– Войдите! – велел Говард, услышав стук в дверь.

– Прошу прощения, мэтр, – на пороге появился дворецкий, – Йор Гессел приглашает вас к себе в кабинет.

– Приду через пять минут, – негромко ответил чародей, ни на миг не отрываясь от работы над сложнейшим плетением. Доступная лишь его внутреннему взору вязь энергетических линий продолжала мерно пульсировать, словно живое сердце, с каждым тактом обретая всё большую насыщенность и объём так, словно никто и не отвлекал чародея от его творения. Пожалуй, на его месте даже магистр не удержал бы подобные чары, да что там, он бы их и сформировать не сумел. Когда-то давным-давно эта мысль, пожалуй, потешила бы тщеславие Говарда, но сейчас он отбросил её, как несущественную, и сосредоточился на другом.

Похоже, Гесселу всё же удалось чего-то добиться. В последние недели Говард уже не возлагал на бывшего особого советника никаких надежд. После отставки своего заместителя старый лис окончательно утратил влияние на ищеек, а вместе с ним и ресурсы, необходимые для охоты на тёмных. Теперь, когда Особую канцелярию возглавил фаворит императрицы, человек, со слов Гессела, никчемный и сведущий исключительно в постельных делах, архимаг мог полагаться лишь на себя и на тех, кто не побоится вытравить из империи поразившую её гниль. Главное в таком деле не сбиваться с шага на бег. Излишняя спешка легко может всё погубить, особенно сейчас, когда не знаешь наверняка кто враг, а кто друг. Посему он действовал осторожно, просеивая кандидатов в помощники, будто старатель, выискивающий золотые крупинки в речном песке. До некоторых адресатов его письма ещё не дошли, другие уже прибыли в столицу и затаились, ожидая дальнейших распоряжений. Правда, многие, очень многие отправились на войну. Говард ощутил лёгкую досаду, не отразившуюся, впрочем, ни на его лице, ни на создаваемых им чарах. Эта война всё существенно усложнила. Кажется, шиловы Эль твёрдо вознамерились стереть сильнейшую державу Акрониса в порошок, не считаясь ни с какими потерями. И их упорство, как это ни печально, открывало перед заговорщиками непаханое поле возможностей. Говард догадывался, чем в скором времени всё это кончится, и Гессел придерживался схожего мнения, что, однако, не помешало ему ненавязчиво предложить своему гостю оставить на время возню в столице и присоединиться к Первой армии. Или же к Третьей. Дела, судя по донесениям, что в Оледаро, что в Артино, шли паршиво. На счету был каждый одарённый, что уж говорить об архимагах, и, при иных обстоятельствах, Говард без колебаний встал бы на защиту империи, но сейчас он предпочел бы увидеть её в руинах, нежели в лапах тёмных. Его решительный отказ бывший глава ищеек воспринял спокойно, так, будто на иное и не рассчитывал. Они остались союзниками, и Говард по-прежнему пользовался гостеприимством старого лиса, хотя в их отношениях с тех пор и появился некоторый холодок. Последнее архимага нисколько не волновало. Дом бывшего особого советника полностью устраивал его в качестве временного укрытия, и он уже долгое время не покидал свою комнату, работая с чарами в ожидании, когда пройдёт пора вынужденного бездействия.

Наконец плетение было готово. Напитывать его силой волшебник не стал, чтобы не активировать защищавший дом детектор магии. Полюбовался несколько секунд творением рук своих и развеял без всякого сожаления. Поднявшись с кресла, он направился к двери, бросив на ходу беглый взгляд в зеркало. Давняя привычка тщательно следящего за собой человека. Никаких изъянов он там не увидел, если не считать таковым изрядно потяжелевший за последние месяцы взгляд. Уже выходя в коридор, Говард поймал себя на мысли, что не может вспомнить, когда в последний раз улыбался.

– Будьте добры, присаживайтесь мэтр, – сухо произнёс Гессел, едва волшебник вошёл в кабинет. – Боюсь, у меня для вас скверные новости.

– Я весь внимание, – Говард не замедлил воспользоваться приглашением, отметив про себя, что его собеседник напряжён, как натянутая тетива боевого лука.

