Известие о гибели императора застигло Дарина в скудно обставленной комнате трактира «Две подковы», примерно в двадцати днях пути до границы между Меладрией и провинцией Тигарино. Явилось оно в лице раскрасневшегося Тейнора, едва не сорвавшего с петель дверь временного пристанища принца.

– А ну говори! – с этими словами он втянул в комнату грузного, обильно потеющего люмена, которого до этого, очевидно, тащил за шиворот. Сфокусировав взгляд на Дарине, незнакомец открыл было рот, но тут же зашёлся в приступе кашля, согнувшего его чуть ли не пополам. Принц же только и мог, что переводить взгляд с него на Тейна и рыжего, маячившего в коридоре. Тому, как всегда, нельзя было отказать в предусмотрительности. Если бы и он тоже попробовал втиснуться в убогую комнатёнку, Дарину пришлось бы с ногами залезать на кровать.

– Воды ему дайте, – посоветовал Вирден, не замедливший нарисоваться рядом с рыжим.

– И верно! – заторопился Тейн. Глаза его быстро забегали по комнате в поисках кувшина или хотя бы чашки.

– Вот, – Дарин взял с прикроватной тумбочки небольшой графинчик мутного стекла и протянул сержанту. В душе принца обуревало желание как следует наорать на внезапно ворвавшихся в его комнату приятелей и вытолкать их взашей, но он прекрасно видел по лицам парней, что основания для почти полуночного визита у них были, да ещё какие. Наконец испуганно икавшего люмена напоили и даже усадили на единственный в комнате стул, после чего Тейн снова грозно прикрикнул:

– Рассказывай!

– Так я почти и не знаю ничего, благородные йоры, – захныкал подавленный всеобщим вниманием бедолага. – Убили, стало быть, императора, как есть убили! Мне только то и известно, что его цветок ядовитый в оранжерее куснул. Был, сталбыть, император и нет его.

Дарину показалось, что пол под его ногами начинает крениться. Чуть согнув колени, чтобы не упасть, он облокотился на стену и снова уставился на слегка отошедшего от испуга зрячего.

– Похороны уже должны были состояться, – дополнил из коридора Жан. – Да и коронация, скорее всего, тоже.

– Оте… император погиб в оранжерее? – хрипло переспросил Дарин.

– Да-да, – быстро закивал люмен, доставая платок, чтобы утереть обильно катившийся по его лицу пот. – А больше я ничего и не знаю, светлыми богами клянусь!

– Все вон, – тихо, но отчетливо приказал принц.

Друзьям не потребовалось повторять дважды. Не прошло и десятка ударов сердца, как они скрылись за дверью, прихватив с собой и зрячего.

Дарин же медленно опустился на освободившийся стул. Чувствовал он себя… странно. Ещё никогда прежде не доводилось ему испытывать горечь утраты, и сейчас он свыкался с новыми ощущениями. Было ли это тяжко? Пожалуй, что так. Воистину, разумные любят друг друга не за что-то, а вопреки. Много ли Дарину приходилось видеть добра от отца? Принц изо всех сил напрягся, пытаясь выловить в гуще нахлынувших воспоминаний хотя бы одно, в котором отец не обращался с ним, как с пустым местом, или, в лучшем случае, дворцовым клерком, на которого можно свалить любую работу, но все его попытки оказались тщетными. И всё же Дарина мучило чувство утраты. Словно он навсегда потерял что-то, какой-то шанс проявить себя и наконец увидеть на устах отца улыбку одобрения. Что ж, с этой потерей ему придётся смириться. Вопрос в том, что ещё Дарин потеряет по воле своей ненаглядной сестрички, которая наверняка уже умостила свой толстый зад на императорский трон. Кейтана и прежде-то была бешеной сукой, а теперь, после смерти отца, наверное, и вовсе с цепи сорвалась. Надо ли долго гадать, кто станет первой жертвой её капризов и паранойи? Дарину резко захотелось выпить, и он выглянул в коридор. Оказывается, Вирден всё это время стоял у двери, как и Жан, рука которого крепко сжимала горлышко глиняного кувшина.

– Держи, – только и сказал он, передавая сосуд принцу. – Я пока побуду в обеденном зале, так что, если понадоблюсь, свистни.

