– Вот этот дом, мэтр, – произнёс провожатый Говарда, еле заметно кивнув на великолепный особняк, мимо которого они проходили неспешным прогулочным шагом. – От меня требуется ещё что-нибудь?

– Нет, ты свободен, – ответил архимаг, оценивающе косясь на резиденцию лен Лаццо.

Мужчина кивнул, и они, не сговариваясь, продолжили идти по улице мимо выстроившихся, словно на параде, домов имперских аристократов. Если бы двое прохожих вдруг на ровном месте разошлись в разные стороны, это могло бы показаться случайному наблюдателю подозрительным, а так они преспокойно дошли до перекрёстка, где подручный Эжена свернул налево, а Говард – направо, в тень высокого каменного забора, окружавшего ближайший дом. Скрывшись от света часто расставленных фонарей, он накинул на себя заклятье невидимости и быстро направился обратно к герцогскому особняку. Назвать эту предосторожность излишней, значило бы погрешить против истины. Невзирая на поздний час, Королевский бульвар бдительно патрулировался отрядами городской стражи, и они могли бы обратить внимание на одинокую фигуру, проявляющую подозрительный интерес к одному из зданий. Уже не боясь быть замеченным, архимаг обошёл особняк лен Лаццо по кругу и убедился в том, что ещё не все его обитатели отправились на боковую. Три окна на первом и два на третьем этаже светились мягким желтым светом, ясно показывая, что кому-то из гостей герцога, а может, и ему самому, сегодня не спится. Покончив с предварительным осмотром, архимаг приступил к изучению чар, окутывающих ажурный чугунный забор – первую преграду на его пути. Ничего экстраординарного в обвивавшем металлические прутья плетении он не увидел, а потому просто сотворил заклятие левитации и, перелетев забор, приземлился на идеально подстриженный газон. К чему возиться с защитными чарами, если их можно обойти, затратив примерно такое же количество энергии, какое потребовалось бы для нейтрализации ловушек и сигнализации?

Говард уже сделал первый шаг к дому, когда до его слуха донёсся стук подкованных сапог о мостовую. Вот и стража, легка на помине. Оглянувшись через плечо, архимаг проследил взглядом за шагавшими по тротуару патрульными и, выкинув их из головы, решительно направился к флигелю, который, по словам Эжена, был отведён под кухню. Отыскать дверь труда для него не составило. Вот она, широкая, крепкая на вид, оплетённая на удивление сложными чарами. Похоже, герцог Фьерри всерьёз относился к угрозе чужого вторжения и не поскупился нанять полноценного магистра для защиты своей резиденции. Что ж, с учётом того, что уже знал Говард, герцогу и впрямь было, что скрывать. Прищурившись, архимаг вгляделся в причудливые завихрения чужой ворожбы. Да, здесь действительно работал мастер своего дела. Осталось решить, с какой стороны подступиться к его творению. При вскрытии подобной защиты у чародея-взломщика всегда есть два варианта. Можно просто развеять заклятие, главное сделать это аккуратно, а можно внести коррективы в его структуру, чтобы оно начало воспринимать вторженца как своего. И никогда заранее не скажешь, какой из способов сложнее. Тут всё зависит от конкретного плетения, с которым приходится иметь дело.

Спустя минут пятнадцать, Говард пришёл к выводу, что проще будет незаметно уничтожить вставшее на его пути заклинание, и приступил к работе. Действовал он без особой спешки, оперируя энергетическими щупами, словно настоящий взломщик отмычками, и время от времени останавливаясь, чтобы окинуть всю конструкцию внимательным взглядом. Первым делом, архимаг отрезал сигнализацию, призванную поднять шум в случае любой попытки проникновения внутрь, затем приступил непосредственно к боевой части плетения, долженствующей разорвать непрошенного гостя на мелкие кусочки. За этим увлекательным занятием он потерял счёт времени, а его к моменту завершения работы, надо думать, прошло немало. Стоило поторопиться. С этой мыслью волшебник взялся за ручку и надавил, намереваясь открыть дверь, однако та не поддалась. Кто-то из слуг, не полагаясь на одну только магию, запер её на ключ. Тихонько хмыкнув, Говард склонился поближе к щели между дверью и косяком и, филигранно рассчитанным плетением превратил язычок замка в горстку пыли. Теперь можно и входить.

