– Ваше высочество, – донёсся до Дарина чей-то встревоженный голос, – выше высочество вас треб… просит к себе ардраг Хофф.

– Что? – принц приоткрыл глаза и тут же об этом пожалел. Голову словно стальными тисками сжало, а на языке появился омерзительный привкус. Или он сразу был? Да-а-а, хорошо посидели. Если его высочество ничего не путал, вчера у рыжего был день рождения, и они собрались, так сказать, в узком кругу, чтобы это отметить.

– Прошу вас, ваше высочество, – в руках стоящего у постели адъютанта будто бы по волшебству появился графин с водой.

Дарин героически подавил желание застонать от боли в раскалывающейся голове и принял графин из рук расторопного малого. Это, конечно же, не холодное пиво, но всё же гораздо лучше, чем ничего.

– Прошу прощения, ваше высочество, – адьютанту отчего-то было явно не по себе, – вас желает видеть ардраг Хофф.

– Он уже прибыл?

– Так точно, выше высочество.

– Подождёт.

При этих словах адъютант немного напрягся, что не укрылось от внимания принца.

– Что?

– Простите, ваше высочество, – виновато потупился парень, – боюсь, ардраг желает видеть вас как можно скорее.

– Где он? – Дарин ощутил, как стремительно портится его и без того не самое радужное настроение.

– Ждёт в вашем кабинете, ваше…

– В кабинете? – глаза главнокомандующего опасно сузились. – И кто его туда впустил?

– Как я мог… отказать невозможно… – окончательно стушевался его помощник

– Одежду! – оборвал его запинающуюся речь принц, вскакивая с постели.

Последнее явно было ошибкой, потому как в глазах его резко потемнело, а голова взорвалась приступом такой боли, как если бы он вчера намешал молодого вина с двумя сортами пива и деревенской сивухой. Пошатнувшись, Дарин все-таки устоял на ногах, дождался пока адъютант принесёт свежую одежду и позволил ему помочь себе одеться. К тому моменту, как принц покинул свои покои, его самочувствие и настроение находились где-то между отметками «отвратительно» и «всех убью!». Быстрым шагом обогнав адъютанта, он преодолел несколько коридоров, лестницу, и вошел в приёмную кабинета, который за последние полторы недели привык уже считать своим. Каково же было изумление его высочества, когда, открыв вторую дверь, он увидел ардрага Хоффа, сидящего за королевским столом и перебирающего какие-то бумажонки. Помимо новоиспечённого главнокомандующего, в кабинете собрались и все тысячники доблестной Пятой армии, однако, сейчас принц их не видел. Всё его внимание было целиком и полностью поглощено незваным гостем, который, кажется, даже не собирался оторвать зад от кресла при появлении принца.

– А, ваше высочество, – худющий, словно борзая, Хофф наконец соизволил поднять глаза на вошедшего и даже с неохотой начал вставать. – Я-то уж думал послать за вами одного из своих людей.

– Послать? – охрипшим голосом уточнил Дарин медленно приближаясь к столу.

– Совершенно верно, – будничным тоном откликнулся ардраг. – Насколько мне известно, вашего прибытия с нетерпением ждут в Эстоларе, а вы между тем предаётесь обильным возлияниям и не особенно-то торопитесь предстать перед императором.

Упоминание об отце на миг отрезвило принца и отодвинуло накатывающую волну гнева на второй план. Медленно выдохнув, Дарин предпринял ещё одну попытку привести зарвавшегося ардрага в чувство.

– Не ваше дело читать мне нотации, йор.

– Вы правы, – неожиданно легко согласился Хофф. – Правда, будь на то моя воля, я бы нотациям предпочёл трибунал.

При этих словах красная пелена окончательно опустилась на глаза Дарина. Он, Шил его побери, выиграл эту идиотскую войну! Выиграл, вопреки всем помехам, и теперь эта подстилка Кейтаны будет грозить ему трибуналом?!

В мгновение ока оказавшись вплотную к ардрагу принц размахнулся и ударил того в висок вложив в удар всю боль и всё раздражение этого Шилом проклятого утра.Тонкие кости черепа неожиданно легко поддались под костяшками пальцев принца, а затем нечто ослепительно жёлтое вырвалось из медальона на шее Хоффа и ударило Дарина в грудь, отбрасывая прочь от оседающего на пол военачальника.

– Лекаря! – заорал кто-то из тысячников, перекрывая ошарашенные возгласы остальных. – Архимагов сюда! Архимагов!

Дарин почти ничего не слышал за приступом головной боли. Не в том он сейчас состоянии, чтобы совершать такие броски. И почему, гразг его забери, он лежит на полу?

– Не двигайтесь, ваше высочество, – приказал кто-то, нависая над принцем, – у вас, э-эм… сломано несколько рёбер.

– Скорее выжжено, – рядом присел невесть откуда взявшийся Вирден. – Но удар прошел ко касательной, и лёгкое, насколько я могу судить, не задето. Дарин послушно откинулся затылком на доски пола. Боли он почти что не ощущал, причем как в груди, так и в голове. Спасибо телохранителю, который не терял времени даром и уже колдовал над его раной.

– Что с ардрагом? – спросил он минут через пять, когда на помощь Вирдену подоспел один из архимагов.

– Убит на месте, – сообщил йор Неффен таким тоном, словно он сам до конца не верил сказанному.

– Молчите, ваше высочество, – строго приказал Вирден, – и дышать старайтесь медленно и не слишком глубоко.

Дарин последовал предписанию телохранителя, а через полчаса, после оказания первой помощи, его наконец подняли на носилках и отнесли обратно в покои.

– Вы большой счастливчик, ваше высочество, – заметил архимаг Мэйс прежде, чем удалиться. – Придись удар защитного артефакта самую малость правее, и с лёгким можно было бы попрощаться.