– Спасибо, – благодарно кивнул Дарин и вернулся в свою тесную комнатёнку. А ведь на фоне сырых казематов, куда его запихнёт сестрица, этот номер может показаться хоромами. Дарин так и представил, как возвращается в Эстолару, как верные Кейтане гвардейцы хватают его и волокут на императорский суд... Неважно, какие ему будут предъявлены обвинения, итог будет один. Строго говоря, его и впрямь было за что осудить, ведь за время войны Дарин не раз нарушал прямые приказы отца, да к тому же ещё и собственноручно убил ардрага… И всё-таки военная кампания завершилась победой именно благодаря его действиям, и принц справедливо надеялся на отцовское снисхождение. Ждать же снисхождения от Кейтаны не приходилось. Принц заторможенно поглядел на кувшин в своих руках, не зная, чего хочет больше, отпить из горлышка или швырнуть его в стену. После короткой внутренней борьбы здравомыслие возобладало над слепой злобой, и Дарин жадно присосался к кувшину. Вино оказалось жуткой кислятиной, но сейчас принцу было не до этого. После третьего глотка стало чуть-чуть полегче, а после шестого принц оторвался от горлышка и таки шарахнул глиняной посудиной о стену. Теперь можно и подумать, как быть дальше – вернуться побитой собакой в столицу, надеясь на милость Кейтаны? Пуститься в бега? Повернуть обратно в Тилнеру и попытаться поднять Пятую армию на бунт? Последний вариант понравился Дарину больше прочих. Как ни крути, за время войны ему удалось завоевать уважение как простых солдат, так и некоторых тысячников, но много ли от них будет толку, если армейские архимаги откажут ему в поддержке? А они точно откажут. Сомнительные авантюры с риском потерять голову нужны таким, как они, меньше всего. Да и среди магов попроще наверняка найдутся желающие принять сторону императрицы. Нет, бунт – это точно не выход. Слишком велик авторитет законной императорской власти, чтобы какой-нибудь там принц мог безнаказанно поднять на неё руку, да ещё и заручиться для этого поддержкой армии. А может, Кейтана проявит благоразумие и оставит его на прежнем месте, там, где Дарин приносил много пользы империи и притом не мог причинить никакого вреда правителю? Верилось в это довольно слабо, но, чем дольше Дарин раздумывал над создавшимся положением, тем крепче утверждался в мысли, что лучшим выходом будет сдаться Кейтане. Тогда у него будет, пусть и мизерный, но шанс вернуться к работе, хоть бы и на третьих ролях. Увы, но о большем, при нынешних раскладах, нельзя было и мечтать. К тому же, если он ударится в бега, это бросит чёрную тень на весь род Эст, чего Дарин также не желал допустить. Значит, решено. Принц тяжело поднялся со стула и выглянул в коридор.

– Вина, – велел он стоящему на страже Вирдену, – и пусть сюда поднимется одна из девок. Та, что с черными волосами. – Раз уж теперь Дарину грозило пожизненное заключение в каменном мешке, надо было брать от жизни всё, пока ещё есть такая возможность.

Лиссандра испытывала жуткое нетерпение и злость на весь белый свет. Вот уже без малого две недели она преследовала отряд принца, держась в двух-трёх часах пути позади, выжидая хотя бы намёка на возможность вновь завладеть сферой. Когда принц останавливался на ночлег в очередном трактире, колдунья оставляла пару своих коней под прикрытием деревьев или холмов, а сама по пол ночи напролёт крутилась под окнами, подобно хорьку, ищущему удобного случая, чтобы залезть в курятник. И всякий раз девушке оставалось лишь бессильно скрипеть зубами при виде мощных защитных чар, наведённых телохранителем принца. По ним колдунья легко могла определить, в каких комнатах ночевали Дарин и его спутники, поскольку Вирден не имел привычки опутывать ловушками весь трактир. И очень жаль, что он не позволял себе подобного расточительства. В противном случае, Лиссандра могла бы дождаться, пока её враг истратит около пятой части резерва на наведение защиты, и попытаться напасть на него, пользуясь перевесом в запасе энергии. Даром, что ли, она так рисковала, обращая припозднившихся пьяниц в жаждущих крови упырей? Лиссандра прикрыла глаза, на миг погружаясь в слияние. Душа её мгновенно наполнилась ликованием. Разбухший от дармовой силы кроваво-красный источник в её груди так и подталкивал наплевать на всякую осторожность и ринуться напролом – свернуть шею ненавистному вору, перебить всех свидетелей, включая принца, забрать сферу и удариться в бега, благо последнее ей доводилось делать не раз и не два. Насладившись накатившей на неё волной эйфории, тёмная вернулась обратно в тело. Нельзя, нельзя ей сейчас поддаваться таким вот душевным порывам. Телохранитель его высочества слишком опасный противник. В этом она убедилась ещё несколько дней назад, когда тот, очевидно мучаясь бессонницей, вышел посреди ночи на крыльцо постоялого двора. Магичка тогда притаилась за углом конюшни и имела возможность как следует изучить ауру своего врага. Магистр, причём не из самых слабых. Наверняка разменял уже не одну сотню лет, а значит превосходит её как по силе, так и по опыту, что в особенности опечалило девушку. А ведь, вдобавок ко всему прочему, этот паскудник ещё и не расстаётся со сферой. За время, прошедшее с их последней встречи, колдун наверняка разобрался, как пользоваться артефактом, и уж точно не постесняется пустить его в ход. Последняя мысль заставила девушку скрипнуть зубами. Видит Шил, сейчас она ничего так не хотела на свете, как намотать кишки Вирдена на его же тощую шею!