Внутри архимага ждало нечто вроде просторного предбанника с лестницей, ведущей куда-то вниз, возможно, в погреб или ледник, и ещё одной дверью. Эта оказалась незапертой и, открыв её, Говард, как и планировалось, попал на кухню.Кастрюли, ножи и печи нисколько не заинтересовали ночного гостя, и он, не задерживаясь, миновал её, чтобы, открыв уже третью по счёту дверь, оказаться в широком застеленном ковром коридоре, с картинами в позолоченных рамах, висящими на стенах примерно на равном удалении друг от друга. Здесь, как и в уже пройденных архимагом помещениях, было темным-темно, что, правду сказать, не представляло для владевшего ночным зрением одарённого никакой проблемы. С одной стороны коридор оканчивался тупиком, с другой же переходил в холл, расположенный на пересечении крыльев Т-образного здания.

Прежде, чем двинуться дальше, Говард развеял окружавший его полог невидимости, чтобы Оюр или кто-нибудь из других одарённых, которые могли быть в доме, не почуял его магию раньше времени. Двигаясь совершенно бесшумно, в чём, несомненно, была и заслуга покрывавшего пол ковра, он прошёл в холл, скользнул вдоль стены и заглянул за угол, в коридор того крыла особняка, в котором ещё светилось несколько окон. Ожидания Говарла полностью оправдались. Шагах в десяти от себя он увидел невысокого мужчину в ливрее слуги, неподвижно застывшего у одной из дверей. Фигуру его освещала одинокая свеча, в подсвечнике, стоящем рядом на одноногом столике, а сам он не отрывал безучастного взгляда от стены напротив и потому не заметил архимага. Очевидно, стоял он там не просто так, а для того, чтобы прислуживать засидевшимся допоздна господам. По прикидкам Говарда, комната, у которой немым стражем застыл слуга, была как раз той самой, в которой горел свет, когда он только-только примерялся к герцогскому особняку. Что ж, лучшего источника информации и пожелать нельзя. Беда лишь в том, что оглушить его прямо сейчас при помощи магии слишком рискованно. Если за дверью сидит хотя бы один бодрствующий одарённый, он непременно почует отпущенное на волю плетение. Пока архимаг решал, как поступить, его потенциальная жертва неожиданно встрепенулась, вероятно, услышав оклик из-за двери, которого слух Говарда не уловил. По-прежнему не замечая наблюдавшего за ним волшебника, слуга открыл дверь и заглянул в комнату

– Ещё вина! – послышался чей-то голос – Висконтского красного, прошлогоднего урожая.

Сообразив, что за этим последует, архимаг резко убрал голову, скрываясь за углом, и стал поджидать слугу, который, судя по приближающемуся свету, взял подсвечник и поспешил в направлении холла. Как только ничего не подозревавший мужчина поравнялся с Говардом, тот быстро коснулся его плеча, пуская в ход практически незаметные сонные чары. Выпавший из ослабевшей руки подсвечник полетел на ковёр, но архимаг, при необходимости способный двигаться стремительнее пантеры, ловко подхватил его, а другой рукой придержал оседающее на пол тело. Задув свечу, он оттащил свою безвольную жертву под лестницу, оставил там же подсвечник и направился к двери, из-за которой в коридор пробивалась полоска жёлтого света. Теперь ему предстояло угомонить любителя висконтского красного, и всех его собутыльников заодно. Потом можно будет вернуться к слуге, допросить его и идти за Оюром. На самом деле, в планах Говарда было одно крайне уязвимое место. Что, если ублюдка в особняке не окажется? Вдруг он в отъезде или и вовсе здесь не живёт, а письма из Сегалы получает кто-то другой? Что ж, в таком случае, этого «другого» нужно будет найти и как следует расспросить.