– Я нашёл Демиша, – старый лис скомкал в ладони какой-то листок и быстрым движением отправил его в корзину для бумаг. – В императорском дворце. Позавчера он появился там вместе с йорой Амандой лен Кац и с тех пор повсюду сопровождает её в качестве телохранителя. Уже второго, с учётом того, что при герцогине и раньше состоял маг-охранник.

– И вам эта новость кажется скверной? – приподнял бровь архимаг. – На мой взгляд всё с точностью до наоборот. Ранее мы не знали, на чьей она стороне, теперь знаем.

– Мы не можем быть уверены наверняка, – заметил Гессел, – быть может, советница императрицы не знает, чьими услугами пользуется.

– Сомневаюсь в этом. При найме тёмный обязан был предоставить разрешение на работу от Гильдии магов, которого у него быть не может. Но даже если предположить, что он подделал бумаги, это ничего не меняет. Под влиянием псионика герцогиня, так или иначе, начнёт плясать под дудочку ковена, а через неё они доберутся и до императрицы.

– Это меня и тревожит. Похоже, тёмные уверены в том, что держат нас всех за горло. Они даже не видят особой нужды скрываться. Можете себе представить, этот Демиш даже другого имени брать не стал. Так всем и представляется, словно и не его вовсе мои… бывшие люди ищут по всей империи.

– Понимаю и разделяю вашу досаду, – говоря это, архимаг вовсе не кривил душой. – Но, по-моему, нахальство тёмных нам только на руку. Надо разузнать всё, что можно, о перемещениях герцогини и найти подходящий момент для удара.

– Это исключено. Аманда практически не покидает дворец, а если и делает это, то под серьёзной охраной. Я нисколько не сомневаюсь в ваших силах, мэтр, но взгляните фактам в глаза. Единожды вам удалось успешно уколоть заговорщиков, потому как они ничего подобного не ожидали. Сейчас они знают, что в Эстоларе у них есть враг, более того, прекрасно осознают, от кого именно ждать атаки. – Бывший глава ищеек умолк, вероятно, не желая разжёвывать и без того очевидные вещи.

Говард и сам понимал, что его инкогнито лишь иллюзия. Кем-кем, а идиотами их противники точно не были и наверняка легко связали нападение на особняк лен Лаццо с его исчезновением из Сегалы. Надо думать, внезапное появление Демиша – это не оплошность почувствовавших свою безнаказанность тёмных, а намеренная провокация. Умом Говард это понимал, но жажда мести побуждала его к активным действиям.

– Более того, – продолжил Гессел, выдержав необходимую паузу, – в данный момент, гибель Аманды лен Кац может серьёзно навредить империи. Если я верно оцениваю влияние наших заговорщиков, им не составит труда подыскать для императрицы другого советчика. И он может оказаться куда как менее сведущ в государственных делах. Это ослабит трон и приведёт к ещё большим потерям в и без того нелёгкой войне.

– Могу вас уверить, владычество тёмных положит конец государству гораздо вернее вторжения остроухих, – неприятно улыбнулся архимаг. – Но вы правы, вторая моя попытка проредить их ряды легко может провалиться. А значит, мы будем действовать по-другому.

Гессел промолчал, давая Говарду возможность продолжить, и тот не заставил себя долго ждать.

– У нас ещё есть возможность решить это дело малой кровью. Достаточно лишь заручиться поддержкой Гильдии магов. Именно от её усилий зависит, выстоит ли империя, и, если магистр Эйзен потребует срочной аудиенции, императрица не сможет ему отказать. Останется только открыть Кейтане глаза, благо псионик до неё ещё не добрался. Ранее я не рассматривал такую возможность всерьёз, сейчас же заговорщики сами вручили нам карты в руки. С тем, чтобы установить личность Демиша, проблем не возникнет, а игнорировать появление тёмного колдуна в своем ближайшем окружении императрица никак не сможет.

– Это… может сработать, – признал его собеседник после недолгих раздумий. – Однако я слышал, у вас с главой Гильдии имелись некоторые разногласия.

– Не настолько существенные, чтобы стать препятствием в подобной ситуации, – покачал головой архимаг. – Личная неприязнь не помешает Эйзену исполнить свой долг, а нашего с вами авторитета, подкреплённого показаниями, данными под детектором лжи, с лихвой хватит чтобы его убедить.

– А вы не думаете, что он сам может участвовать в заговоре?