Внезапно дверь трактира распахнулась, заставив колдунью на время отбросить свои кровожадные планы. Вот так так! Её возлюбленный герой-спаситель. Лиссандра плотоядно улыбнулась, наблюдая за тем, как Тейнор направляется к отхожему месту. Быть может, это и есть её шанс?

Дождавшись, пока гвардеец запрётся в неказистой будке, колдунья перебежала за поленницу и стала ждать его возвращения.

– Тейнор! – громко шепнула девушка, когда он поравнялся с её укрытием.

Бритоголовый верзила шарахнулся от неё, как от гразга, и Лиссандра порадовалась, что её бывший любовничек успел облегчиться. А то, не ровён час, еще оконфузился бы.

– Аника?! – ошарашено прошептал он, узнав её по светящимся в ночи белоснежным волосам, – Что ты тут делаешь?

– Не здесь, – чародейка схватила Тейнора за руку и потащила в конюшню мимо будки с усыплённым её чарами сторожевым псом.

Как только они укрылись от случайных взглядов, колдунья бросилась гвардейцу на шею.

– О, Тейн, как я скучала!

– Я… я тоже скучал, – пролепетал он и смолк, когда она накрыла его губы своими.

– Я не могу без тебя, – шепнула магичка, прервав затянувшийся поцелуй. – Я осознала это только в подземелье замка Скойл, понимаешь? Кроме тебя никто не пришёл бы за мной, никто не… – она сделала вид, что сбилась, а после вновь зашептала всякую чепуху, какая только взбредала в голову.

– Всё уже позади, – неловко бормотал Тейнор, поглаживая ее по волосам, – теперь мы вместе. Поедешь со мной в столицу, поженимся…

– Нельзя, – на глазах девушки выступили слёзы, – Я не могу в Эстолару. Мне… – тут она разревелась, позволив Тейнору какое-то время себя утешать.

– Почему нельзя? – тихо спросил он, беря её лицо в свои ладони.

– За мной будут охотиться, – всхлипнула некромантка. – Ковен. Им нужен мой артефакт. Вернее, не мой, мне его дали на время. И у меня только три недели, чтобы его вернуть, иначе меня ждёт алтарь Гаруны.

– Это, случаем, не та сфера, с которой носится Вирден? – проявил чудеса догадливости гвардеец.

– Она ещё у него? – в голосе Лиссандры прозвучала отчаянная надежда. – Тейн, это же замечательно! Всё, что мне нужно, это вернуть артефакт, и тогда меня… нас оставят в покое!

– Тише, девочка, – шепнул Тейнор, прижимая её к груди. – К чему тебе эта сфера? Ты же колдунья не из последних, я – сержант императорской гвардии. Кто посмеет нас тронуть?

– Ковен посмеет, – глаза Лиссандры опять увлажнились. – Ты просто не знаешь на что они способны.

– Зато знаю, на что способен Вирден, – буркнул Тейн. – Аника, он не расстанется с артефактом. Думаю, даже по приказу Дарина не расстанется.

– Принц всё равно не отдаст такого приказа, – потупилась девушка, – Он меня ненавидит.

– С чего ты взяла? – удивился Тейнор.

– Я тёмная, – слабо улыбнулась колдунья, – и долгое время морочила тебе голову. Знаешь, мне кажется, что за своих друзей принц любого сотрёт в порошок.

– Что верно, то верно, – приосанился сержант, как будто похвала адресовалась ему самому. – Дарин – он такой.

– Вот видишь, – вздохнула колдунья. – Мне никак не стоит попадаться ему на глаза.

– Ну, положим, наши личные дела его не касаются, – насупился сержант. – Но ты права. Вопрос со сферой надо решать по-другому.

– Может, ты просто украдешь её пока Вирден будет спать? – предложила Лиссандра. – Его сигналки и защитные чары на тебя не подействуют, а к утру сфера уже будет у меня.

– И что дальше? – уточнил Тейн.

– Дальше я поеду в Эстолару следом за вами, а прибыв в столицу, отдам эту мерзкую штуку ковену. И тогда мы сможем быть вместе уже безо всяких помех.

– Неплохой план, – почесал в затылке гвардеец, – но я вот что думаю. Раз у тебя есть выход на этот твой ковен, надо этим воспользоваться и вытравить гадов из столицы, как моль из шкафа. Я могу поговорить об этом с Дарином, он все организует.