Отбросив эти так некстати вылезшие мысли, архимаг сделал последний шаг и одним глазом заглянул в щёлку, вольно или невольно оставленную слугой. Взгляду его открылась лишь малая часть помещения, должно быть, довольно просторного, и стоящий шагах в пяти от двери диван, на котором сидели двое разумных. Один – средних лет мужчина в домашней мантии, больше напоминавшей халат, и второй – длинноволосый люр в дорогом камзоле.

– Это я и имел в виду, – донёсся до приникшего к щели архимага голос. Говорившего он не видел, но примерно представил себе, где тот находится, и нарисовал в уме портрет пожилого, лет под шестьдесят, мужчины, с гордой осанкой, привыкшего не исполнять, а распоряжаться. – Знание – сила, а мы этого не знаем, и потому мы слабы.

– Но ведь, в конечном счёте, всё обернулось к нашей выгоде, – заметил человек в мантии. А насчет слабости, ваша светлость, я никак не могу с вами согласиться.

Губы его продолжали шевелиться, но Говард уже не слушал, потому что как раз в этот момент он узнал говорившего. Это был Оюр! Неожиданная близость к цели на миг поглотила всё внимание архимага, так что ему не сразу бросилась в глаза аура люра. До крайности странная и не похожая ни на одну, виденную им прежде.Ещё мгновение ушло у Говарда, чтобы принять решение. Он уже заканчивал формировать сразу два плетения, когда люр вдруг встревоженно дёрнул головой и оглянулся на дверь. Почуял, сволочь! Ну и отлично, поглядим теперь, как тебе это поможет… Пинком распахнув дверь, архимаг швырнул первое плетение в инстинктивно окутавшегося щитом Оюра и сразу за ним отправил второе, заключившее большую часть комнаты в звуконепроницаемую сферу. Доля мгновения потребовалась ему, чтобы оценить обстановку. Помимо молниеносно вскочившего и почти добравшегося до него люра, опасность мог представлять разве что ещё один одарённый, сидевший в кресле в нескольких шагах от окна. Последним, кто находился в комнате, оказался богато одетый однодневка, тот самый старик, рассуждавший о силе и слабости. Дальше события понеслись вскачь. Хитрое плетение архимага достигло щита Оюра, пробило его и распалось, выпуская заключённое в его сердцевине заклятие сна. Ублюдок не успел среагировать, так и сполз с дивана, отключившись в самом начале схватки. Тем временем, стремительный люр уже подскочил к Говарду и нанёс три неуловимых для глаза удара правым кулаком. В иной ситуации, его потуги могли бы показаться смешными, вот только архимагу, защитный кокон которого начал расползаться словно гнилая ткань, было совсем не до смеха. А тут ещё и второй одарённый преодолел ступор и хлестнул по расползающемуся щиту ядовито зеленой плетью. Под её воздействием внешний кокон архимага окончательно распался, а люр, уже успевший несколько раз сменить позицию, всё продолжал долбить своим зачарованным кулаком, вырывая из энергетического щита Говарда целые пучки нитей, с нанизанными на них энергоблоками.Осознавая, что главная опасность сейчас – это именно люр, Говард попытался снести его вихрем воздушных лезвий, но гад ни на секунду не оставался на месте и скользнул в сторону как раз в тот момент, когда архимаг отпустил заклятье на свободу. Оказавшиеся на его пути диван и одно из кресел разлетелись в стороны кучей деревянных обломков и тряпок, но это было всё, чего Говарду удалось добиться. Осознав, что направленным ударом мечущегося взбесившимся маятником противника ему не достать, Говард попросту трансформировал свой рассыпающийся щит, и тот ощетинился десятком незримых игл, на которые его противник тут же и напоролся. Радуясь этой маленькой победе, архимаг уже было переключил внимание на последнего врага, но тот, трезво оценив свои шансы, как раз в этот момент сиганул в окно, вынеся стекло воздушным тараном. И, в отличие от всех прочих сопровождавших схватку шумов, звон стекла услышал уже весь особняк. К тому же, едва оказавшись снаружи, беглец заорал, надрывая глотку, взывая о помощи. В комнате остались лишь валяющийся под обломками дивана Оюр, забившийся в угол старик, сам Говард и корчащийся на магических иглах люр. Теперь у Говарда появилась возможность в подробностях разглядеть его лицо, и увиденное заставило его ошеломлённо застыть на несколько долгих мгновений. Из искажённой болевым спазмом пасти нелюдя торчали два вампирских клыка! Сбросив так некстати накатившее оцепенение, архимаг магическим лезвием снёс клыкастую голову и быстро глянул на всё ещё сжатый кулак отродья Гаруны. Какой-то кастет. Неужели из кости гидлиза? Жаль, нет времени разбираться. Развеяв усеивавшие кокон шипы, Говард позволил телу люра упасть на пол, небрежным жестом отправил несколько колдовских стрел в старика, так и не отошедшего от скоротечного боя, и подскочил к мирно дрыхнущему Оюру. Пора было уносить ноги, дом уже просыпался, а с улицы слышались усиленные магией вопли сбежавшего мага. Небось, уже весь квартал на уши поднял, и скоро здесь будет не продохнуть от стражи, а следом за ней подоспеют и маги. Схватив Оюра за руку, архимаг закинул его себе на плечи и, нисколько не замедленный лишней тяжестью, выпрыгнул в уже разбитое окно. Щит его немедленно облепили щупальца охранных заклятий. Проигнорировав смывшегося одарённого, они не замедлили атаковать чужака. По счастью, кокон архимага оказался им не по зубам, но теперь ко всем прочим звукам добавился визг сигнализации.

