская рептилия как раз зашла на второй круг, чтобы по новой накрыть тракт волной пламени. Какой-то придурок врезал по твари молнией, угодив точно в морду. Ему бы мозгов столько же, сколько меткости, цены бы такому кадру не было! Предоставив защиту оравшему что-то Ревелу, Лени швырнул вовремя всплывшее в памяти плетение в землю в десятке шагов от себя. Та послушно вспучилась, но наружу не показалось ни единого каменного шипа. Энергии надо больше, видимо, тут твёрдые породы глубоко залегают. Всё вокруг снова вспыхнуло, будто маги оказались посреди озера огненного масла, куда по неосторожности уронили факел. Кобыла под Лени заржала и вновь встала на дыбы. Она бы и понесла, да некуда, впереди другие всадники, а по бокам огонь, к тушению которого Лени тут же и приступил, присовокупив свои усилия к тем, что прикладывали коллеги. Главное, чтобы до ящерицы не дошло, что вторая атака не удалась, и она не принялась пикировать, выхватывая жертв пастью и лапами. В таком случае щиты окажутся бесполезными. С этой мыслью чародей швырнул в землю сразу два плетения, до краёв напитанных силой. Кое-кто его даже опередил, в поле зрения мага попал с десяток длинных каменных шипов, но он не стал воровать чужой боезапас. Вырвав волшебным арканом один из собственных сталагмитов, Лени сплёл драконью пращу и вновь задрал голову в поисках цели. Об Алисе маг в этот момент не тревожился. Девушка была рядом с ним и как раз запустила в небо свой первый снаряд. Проследив за его полётом, колдун углядел крылатый силуэт, стремительно приближавшийся к ним. Уверенный в своей неуязвимости монстр, похоже, решил жечь магов до тех пор, пока у них не истощатся резервы, чтобы потом отведать свежеподжаренного мясца. Поглядим ещё, кто кого будет жрать! Хищно оскалившись, Лени направил пращу на дракона и выстрелил, метя прямо в рогатую башку. Хорошо было бы проломить твари череп и прикончить одним попаданием, пока она не сообразила, что добыча способна дать отпор, и не надумала поискать кого-нибудь послабее. Если бы у Лени было в этот момент время на самоанализ, он бы, наверное, подивился собственному хладнокровию. Правда, и оно дало трещину, когда его шип, вместе с ещё несколькими, просвистел мимо уже раскрывшего пасть чудовища. Ругнувшись, колдун выворотил из земли второй шип, не желая признавать, что времени на ещё один выстрел не хватит, однако новой волны огня не последовало. Над самыми их головами мелькнула огромная тень, а спустя несколько секунд земля позади содрогнулась от сокрушительного удара. Нашёлся-таки в отряде один меткий стрелок. Забавно выйдет, если это тот самый метатель молний. От осознания победы в голове будто что-то щёлкнуло. Звуки стали резче и чётче, а в нос ударило отвратительной вонью горелой плоти и спёкшейся до зеркальной гладкости почвы.

– Цела? – задал он Алисе, пожалуй, самый идиотский вопрос из возможных.

– Нет, умник, пала смертью храбрых! – огрызнулась девушка и быстро коснулась рукой головы его кобылы. Та вздрогнула всем телом, а Лени успел заметить, как в её мозгу развеиваются остатки какой-то дряни. Как видно, Алиса под шумок что-то сделала с их лошадьми, чтобы те не вышвырнули хозяев прямо в бушующее по обочинам дороги пламя. Слава Юру, остальным было не до них, а то у неё могли бы возникнуть серьёзные проблемы.

– Построиться в шеренгу! – раздался усиленный магией голос Ревела.

Лени приказ сперва показался странным, с его точки зрения, для начала надо было оказать помощь раненым, но, оценив оставшееся за ними поле боя, он понял, что помогать тут некому. Подвергшиеся атаке маги либо отделались легким испугом, в том случае, если успели выставить достаточно прочный и притом огнеупорный щит, либо превратились в груды прожарившегося до самых костей мяса. У невесть откуда взявшейся ящерицы были все шансы уничтожить отряд первой же струей пламени. Если бы не магистр, вовремя поднявший голову к небу и прикрывший авангард колонны барьером… Лени поёжился, хотя по его спине градом катился пот. Схватка выдалась жарковатой, причём во всех смыслах. Направляя свою кобылу в сторону поспешно формирующейся шеренги, волшебник ещё раз оглядел дорогу, задержав взгляд на пропахавшей широкую борозду в земле туше дракона. Ну да. Пару десятков всадников прикрыл Ревел, те, что скакали ближе к хвосту, вовремя почуяли его волшбу и грамотно защитились от негаснущего огня, а вот бедолагам, что ехали в центре колонны, не повезло. Слишком уж быстро летела тварь, у них не было времени среагировать, и, в результате, имперская армия лишилась добрых трёх десятков боевых магов. Ещё штук пять из хвоста колонны погибли, вероятно, из-за того, что неправильную защиту поставили и в итоге запеклись в ней, как яйца в скорлупе, вместе со лошадьми.