– Такой риск, конечно же, есть, – не смог не признать Говард, – но, насколько я его знаю, это маловероятно. А вы как считаете?

– В целом, так же, – уже без всяких раздумий ответил бывший особый советник, прекрасно знакомый с личными делами влиятельнейших разумных империи. – Что ж, положимся на интуицию и будем надеяться, что она нас не подведёт. Дайте мне только кое-что подготовить, и уже завтра вечером мы встретимся с главой Гильдии.

– Прекрасно, – вместо того чтобы встать, архимаг сцепил пальцы в замок, давая понять, что разговор еще не окончен. – Могу я узнать, что именно вы намерены подготовить?

– Интуиция интуицией, – без тени эмоций обронил Гессел, переведя взгляд на забарабанившие по оконному карнизу капли дождя, – а я не привык пускать что-либо на самотёк. Полагаю, после визита к магистру, нам следует на время покинуть столицу. Вы же сумеете в случае чего обнаружить слежку и избавить нас от нежелательного внимания?

– Разумеется, – слегка нахмурился чародей, – но я рассчитывал присутствовать при разговоре с императрицей.

– Слишком рискованно, – Гессел твёрдо встретил взгляд собеседника. – Да и какой в этом прок? Для Кейтаны ваше имя мало что значит, более того, вы попали в немилость к её отцу, и поверьте, при ней найдутся те, кто не преминёт об этом упомянуть. Пусть уж лучше беседу с императрицей возьмёт на себя мэтр Эйзен. Он умеет быть убедительным. А когда в Эстоларе начнутся чистки и её величеству потребуются сильные маги, вы будете тут как тут.

– Хорошо, – согласился Говард, умело скрывая раздражение, нараставшее по мере того, как старый лис говорил. В его словах был резон, этого не отнять, но как же чародею претила мысль отдать всё дело в чужие руки. Тем паче, в руки старого недруга. Ну что ж, он сам это предложил, а упрямство при встрече с разумными доводами это не та роскошь, которую Говард привык себе позволять.

Скупо кивнув хозяину кабинета, архимаг встал и неторопливо направился к себе в комнату. У него вновь появилось свободное время и его имеет смысл провести с пользой.

На встречу с гильдейским главой они отправились, когда прохладная летняя ночь уже опустилась на Эстолару. Поданая к дверям дома карета надёжно скрыла лицо и, что гораздо важнее, ауру архимага от взглядов припозднившихся горожан и гостей столицы. Уместная предосторожность, учитывая, что даже в столь поздний час прохожих на улицах было с избытком. Было бы опрометчиво привлекать внимание случайно встреченных по пути одарённых. Здание Гильдии, где их ожидал магистр, сейчас уже должно было пустовать, если не считать охраны да пары-тройки ночных дежурных. Говарда это вполне устраивало. Ещё не хватало наткнуться на кого-то из старых знакомых. Встречи с одним, видят светлые боги, ему будет более чем достаточно.

В пути оба они не проронили ни слова и так же молча проследовали за ожидавшим их клерком, оставив карету на площади, раскинувшейся перед резиденцией Эйзена. Надо сказать, она производила определённое впечатление. Здание было отстроено совсем недавно, по меркам одарённого и вовсе вчера, и если чем-то и уступало императорскому дворцу, то разве только размерами. Попетляв немного по роскошно убранным, застеленным мягкими коврами коридорам, провожатый вывел визитёров к круглому помещению, где брала своё начало мраморная винтовая лестница. Долгий подъём ничуть не удивил ни архимага, ни его спутника. Оба они были прекрасно знакомы с предпочтениями хозяина всего этого великолепия. Возможно, кому-то слово «хозяин» могло бы показаться неуместным, ведь, по сути, Эйзен был, пусть и высокопоставленным, но чиновником, таким же, какими совсем недавно были и его гости, однако, по мнению Говарда, оно подходило как нельзя лучше. Пост главы имперской Гильдии магов являлся желанным трофеем для сотен одарённых из тех, кого политические интриги волнуют больше научных опытов, и, если уж кому-то удавалось его добиться, то зачастую он до конца дней своих оставался на этой вершине. Немного история знала примеров, когда такие счастливчики допускали непростительные ошибки и впадали в немилость.