Не теряя времени на поиски уцелевшего врага, он подбежал к забору, перелетел его вместе с телом Оюра, вновь сотворил заклятье невидимости и помчался прочь в направлении постоялого двора «Забытый кошель». По дороге он дважды оглядывался, проверяя, нет ли погони, несколько раз замедлялся, чтобы не выдать себя шумом шагов перед пробегавшими мимо патрулями и, в итоге, добрался до места назначения без помех и, надо надеяться, никем незамеченным. Войдя на постоялый двор всё еще под покровом невидимости, он поднялся на второй этаж, сбросил Оюра на пол, открыл дверь ключом, втащил свою добычу в комнату и запер дверь. Теперь можно было выдохнуть.

Перешагнув через лежащее на полу тело, архимаг подошел к окну и плотно затворил ставни. В комнате, до того слабо освещённой светом уличных фонарей, стало совсем темно, и Говард прищёлкнул пальцами, зажигая стоящую на столе свечу. Потом, поразмыслив немного, подтащил беспамятного Оюра к стене и прислонил к ней спиной. Оставив его в этой полусидячей позе, он волшебным арканом подтащил поближе единственный стул, но, прежде чем сесть, склонился над пленником и, достав из кармана мантии серебряную цепочку негатора магии, застегнул артефакт у него на шее. Опустившись на стул, архимаг сплёл заклятье паралича и набросил его на Оюра, одновременно развеивая сонные чары. Сначала пленник никак не отреагировал, потом ресницы его затрепетали, и он открыл глаза. Взгляд его, в первые мгновения бессмысленный, скользнул по комнате и остановился на бесстрастном лице архимага.

– Говард?! – остатки сонливости Оюра вмиг смело изумление, смешанное со злобой. Он открыл было рот, чтобы сказать еще что-то, но передумал и вновь оглядел помещение уже гораздо внимательней.

– Мы знакомы? – бесцветным голосом спросил архимаг, видя, что подонок вовсе не торопится говорить.

– Можно и так сказать, – к удивлению архимага, на губах пленника заиграла улыбка. – Хотя, куда уж тебе упомнить всех своих научных сотрудников. Вернее, уже не своих. Что, лишился поста в академии и решил заделаться сыщиком? Мои поздравления. Только не радуйся раньше времени. Думаешь это тебе повезло до меня добраться? Ну думай, думай. Ты ещё проклянёшь тот день, когда решил вылезти из своей Сегалы!

Говард ничего не ответил. Неожиданное бесстрашие Оюра несколько смутило его. Слишком уж быстро тот очухался и смирился со своим положением. Правда, архимаг не позволил этому смущению отразиться на своём лице. Просто молча изучал тёмного, решая, как лучше начать допрос.