– Это опасно, – девушка закусила нижнюю губку, словно в раздумьи, – но, думаю, ты прав. Только помни – сначала сфера, потом облава на тёмных.

– Так и сделаем, – просиял Тейнор. – А теперь тебе надо идти. Мало ли, кто ещё на двор выглянет.

– У нас ещё есть время, – горячо прошептала девушка беря его за руку и подтягивая поближе к стогу сена. В глазах её разгорался огонёк страсти, и Тейнор почувствовал, что его штаны становятся все теснее. До рассвета, и впрямь, было еще полно времени.

***

– Меркел, вставай! – кто-то очень настойчиво теребил поддавшегося за плечо, – Меркел!

Почуяв неладное, чародей попытался разлепить глаза, однако это оказалось куда сложнее, чем он ожидал. Сонное безразличие всё ещё сковывало сознание и избавиться от него помог только укол острой боли, посланной Брандефом.

– Что? – Мерк наконец поднял веки и увидел до крайности взволнованное личико Трикс.

– Нашад смылся! – тут же просветила его красноволосая, слегка отстранившись. – Его лошадь исчезла и, кажется, этот гадёныш нас усыпил. Гляди, как высоко стоит солнце!

– Проклятье! – процедил Мерк, с трудом приподнимаясь на локтях. Чего-чего, а силы на сонные чары некромант явно не пожалел.

Нет, так не пойдёт. С этой мысль мыслью тёмный скользнул в слияние и в два счёта привёл себя в порядок, очистив тело от остатков чужой ворожбы. Но каков же мерзавец! Вот и доверяй после этого людям, точнее, люменам.

– Брандеф, а тебя он тоже…

– Тоже. Всё это время, сколько бы его ни было, я, как и ты, провёл в глубокой отключке, – не замедлил ответить наставник. – Не зря же мы столько времени практиковались в усмирении духов стихий, внедрённых в тела подопытных. Я ведь, по сути, тот же дух, так что нашему беглецу даже особых корректировок в плетение вносить не пришлось. Ну, по крайней мере, я так считаю.

– Прекрасно! – уже вслух произнес тёмный, вернувшись в тело.

– И не говори, – поддакнула Трикс, вертя в пальцах крохотную пробирку с чем-то красным внутри. – Это ведь твоя кровь? Она у тебя на груди лежала.

– Дай-ка, – протянул руку Мерк, более-менее уверенно утвердившись на пятой точке.

При ближайшем рассмотрении, выяснилось, что красноволосая угадала. В ладони чародея лежал тот самый флакончик, при помощи которого Нашад не так уж давно спас ему жизнь, вырвав из лап палача-вампира. Помнится, Мерк тогда разрешил магу его оставить на случай повторения подобной истории.

– Надо думать, он решил вернуть его, чтобы у нас было меньше причин пускаться в погоню, – заметил дух.

– Как будто их и без того недостаточно, – хмыкнул про себя Мерк, – Он ведь унёс кое-что поважнее нескольких капель крови.

– Все наши секреты, – не стал спорить наставник. – Это, конечно, весьма прискорбно, но теперь нам остаётся только жалеть, что мы не свернули Нашаду шею, когда была такая возможность.

– Думаешь, догнать его не удастся?

– Гиблое дело. Если ты помнишь, в нескольких часах пути позади остался перекрёсток трёх дорог. Не выбирать же теперь направление наугад. Нет, думаю, всё, что мы можем сделать – это продолжить наш путь на север.

– М-да, похоже ты прав, – признал Мерк, порывшись в карманах и не найдя там склянки с кровью Нашада, которую он таскал с собой еще с Дикой долины. Наивно, конечно, было думать, что некромант про неё забудет, но проверить-то надо было. – А наши-то кони на месте? – обратился он уже к Трикс, терпеливо дожидавшейся окончания их с наставником разговора.

– Поверни голову и увидишь, – прыснула красноволосая. – Меркел, ты что-то туго соображаешь.

И верно. Последовав её совету, тёмный увидел пару лошадок, привязанных к дереву на краю временно приютившей их полянки. Что ж, по крайней мере, некроманту хватило совести не лишать бывших попутчиков средства передвижения. И на том спасибо.

Вздохнув, чародей выбрался из спального мешка и проверил окружавшую место их ночлега сигналку. Та оказалась в рабочем состоянии, вот только много ли с неё толку было бы, припрись сюда какой-нибудь бандюга часов эдак пять назад? На тот момент и Мерк, и наставник ещё находились в такой глубокой отключке, что едва ли смогли бы как-то отреагировать на срабатывание заклятья. Проще говоря, некромант бросил их в весьма уязвимом положении, и тот факт, что никто не воспользовался беспомощностью тёмных, можно было объяснить лишь удачей, если учитывать, что от тракта до рощицы, в которой они остановились на ночлег, было едва ли поллиги.