– Вас ожидают, – вежливо поклонился клерк Гесселу, когда лестница наконец кончилась и они оказались в уютно обставленной комнате, освещённой несколькими разноцветными кристаллами, подобно деревьям растущими в больших кадках. – Ваш спутник может подождать здесь.

– В этом нет нужды, – отмахнулся старый лис, уверенным шагом направляясь к широким застеклённым дверям, расположенным в противоположной стене.

Говард последовал за ним, подавив лёгкое искушение приструнить наглого писаришку.

– Позвольте! – раздалось у них за спиной, однако они уже ступили на широкий балкон с ажурными, почти что воздушными бронзовыми перилами, ничуть не мешавшими наслаждаться открывавшимся с башни видом. Тут всё уже было готово к приёму гостей. Вернее, одного гостя. По обе стороны от круглого столика с бутылкой вина, парой бокалов и сладостями, стояли два кресла, в одном из которых с немалым удобством расположился глава имперской Гильдии магов.

– Светлые боги! – всплеснул он руками, едва увидев Говарда. – Гессел, друг мой любезный, почему же вы не сообщили, что явитесь не один? Ах, какая досада!

Он взглянул на виновато мявшегося в дверях клерка и велел:

– Немедленно кресло сюда для моего дражайшего гостя!

Тот быстро поклонился и уже через несколько секунд втащил на балкон означенный предмет мебели. В оставленной ими позади комнате таких было несколько, видимо, как раз на подобный случай.

– Теперь оставь нас, – благодушно кивнул магистр, когда двое его посетителей заняли свои места.

Дверь на балкон тут же закрылась с обратной стороны, и гильдейский глава снова заговорил.

– Вот уж не думал, что увижу вас сегодня, дорогой коллега. Признаться, я был очень обеспокоен вашим внезапным исчезновением. Не знал, что и думать. Рад, очень рад, что вы в добром здравии, да ещё и решили нанести мне визит.

– Приятно слышать, – прохладно ответил Говард. – Я и сам был бы рад, если бы не причина, побудившая нас явиться сюда.

– Могу представить, – на мгновение широкая улыбка магистра стала злорадной, а может архимагу это лишь показалось. – Проклятье, этот кретин не додумался поставить третий бокал! Эй!..

– Не беспокойтесь, – перебил его Говард, – я вовсе не в настроении пить.

– И совершенно правильно, – рука их собеседника потянулась к бутылке. – Наукой давно доказано, что алкоголь, даже в малых дозах, крайне пагубно сказывается на здоровье. А вот я, пожалуй, опорожню бокальчик. В конце концов, один раз живём.

Архимаг промолчал. Ему не впервой было сталкиваться с Эйзеном и он неоднократно видел, как тот, при необходимости, сбрасывает маску добродушного болтуна и одной-двумя фразами припирает расслабившегося было оппонента к стене. При их нынешнем разговоре проворачивать подобный трюк не имело смысла, и тем не менее Эйзен, похоже, твёрдо намерен и дальше ломать комедию. Быть может, с целью позлить дражайшего коллегу, а может, магистр просто пребывает в игривом расположении духа.

– Как это ни печально, – начал Гессел, когда повисшая пауза стала практически осязаемой, – мы здесь и вправду по делу, причем весьма неприятному.

– Других в последнее время и не бывает, – сокрушённо покачал головой магистр. – Знаете, из-за этой войны и не поспишь толком. Кстати, скажите, коллега, может ли империя снова на вас рассчитывать? Дела у нас, знаете ли, идут из рук вон плохо, хотя, волей светлых богов, наши воины всё ещё сдерживают захватчиков. Сейчас ваша помощь была бы просто неоценима.

– Не сомневайтесь, от врага я бегать не стану, – вид пухлой физиономии Эйзена, не носившей, вопреки всем его жалобам, ни малейшего следа усталости, надоел архимагу и он перевёл взгляд на ночные огни Эстолары. – Но, для начала, именно вам придется оказать нам содействие.

И он перешёл к делу, рассудив, что довольно с них уже дежурных расшаркиваний. Магистр слушал крайне внимательно и в то же время ни на минуту не выпадал из так полюбившегося ему образа. Уже уверенный в том, что весь этот спектакль предназначен сугубо для него одного, Говард перестал обращать на его ужимки внимание, полностью сосредоточившись на рассказе. Как-никак, от того, насколько они с Гесселом окажутся убедительными, сейчас зависит судьба империи.