– Что молчишь? – продолжал тем временем пленник, деланно твёрдым голосом, в котором всё же можно было уловить лёгкую дрожь. – Думал, я со страху в штаны наделаю? Да ты сам обгадишься, когда поймёшь, с кем дело имеешь.

– Так просвети меня, – спокойно предложил Говард.

– Чтобы ты сунул свой длинный нос, куда не просят? – Оюр ненадолго задумался. – Знаешь, что – предлагаю обмен. Ты мне расскажешь о том, как меня выследил, а я отвечу на некоторые твои вопросы.

– Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы ставить условия?

– Пытками ты от меня ничего не добьёшься, – с какой-то фанатичной уверенностью заявил пленник. – Можешь попробовать, но, поверь мне, мы оба выиграем, если ты сделаешь так как я сказал.

В ответ архимаг окутал комнату пологом тишины и начал методично пропускать через тело мерзавца магические разряды, причиняя тому жуткую боль. Достаточно сильную, чтобы расколоть любого упрямца, но не такую, чтобы он потерял сознание или, того хуже, отдал богам душу.

– Всё ещё стоишь на своем? – буднично спросил он прервав экзекуцию минут пятнадцать спустя.

– Представь себе, – прохрипел Оюр, пытаясь восстановить дыхание. Во время пытки он верещал, как резаный поросёнок и Говард рассудил, что в следующий раз будет куда проще парализовать глотку пленника. Тогда и расходовать силы на поддержание полога тишины не потребуется.

– Что ж, попробуем твой вариант, – невозмутимо согласился он. – В Сегале на меня вышел твой слуга и за изрядную сумму золотом поведал о том, как пересылает адресованные тебе письма в столицу. Дальнейшее было делом техники.

– Вот же ублюдок! – лицо тёмного исказила гримаса злобы. – Будь добр, скажи, что он умер мучительной смертью.

– Я заплатил ему, как и обещал, и отпустил на все четыре стороны, – не моргнув глазом солгал архимаг. Последнее чего он хотел – это порадовать Оюра вестью о смерти предателя. – А теперь мой черёд задавать вопросы. Где Демиш?

– Здесь, – к пленнику вновь вернулась его издевательская улыбка. – В Эстоларе.

– Где конкретно?

– Этого тебе знать не обязательно. В любом случае, мои собратья разотрут тебя в порошок гораздо раньше, чем ты до него доберёшься.

– И кто же твои собратья? – до поры до времени архимаг решил играть по правилам тёмного. Было видно, что тот и сам не прочь кое-что ему рассказать, так зачем затыкать этот фонтан откровенности? Вернуться к пыткам он всегда успеет.

– Настоящие одарённые, – в глазах Оюра загорелась какая-то искорка. – Не бесхребетные слизняки вроде тебя, готовые мириться со своим унизительным положением, а маги, стремящиеся занять подобающее им место в этом мире.

– Не вижу в своём положении ничего унизительного. Неужели твои хвалёные собраться – это очередной кружок безумцев, стремящихся к политической власти?

– Не к власти! К свободе, которую та даёт. К свободе быть тем, кем захочешь и не трястись при одном только упоминании Гильдии магов. К свободе изучать любую волшбу без идиотских запретов, введённых трусами, не способными оценить по достоинству перспективы псионики, некромантии… – он запнулся.

– Ну давай, скажи это, – теперь настал черёд Говарда улыбаться. – Начни расхваливать демонологию, а я посмеюсь.

– То, что мы еще не научились извлекать из демонов пользу, не означает, что это невозможно! – взвился Оюр. – Да и каких достижений в этой области можно ожидать, если она уже несколько тысяч лет под запретом?!

– А я думал, на этот вопрос мне ответишь ты. Кто из нас двоих специалист по тёмным искусствам?

– Ну смейся, смейся! – почти прошипел пленник, не на шутку увлёкшийся спором. Мы уже сделали несколько научных прорывов, какие тебе и не снились! Достигли бессмертия! – он резко осёкся, сообразив, что сболтнул лишнего

– Бессмертия? – ухватился за последнее слово Говард. – Ты говоришь о вампирах? Разумных вампирах, способных болтать о политике, развалясь на диване и попивая вино?