– И что мы теперь будем делать? – не выдержала затянувшейся паузы Трикс.

– Не знаю, как ты, а я пойду к роднику и наполню фляги, – ответил поддавшийся, направляясь к лежащим под деревом седельным сумкам. – Можешь пока проверить, не пропало ли у нас чего.

– Точно! – спохватилась девчонка и, в свою очередь, принялась шарить по карманам. Первым, что ей попалось, оказался вампирский клык, а вот дальше…

– Шил! – от возмущенного визга красноволосой с веток сорвалась пара лесных пичуг. – Он украл Дирка!

– Уверена? – тёмный мигом забыл о своем намерении отправиться к роднику.

– Ещё бы мне не быть уверенной! – огрызнулась Трикс. – Меркел, надо его догнать!

– Едва ли это возможно, – покачал головой тёмный. – Есть у меня подозрение, что продрыхли мы, как минимум, сутки с лишним. Не зная точного направления, в котором смылся наш некромант, мы только потеряем время, пытаясь его найти.

– И что теперь, просто его отпустить?

– А что ты предлагаешь?! – взорвался Мерк, которого эта ситуация бесила ничуть не меньше, чем Трикс. – По-твоему, я его из человеколюбия отпускаю?

– Что ты все «человеко» да «человеко», – надулась девчонка, явно не желая признавать правоту мага. – Мы, между прочем, зрячие. И кстати, почему ты все время говоришь на общеимперском, а не на зени?

– Я вырос в империи, – буркнул Мерк, отворачиваясь и доставая фляги. – Проверь сумки, пока я за водой схожу.

Трикс не ответила, но Мерк этого, собственно, и не ждал. Мысли о том, чем им с Брандефом грозит бегство Нашада, занимали его куда больше пререканий со спутницей.

– Чем-чем, – не замедлил вклиниться в его размышления дух. – Раскрытием львиной доли наших секретов. Уверен, этот фанатик науки теперь попетляет немного, путая следы, а потом отправится в какой-нибудь крупный город, где есть магический университет или академия, и засядет за написание диссертации. Возможно, даже вернется в Литтэрию. Так что уже через год, а быть может и раньше, широкой общественности станет известно о таком феномене как двоедушие, а также о технике внедрения духов стихий в тела разумных и… Мне продолжать?

– Не обязательно, – по лицу Мерка пробежала кривая усмешка. – Я и так понимаю, что после «открытий» Нашада мир уже прежним не будет. Вопрос в том, как это отразится на нас.

– Пока не берусь об этом судить. Все зависит от того, насколько широко распространится практика двоедушия, и как к этому явлению отнесутся те, кто стоит у кормила власти. Быть может, уже лет через пять двоедушников в империи станет так много, что мы легко затеряемся среди них, а может, переселение душ, напротив, законодательно запретят или установят за двоедушниками строгий контроль… Проще говоря, время всё расставит по своим местам, а нам придётся действовать по ситуации.

– Вывод неутешительный, – заключил Мерк, откупоривая первую флягу и склоняясь к роднику.

– Почти всё на месте, – отрапортовала Трикс, когда он вернулся на поляну, – Только часть денег и несколько алмазов пропали.

– Пускай подавится, – отмахнулся Мерк. – А нам давно уже пора в путь. Разве что сперва перекусим.

– Угу, – красноволосая достала из седельной сумки буханку подсохшего хлеба, разломила и протянула поддавшемуся его долю, – Слушай, Меркел, а куда мы едем?

Признаться, этот вопрос застал Мерка врасплох. Прежде Трикс просто следовала за ним, не проявляя особого интереса к конечной цели их странствия. А теперь вот начала задавать вопросы.

– В Тигарино, – после секундного молчания ответил тёмный и добавил, видя, что ответ девчонку не удовлетворил, – у меня там дело.

– Какое?

– Важное.

– Да что ты как на допросе? – возмутилась Трикс. – Может, мне в это твоё Тигарино и не надо вовсе! Может я, как Нашад, своей дорогой хочу поехать.

– В принципе, я не вижу ничего плохого в том, что она узнает о дереве-людоеде, – поделился с Мерком наставник.

– Да я, в целом, тоже. Как думаешь, насчёт «своей дороги» это она пугает или всерьёз?

– Пугает, конечно. Насколько я могу судить, девчонка крепко к тебе привязалась, да и идти ей, в общем-то, некуда.

– Меркел! – напомнила о себе Трикс, – так мы с тобой до завтра никуда не уедем.

– Это уж точно, – согласился тёмный и вгрызся в свою краюху, – фыра дай.

– И нечего говорить с набитым ртом, – попеняла ему собеседница и потянулась к сумке за сыром. – Так ты ответишь на мой вопрос, или нет?