– В какое же неприятное положение вы меня ставите, – с отеческой укоризной в голосе заметил гильдейский глава, когда архимаг умолк. – С одной стороны, нельзя, ну никак нельзя игнорировать создавшуюся ситуацию, с другой же… Как много дел вы наворотили коллега! Ведь что мы имеем в сухом остатке, кроме догадок и голословных обвинений? Свидетелей или пойманных с поличным преступников у нас нет. Тех, на кого вам удалось выйти, вы сами же и прикончили. Как жаль, что потеря близкого человека столь пагубно отразилась на принимаемых вами решениях…

Он даже не смотрел в сторону архимага пока говорил, хотя иной на его месте впился бы глазами в лицо собеседника в надежде заметить хотя бы отголосок той бури эмоций, которую его укол вызвал в душе Говарда. Нет, архимаг был готов к чему-то подобному. В противном случае, неспешно потягивающий вино толстяк уже летел бы с балкона вместе со своим креслом.

Когда-нибудь Эйзен ему заплатит и заплатит сторицей. Пока же придётся взять себя в руки. Без этого лицедея доморощенного ему будет весьма непросто добраться до убийц дочери, а в списке его врагов они занимают первое место.

– Мы можем рассчитывать на вашу помощь, мэтр? – вновь прервал затянувшееся молчание Гессел.

– О да, без сомнения. Уверен, императрица, храни её светлые боги, не останется глуха к доводам разума, и мы избавимся от тёмных еще до первого снега. Правда, у меня осталось совсем немного надёжных волшебников… – магистр отставил бокал и сложил пальцы домиком. – Сейчас почти все они борются с вероломными Эль. Скажите, коллега, а как насчёт ваших людей?

– Моих? – уточнил архимаг, не отрывая глаз от мириада мерцающих внизу огоньков. – Что вы имеете в виду?

– Позвольте, я думал мы можем быть откровенны друг с другом! Неужто же вы планировали в одиночку освободить столицу? Уверен, вы привлекли сторонников, как одарённых, так и просто влиятельных, и я всерьёз надеюсь на их помощь, когда мы перейдём от слов к делу.

– Вы ошибаетесь. В текущей ситуации вмешивать третьих лиц было бы неразумно. Любой может проболтаться или оказаться предателем. К тому же, в мои планы не входило ни штурмовать дворец, ни устраивать уличные бои.

– Досадно, – магистр в сомнении пожевал губами. – Что ж, будем полагаться на тех, кто есть под рукой. Так значит, сейчас вы пользуетесь гостеприимством йора Гессела?

– Совершенно верно.

– В таком случае, я пришлю за вами, как только настанет время аудиенции у её императорского величества, да хранят её светлые боги.

– Не нужно. Уверен, вам хватит красноречия, чтобы убедить императрицу и без моей помощи.

– Собственно, так бы я и поступил, – в голосе главы Гильдии впервые послышались нотки удивления. – Но зная вас, коллега, я был уверен, что вы настоите на своём участии в этом, вне всякого сомнения, судьбоносном разговоре.

– Вы ошибались. Я буду ждать ваших указаний в доме йора Гессела и возьмусь за дело, сразу же, как придёт время чисток.

– А затем отправитесь на войну, – магистр не спрашивал – утверждал.

– Если такова будет воля её величества. Как скоро вы сможете с ней побеседовать?

– В течение недели. Императрица, храни её светлые боги, так измотана государственными делами. А ведь она ещё, по сути, совсем дитя. Не беспокойтесь, я буду решительно настаивать на разговоре с ней и, если будет на то воля Юра и Роши, мне не откажут.

На этом они распрощались. Покинув здание Гильдии и вновь оказавшись в карете, архимаг и его союзник поначалу направились по той улице, которая и привела их сюда, но вскоре свернули к внутреннему обводу городских стен. Им предстояло покинуть Эстолару одним из путей, известных только особым советникам и их подчинённым. Слежки за ними поисковые сети Говарда так и не выявили. Отбыли гости без всякого промедления, и магистр едва ли успел бы её организовать, даже возникни у него такое намерение. Сегодня, к немалой радости архимага, они, наконец, стронули снежный ком и теперь спешили укрыться в безопасном месте, чтобы дождаться схода лавины.