– Уже знаешь, да? – скривился Оюр, будто от зубной боли. – Посмотрим теперь, сколько ты с этим знанием проживёшь.

– Ну, умирать я, пока что, не собираюсь, – архимаг откинулся на стуле и с некоторой даже жалостью посмотрел на пленника. – И это идея, которой ты фанатично предан? Залезть на трон и наводнить Акронис вампирами? Безмозглыми или разумными, большого значения не имеет. Мы ведь уже всё это проходили и не один раз. Одарённые с политическими амбициями, ввергающие мир в хаос и ведущие бесконечные войны друг с другом. Бесконтрольные эксперименты, приводящие к смерти тысяч разумных и не приносящие ни малейшей пользы. Псионика и демонология с некромантией ведь не просто так под запретом. Толку от них куда меньше, чем вреда, вот и всё. Напомнить тебе о судьбе государств, попавших под власть некромантов? О том, как они обезлюдели, просто потому, что захватившие власть тёмные наплодили столько упырей, что соседям потом не одну сотню лет пришлось их отлавливать.

– Подобное не повторится. – уверенно заявил Оюр. – Мы не допустим ошибок предков и введём законы, упорядочивающие деятельность тех, кого ты зовёшь тёмными.

– И чем же вы тогда будете отличаться от Гильдии магов? Те же запреты и никакой свободы, так может лучше всё оставить, как есть?

– Именно так думаешь ты и тебе подобные, – презрительно скривился пленник. – И дочурка твоя так же думала, за что и поплатилась.

Он открыл было рот, чтобы ещё что-то добавить, но не смог выдавить из себя ни единого звука, потому что глотку его сковало параличом. В следующий миг Оюру стало не до рассуждений о политике или законодательстве, потому что по телу его прошлась волна такой боли, что у него потемнело в глазах. Теперь Говард действовал уже не так расчетливо, и один раз ему даже пришлось приводить ускользнувшего в забытье пленника в чувство. После этого он немного смягчил давление и стал избирательно воздействовать на разные участки тела жертвы, работая с расчётливостью заправского палача. На это у него ушло около получаса, но, когда он освободил горло пленника от своей хватки, тот даже и не подумал сдаваться, словно был сделан из стали.

– Придурок! – простонал он, пытаясь взять под контроль дёргающееся лицо – можешь засунуть своё колдовство себе в задницу!

– Кто возглавляет ваш ковен?

– Пошёл ты!

– Кто… – Говард поймал взгляд пленника и понял, что задавать вопросы ещё не время. Невзирая на пробежавшие по щекам дорожки слёз, тот смотрел упрямо и злобно, без какого-либо намека на страх. Шил, ну откуда в нем столько упрямства?! И тут в голове архимага промелькнула догадка.

– Ты ждёшь подмоги, – произнёс он внимательно следя за реакцией пленника. – Оставил собратьям по ковену свою кровь и теперь надеешься выкрутиться.

– Не надеюсь, – дёрнул подбородком Оюр. – Ты все равно убьёшь меня, я это понял сразу, как тебя увидел. Но времени на то чтобы меня расколоть тебе не хватит. Уж несколько часов я как-нибудь продержусь.

– А ты уверен, что им хватит смелости напасть на меня посреди столицы? – изогнул бровь Говард.

– Уверен, – прищурился тёмный. – Ты ворвался в особняк герцога, кого-то наверняка убил, возможно даже самого Фьерри. Сюда придут не только мои собраться, но и добрая половина городских одарённых, собранных, чтобы управиться со сбрендившим архимагом. И поверь, возможности всё объяснить тебе никто не даст. Просто размажут тебя как дерьмо по подошве, и на этом история рода Саль закончится.

– Тот старик, что беседовал с тобой в гостиной, и был Фьерри?

– Да.

– А люр?

– А это не твоё дело, – почти прошептал Оюр и зажмурился, приготовившись к новой волне боли.