– Какого гразга он вообще на нас налетел? – негромко осведомился Винко, один из сокурсников Алисы, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Гор поблизости нет, – заметил на это Альтиф. – Старый, наверно, был. Отбили у него территорию, вот и шарахался по Акронису в поисках, чем-бы перекусить. А тут мы.

– А может, взбесился? – неуверенно уточнил Шеир.

– Ты чем на парах слушал? – фыркнула Нея, – Бесятся они, когда разумные разоряют их кладки, и тогда уж кидаются на всех, кого видят. Он бы, пока сюда долетел от ближайших гор, раз десять нарвался. Верно Альтиф сказал, он просто жрать захотел вот и кинулся.

Лени мысленно согласился с коллегами. Скорее всего, рептилию действительно согнали с насиженного места молодые да ранние, и она скиталась, подъедая время от времени невезучих путников или выведенный на выпас скот. И много бы ещё бед натворила, не окажись поблизости отряда имперских магов. Ничего удивительного в том, что дракон их не испугался, не было. Эти создания в принципе не отступали ни перед кем, кроме более сильных собратьев, поскольку эбеново-чёрная чешуя давала им полный иммунитет к магии. Но это только если бить напрямую. Иное дело – выпущенная из драконьей пращи каменюка. Потому и пытали их в академии этим до ужаса громоздким заклятием, а потом ещё и зачёт по нему сдавать заставляли. Правда, мага-одиночку никакая праща не спасёт. Не станет дракон жечь такого огнём, просто спикирует и цапнет когтями, мгновенно пробив любую защиту. Казалось бы, сами боги велели отлавливать чудищ ради их бесценных шкурок и прочих трофеев, но на практике всё это могло сгодиться разве что для частной коллекции. По неизвестной причине чудесные свойства драконьих останков куда-то выветривались почти сразу же после гибели монстра. По мнению Лени, оно и к лучшему. Много ли радости, если даже самого сильного архимага, или там монаршую особу под прикрытием магистра-телохранителя, сможет прикончить любой желающий, разжившийся стрелой с чёрным наконечником?

– Мэтр Нея! – рявкнула тем временем его соседка справа.

– Мэтр Лени! – поспешил присоединиться к ней колдун, обратив взгляд на подъехавшего магистра. Выстроив подотчётных ему волшебников в шеренгу, он устроил перекличку и теперь отмечал каждое имя в своей записной книжке.

Проехав мимо, Ревел дождался реакции Алисы, Винко и Алтифа с Шеиром, оказавшихся в самом конце, перевернул страницу и начал что-то быстро записывать. Надо признать, наездником он был отменным. Обе руки заняты, лошадью управляет одними ногами, и та послушно следует туда, куда прикажет хозяин. Лени так тоже умел, его, как благородного йора, с детства обучали верховой езде, а вот Алиса без поводьев и такой-то матери с трудом могла добиться чего-либо от своей кобылки. Ничего, время научиться у неё теперь будет.

– Вот список погибших, – отрывисто сказал Ревел, вырвав, наконец, исписанный листок и отдав его ехавшему за ним мэтру, которого он выдернул ещё из самого начала шеренги. – Доставишь его обратно в город. Пусть магистрат позаботится о телах, известит, кого надо, в Сегале и прочее. Если начнут артачиться, пригрози трибуналом. Не оскудеет городская казна от таких издержек.

– Позвольте, командир, – из каких-то непонятных соображений влез Винко. – Не лучше ли нам всем вернуться, доставить мертвых и…

– Молчать! – рявкнул на него магистр. – И не «позвольте», а «разрешите обратиться»! Каждая потерянная нами секунда стоит крови имперским солдатам, сражающимся с врагом! – теперь голос его звучал ещё громче, чтобы слышали все волшебники. – Поэтому вперёд!

С этими словами он сунул свою книжку в седельную суму и направил коня на восток, прочь от оставшихся позади мертвецов и перегородившей дорогу драконьей туши.

Алиса и Лени последовали за ним одними из первых и переглянулись уже на скаку. В глазах подруги он не увидел прежнего раздражения, разве что только лёгкие его отголоски. А ещё полное согласие с мнением командира, которое чародей разделял и сам. Да, неприятно так вот бросать тела бывших товарищей, но, возвратившись в тот безымянный, во всяком случае, таким он остался для Лени, городок, они потеряют целый день, чего допустить было никак нельзя. Их задача слишком важна, а остроухие сами себя не прикончат.