– Куда я денусь, – пожал плечами колдун и вкратце поведал Трикс о магическом дереве, обращающем случайных путников в живых мертвецов.

По мере его рассказа, в глазах девчонки разгорался нешуточный интерес. Когда же Мерк закончил, она выдохнула:

– С ума сойти! Ты ведь возьмёшь меня, когда пойдёшь с ним разбираться, правда?

– Возьму, возьму, – слегка улыбнулся чародей, – добраться бы до него сперва… Кстати! – он хлопнул себя по лбу, – вот я балбес! Сами-то мы поели, а лошадей покормить забыли.

Действительно, пока их хозяева спали, лошадки успели ощипать всю траву в пределах своей досягаемости и теперь стояли понуро наклонив головы.

– Точно! – спохватилась и Трикс, – ведь если мы, как ты говоришь, больше суток проспали, наверное, им и пить хочется.

– О чем и речь, – поддавшийся вскочил с земли и направился к несчастным кобылкам. Хорошо ещё, что, помимо всего прочего, что было необходимо в странствии, они везли с собой пару торб и небольшой запас овса, коий пополнялся в каждой встречной деревне.

К тому моменту, как путники покинули рощу, солнце перевалило далеко за полдень. И первым, кого они увидели, подъезжая к тракту, был всадник, бодро трусивший по дороге со стороны перекрёстка, то есть как раз оттуда, куда, по мнению тёмных, бежал Нашад.

– Давай-ка его подождём, – предложил Мерк, придерживая кобылу.

– Думаешь, он видел Нашада? – догадалась его спутница.

– Едва ли, но проверить не помешает.

Всадник, тем временем, неторопливо приближался к ним, и у тёмного было достаточно времени, чтобы его изучить. Судя по добротной одежде, рослому жеребцу и щегольской шляпе, это был благородный йор. Большего колдун сказать пока не мог, да и к чему, собственно, если скоро всё и так прояснится.

– Доброго вам денёчка, – поздоровался всадник, осадив коня шагах в пяти от них, – не меня ли вы поджидаете?

– И вам доброго дня, – чуть склонил голову чародей, – вас, кого же ещё. Моё имя Меркел, а мою спутницу зовут Трикс.

– Талин лен Кри, – кивнул его собеседник, – к вашим услугам.

– Скажите, йор Талин, на попадался ли вам на пути одинокий люмен верхом на гнедой кобыле?

Йор Талин задумался, несколько раз щёлкнул пальцами, словно помогая себе сосредоточиться, но, в конце концов, отрицательно покачал головой.

– Боюсь, что нет. Вы, надо думать, разминулись?

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил Мерк. – Впрочем, у нас нет времени его дожидаться. Мы едем на север.

– Как и я! – приветливо улыбнулся их новый знакомый, – а раз так, почему бы нам не проехать какое-то время вместе и не скрасить дорогу беседой?

– Отличная идея! – неожиданно для поддавшегося встряла Трикс, которой, надо думать, поднадоело целыми днями молча трястись в седле.

Мерк подавил рвущееся наружу раздражение. Прежде девчонка не позволяла себе подобного, оставляя все сколько-нибудь значимые переговоры ему. Вечером надо будет как следует с ней побеседовать, а пока…

– Верно, – кивнул он выжидательно глядящему на него йору. – Почему бы и нет.

Сказав это, он развернул коня, чтобы позволить их новому спутнику пристроиться рядом, и сжал коленями бока животного, побуждая его двинуться вперёд.

– Славно! – обрадовался лен Кри. – Быть может, тогда вы скажете, откуда держите путь? Судя по вашему виду, вы издалека.

Это он верно подметил. Пропылённая одежда и загорелые лица Мерка и его спутницы явственно свидетельствовали о его правоте, и колдун уже было задумался, чего бы такого соврать, как вдруг в беседу снова вмешалась Трикс:

– Мы едем из Кунтана, – бодро пропищала она, доставая из седельной сумки здоровенное яблоко. – Слыхал, наверное, что там началось восстание. Хочешь?

Йор Талин от такого фамильярного обращения немного опешил, так что у поддавшегося было время протянуть руку и дать нахалке затрещину.

– Обращаясь к йору, говори «вы!» – грозно прорычал он, вживаясь в роль то ли отца, то ли старшего брата, – Простите её, йор Талин.

– Ничего страшного, – лен Кри уже отошёл от удивления и теперь широко улыбался. – Право, к чему эти формальности! Да и от яблока я не откажусь.

Красноволосая бросила на Мерка многообещающий взгляд, мол этот подзатыльник она ему ещё припомнит. А затем напрягла Трюка, заставляя фрукт пролевитировать прямо в руки вновь опешившего дворянина.