Однако Говард не торопился вновь начинать пытку. Он размышлял. Угрозу тёмного никак нельзя было не воспринимать всерьёз, а это, в свою очередь, означало, что у него мало времени. Скоро сообщники этого червяка разберутся в произошедшем в особняке, вытащат из закромов флакон с кровью пропавшего коллеги и найдут их здесь, в номере Забытого кошеля. Не стоило до этого доводить. Говард намеревался сохранять инкогнито столько, сколько будет возможно, и не собирался раньше времени показываться в поле зрения тёмных. А значит, от Оюра требовалось избавиться и как можно скорее. Но не убивать же его вот так, почти ничего не узнав! Теперь уже было ясно, что пленник просто всеми силами тянул время, стараясь при этом не выдать секретов своих приятелей, но ведь в итоге ему это не удалось и кое что Говард всё же узнал. Возможно, стоит ещё немного поиграть с ним в эту игру?

– – Это вы убили императора? – решил он резко сменить тему и заодно набросить на тёмного детектор лжи.

– Нет, – глаза Оюра открылись, но смотрел он мимо своего мучителя. – Мы и сами не знаем, чьих это рук дело, но Кейтана на троне – для нас более чем приемлемый вариант.

– И как ваши успехи на политической ниве?

– Лучше, чем тебе бы хотелось, – хмыкнул пленник – Большая часть аристократии на нашей стороне, императорская гвардия ест с наших рук, да и… – он опять оборвал себя, чтобы не проболтаться о чём-то важном.

– И как же вам удалось привлечь аристократов на свою сторону? Неужели пообещали им вечную жизнь в упырином обличии?

– А тебя это удивляет? Ну да, ты ведь даже не представляешь себя в шкуре жалкого однодневки! Думаешь, они довольны своей судьбой? Да любой из этих «благородных» йоров родную матушку на алтарь Гаруны потащит, если поманить его бессмертием!

– Могу представить, – нахмурился архимаг. – А чары, блокирующие поиск по крови? Кто их изобрёл?

Оюр промолчал и больше уже не отвечал ни на один вопрос. Тогда Говард вернулся к пыткам, но, спустя часа два, вынужден был признать, что уже не добьётся от тёмного ничего путного. Тот задыхался, рыдал и хрипел, истерически смеялся и даже пробовал распевать песни, но этим его общение с мучителем и исчерпывалось. К тому времени, когда Говард прекратил пытку, Оюр уже больше напоминал обрубок, нежели человека. Не полагаясь на одни только магические импульсы, архимаг выжег жертве глаза, отсёк и прижёг запястья и ступни, оскопил мерзавца и заставил его кожу покрыться сотнями пузырчатых волдырей, вызывающих сводящий с ума зуд, но всё было бесполезно. Дальше тянуть было нельзя. В любой момент к таверне могли подоспеть тёмные, и Говарду пришлось испепелить пленника, так и не поведавшего ему ничего по-настоящему ценного. В сущности, он потерпел поражение. И повезло же наткнуться на одержимого своей идеей фанатика! Окажись на месте Оюра кто-нибудь посговорчивей, и Говард уже знал бы о заговоре тёмных если не всё, то многое, а так… Так он только переполошил засевший в столице ковен. Стоило ли оно того? Вполне возможно, что да, ведь теперь было с чем идти к Гесселу. Глупо бодаться с целой организацией, вполне возможно, раскинувшей свои сети по всей империи, в одиночку. Архимаг это осознавал, потому и планировал в ближайшее время обратиться к главе Особой канцелярии. Только не прямо сейчас, когда ночная Эстолара бурлит из-за событий в герцогском особняке и по улицам бегают маги, а завтрашней ночью. Пусть страсти слегка улягутся. Рассудив так, он склонился над кучкой угольно-чёрного праха, выудил из неё и положил в карман цепочку негатора и, подойдя к окну, открыл ставни, чтобы развеять то, что осталось от Оюра, по ветру. Затем разделся, улёгся в постель и, не имея причин куда-либо торопиться, проспал до полудня. Оставшееся до намеченного визита время он провел в слиянии, разминая энергоканалы и гоняя по телу волны чистой золотистой энергии.