– А сами вы, йор, откуда путь держите? – поинтересовался тёмный, прерывая неловкую паузу.

– Из своей усадьбы, – ответил йор Талин, подбрасывая подарок Трикс в ладони. – Тут неподалёку имеется одно дельце, требующее моего внимания. Но об это мы ещё успеем поговорить. Так куда, вы сказали, лежит ваш путь? – Произнеся это, он вгрызся в яблоко, давая попутчикам возможность ответить.

– Мы не говорили, – заметил Мерк, глядя вдаль. – Впрочем, в этом нет никакой тайны. Конечная цель нашего путешествия – Тигарино, – тёмный не видел смысла врать там, где без этого можно было обойтись.

– То есть, в конечном счете, вы пересечёте всю империю, – в голосе лен Кри появился оттенок зависти. – Эх, моя бы воля, я бы и сам отправился в какое-нибудь путешествие. Увы, обязанности наследника графского рода к этому не располагают.

– Так вы наследный граф? – теперь настал черёд поддавшегося удивляться. – Где же тогда ваша свита, или хотя бы охрана?

– А на что они мне? – пожал плечами лен Кри. – Никого опаснее волка на этом тракте не встретишь. Разве что случайную одарённую, – он наклонился в седле и подмигнул ехавшей по левую руку от Мерка Трикс. – Крестьяне местные меня знают, и в пышной свите, подчёркивающей мой высокий статус, нет никакой нужды.

– С другой стороны, захвати вы кого-нибудь с собой, вам не пришлось бы искать общества случайных попутчиков, чтобы развеять скуку, – не согласился тёмный, которому вся эта болтовня ни о чём даже начала доставлять удовольствие.

– Вот уж с кем, с кем, а со своими слугами я и дома наговориться могу, – фыркнул молодой йор. – А зачем вам, собственно, в Тигарино?

– Родня у нас там, – без малейшей запинки ответил маг.

Лен Кри покивал, и на какое-то время разговор прервался, пока слово не взяла Трикс:

– Вы говорили, вас ждёт какое-то дело?

– Да-да, – будто очнулся йор, которого красноволосая явно вырвала из раздумий. – Мне предстоит сыграть роль третейского судьи. Видишь ли, вчера под вечер в мою усадьбу явился крестьянин из Дубовницы, куда я теперь, собственно, и направляюсь, и рассказал о постигшей их недавно беде. У Лотаря, одного из деревенских мужиков, позавчера родилась дочь, но вместо того, чтобы радоваться, он сперва придушил ещё не отошедшую от родильных мук жену, а потом взял полено и проломил голову своему соседу, как бишь его… А неважно.

– Чего же это он так? – полюбопытствовала Трикс, видя, что лен Кри не торопится продолжать.

– Из ревности, – печально и немного загадочно улыбнулся йор, видимо, стараясь подогреть интерес слушателей. – Дело в том, что на виске у новорожденной дочурки Лотаря оказалось родимое пятнышко – точь-в-точь такое же, как у его злополучного соседа. Набедокурив, этот баран – по-другому его назвать язык не поворачивается – попытался сбежать, но мужики его поймали и заперли в сарае. Дело-то, в общем, простое, по закону убийцу обращают в рабство и продают на императорские рудники, а деньги отдают родственникам убитого, но вот как правильно поступить в нынешней ситуации? Матушка жены Лотаря, у которой на руках остались новорожденная и еще пара сопляков лет восьми, требует, чтобы деньги отдали ей, а родня соседа, так некстати обрюхатившего убитую, стоит на том, что выручку от продажи убийцы должна получить жена их любвеобильного родственничка.

– Ну, тут ничего особо мудрёного нет, – прикинула Трикс. – Деньги просто надо поделить пополам.

– Я тоже склоняюсь к этому выводу, – кивнул лен Кри, – но тут есть ещё нюанс. Злополучный сосед, на момент ухода того мужика, которого староста ко мне прислал, был ещё жив, хоть и лежал в беспамятстве. Может статься, что он ещё выкарабкается. Тогда мне, как законному представителю отца, останется только выписать бумагу о правомочности обращения убийцы в рабы, и пускай селяне доставляют её вместе с Лотарем в Гренар.

– Это ближайший город? – уточнил Мерк.

– Именно так. К слову, Трикс, ты только фокусы с яблоками умеешь показывать, или в целительстве тоже что-нибудь понимаешь?

– До лекаря ей ещё далеко, – ответил Мерк прежде, чем его спутница успела открыть рот. – А вы, йор Талин, стало быть, решили с её помощью вытащить жертву убийцы с того света?

– Тебе не откажешь в догадливости, – заметил лен Кри, – Быть может, она хотя бы попытается?

– Сомневаюсь, что у семьи пострадавшего хватит денег, чтобы оплатить труд колдуньи, – покачал головой поддавшийся. – А если бы и хватило, так вышло бы еще хуже. В Гильдии магов она не зарегистрирована, а это уже основание для обвинения в незаконном оказании магических услуг.

– Дело легко можно повернуть так, что никто ничего не узнает, – не сдавался графский наследник. – Положим, она представится крестьянам целительницей, вольёт в рот больному какой-нибудь травяной настой, а он возьми и приди в себя. Что же до оплаты, то я не пожалею… скажем, золотого империала, чтобы спасти жизнь своему крестьянину.

– С учётом оброка, эта инвестиция окупится довольно быстро, – впервые за все время их разговора подал голос наставник.

– Как по-твоему, стоит ему помогать? – мысленно спросил Мерк, делая вид, что задумался над предложением йора.

– В деньгах мы особенного стеснения не испытываем, но отчего же не спасти невинную жизнь? Хотя бы ради разнообразия.

– Ладно, йор Талин, пусть будет по-вашему, – вслух произнес колдун, бросив предостерегающий взгляд на девчонку, чтобы не лезла. – Если ваш крестьянин ещё жив и Трикс сможет ему помочь – она поможет.

– Рад это слышать, – широко улыбнулся графский наследник. До Дубовницы мы доберёмся ближе к вечеру. Там и заночуем.

Тёмный кивнул, и всадники продолжили путь. Разумеется, Мерк не планировал допускать Трикс до больного. Лечебная магия – это вам не веер воздушных ножей. Тут требуется навык и, главное, способность различать ауры и копошиться в энегетике тела. Судьбой незадачливого кобеля, на свою беду наставившего рога соседу, он займётся сам. А Трикс просто сыграет двойной спектакль, один для крестьян, второй – для йора Талина.

– Так значит, вы из Кунтана… – протянул их спутник, которому вскоре надоело ехать в молчании. – Признаться, всегда хотел побывать на южном побережье. Увидеть океан, может быть, даже сплавать на острова.

– Мы из северной части провинции, – равнодушно ответил Мерк. – Жили невдалеке от Литтэрских гор.

– Уверен, что горы достойны ничуть не меньшего внимания, чем океан, – мечтательно произнёс лен Кри. – Печально, что вам пришлось бежать с насиженного места. Сперва восстание, потом гибель императора… Положительно, несчастья сыплются на империю одно за другим.

– Гибель императора? – поддавшемуся показалось, что он ослышался, да и на Брандефа слова их попутчика произвели немалое впечатление.

– А вы ещё не слышали? – удивился Талин. – До нас эта новость докатилась без малого неделю назад.

– Признаться, мы несколько стеснены в средствах, – солгал Мерк. – И оттого чаще всего ночуем под открытым небом, не заезжая в города или на постоялые дворы. Так вы говорите, император…

– Убит! – рубанул воздух ладонью лен Кри. – В собственном дворце.

– Немыслимо! Как же это случилось?

– Вы не поверите, при помощи некоего растения.

– Растения? – не поняла Трикс. – Его отравили?

– И да, и нет, – отвечал йор Талин. – Когда император прогуливался в оранжерее, это самое растение, невесть откуда туда попавшее, плюнуло в него отравленным шипом. Смерть наступила почти мгновенно, а виновников этого преступления, кем бы они ни были, по горячим следам задержать не удалось. Я искренне, от всей души, надеюсь, что сейчас мерзавцы уже схвачены и наслаждаются обществом палачей в императорских подвалах.

– И мы горячо вас в этом поддерживаем, – не кривя душой заявил Мерк. Всё же он был рождён в Людской империи, и фигура её правителя была для него почти что сакральной. – Так что же, теперь на троне императрица Кейтана?

– Да, думаю, коронация уже состоялась. К несчастью, до нашей глуши вести о том, что происходит в столице, доходят довольно долго.

Мерк не ответил, и на некоторое время вновь установилось молчание. Так они и ехали до самой деревни, то болтая, то молча наслаждаясь красотами сельской местности, в той мере, в какой ими могли наслаждаться разумные, не видевшие за последнее время ничего, кроме этих самых красот.

К несчастью для домочадцев так и оставшегося безымянным крестьянина, Трикс не пришлось этим вечером разыгрывать роль целительницы. К моменту их приезда несостоявшийся пациент Мерка и его спутницы уже отдал богам душу. Нельзя сказать, чтобы йор Талин сильно расстроился по этому поводу. Перекинувшись парой слов со старостой и ближайшими родственниками умерших, он, как и собирался, выписал положеную грамоту, а также велел разделить средства, вырученные от продажи будущего раба, пополам, после чего крестьяне устроили своего лорда и его спутников на ночлег. На следующее утро они довольно тепло распрощались, и Мерк с Трикс, уже вдвоём, отправились дальше на север.