Принц кивнул и перевёл взгляд на Тейнора с Жаном, топтавшихся у дверей.

– Подходите, я не заразный.

– Как будто безумие не бывает заразным, – полушутливо заметил рыжий, приближаясь к постели. – Ты за каким гразгом ардрага прикончил?

– А ты как будто не знаешь, – вступился за принца Тейн. – Что, накрыло?

– Не то слово, – Дарин немного пошевелился, устраиваясь поудобнее, и нашёл взглядом телохранителя. – Сколько мне теперь валяться?

– Минимум три недели, – отозвался Вирден, поглаживая свою драгоценную сумку. – Восстановить кости я не смогу, да и никто не сможет, но там и плоти немало сгорело. Придется заращивать.

– Значит, возвращение в столицу откладывается, – вздохнул принц. – Рыжий, мне нужен мой адъютант.

– Светлые боги! – воскликнул Жан, закатывая глаза. – Ты и на смертном одре будешь тянуться к своим бумажкам?

– И то верно, – теперь уже Тейн принял сторону рыжего. – Отдохнул бы чуток. Всех дел, как ни старайся, не переделаешь.

– Нужно сообщить о гибели ардрага в столицу, – стоял на своём Дарин. – Давай, Жан, делай, как я сказал.

– Слушаю и повинуюсь, – шутливо поклонился рыжий, прежде чем покинуть комнату.

Тейн потоптался немного на месте и тоже направился к двери, а принц неожиданно ощутил сильный приступ сонливости. Возможно, письмо к императору и впрямь может подождать…

***

Её императорское высочество принцесса Кейтана проснулась в прескверном расположении духа. Под утро ей приснился жуткий кошмар, сути которого она не запомнила, сменившийся тяжёлым забытьем, больше напоминавшим обморок, чем здоровый сон. А всё потому, что кому-то хватило дурости закрыть на ночь оба окна её спальни. В такой духотище ещё удивительно, как она вовсе не задохнулась! Поморщившись из-за лёгкой головной боли, вот уж чего ей ко всему прочему не хватало, принцесса взяла с прикроватной тумбочки колокольчик и позвонила, вызывая фрейлин. Дверь в смежную с её спальней комнату немедленно распахнулась, впуская трёх до омерзения свежо выглядящих девушек в изысканных платьях. Пока они помогали ей с утренним туалетом, Кейтана попыталась выяснить, которая из этих куриц закрыла окна, но так ничего толком и не добилась. Мерзавки только удивлённо качали своими пустыми головками и выражали сочувствие её высочеству, у которой выдалась такая тяжёлая ночь. Поняв, что она ничего от них не добьётся, Кейтана отказалась от идеи найти и наказать виноватую и всецело посвятила себя выбору драгоценностей на сегодня. После недолгих раздумий, она остановилась на двух кольцах и серьгах с изумрудами и изумрудном же колье тончайшей работы, недавно подаренном ей отцом.

Затем настал черёд завтрака, который у принцессы вот уже полгода как проходил исключительно в обществе йоры Аманды лен Кац. Всё потому, что свежие новости она предпочитала получать одной из первых, а у гецогини был необыкновенный талант узнавать обо всём на полдня или даже на день раньше всех остальных. К тому же, общество этой рассудительной, утончённой женщины было ей попросту приятно.

– Ваше высочество, – присела йора Аманда в вежливом книксене, когда наследница императора вошла в трапезную, – доброе утро.

– И вам, йора, хотя вынуждена признать, ничего доброго я в этом утре не вижу.

– Отчего же? – брови её осведомительницы удивлённо приподнялись.

Кейтана пожаловалась на дурной сон, выслушала, как водится, соболезнования, и обе женщины сели за стол.

– Чем вы порадуете меня сегодня, моя дорогая? – поинтересовалась принцесса, аккуратно очищая сваренное вкрутую яйцо.

– Не знаю, насколько вас это порадует, – начала её собеседница, промокнув предварительно уголки губ салфеткой, – но до меня дошли вести из Меладрии.

– Неужели? И что же, мой брат уже передал командование ардрагу Хоффу?

– Пока еще нет. Как мне доложили, принц всячески уклонялся от форсирования реки Ом, очевидно надеясь встретить армию Нитхарда в поле, до того, как ему придётся сложить с себя полномочия главнокомандующего. И, в конце концов, ему это удалось.

– Как? – удивленно воскликнула принцесса. – Было сражение?

– И достаточно кровопролитное. Король, очевидно, желая освободить захваченных его высочеством заложников, выстроил основную баталию, состоящую из наёмников и ополченцев на пути Пятой армии, а сам возглавил фланговый обход, имевший целью захватить наш обоз.

– И ему удалось? – подобралась Кейтана, уже предвкушая новость о поражении ее братца.

– По счастью нет, хотя армейские архимаги и оказались на какое-то время отвлечены на ополченцев и перекрывшие подходы к обозу конные отряды королевских магов. Бой длился почти целый день, и войска меладрийцев несколько раз переходили в наступление. В последней атаке Нитхард, вместе со своей свитой, напоролся на одного из наших архимагов с отрядом более слабых одарённых и был убит. Вернее сказать, уничтожен, поскольку его останки, найденные после боя, поместились в небольшой фарфоровой урне.

– И что же мой брат? – нетерпеливо спросила принцесса. – Отошёл он за реку, как ему было приказано?

– Нет, ваше высочество. После сражения он принял делегацию меладрийцев, согласившихся на полную капитуляцию, и двинул войска на Тилнеру.

– Напрямую нарушив приказ императора, – раздражение покинуло принцессу, сменившись мрачным удовлетворением. Похоже, Дарин заигрался в главнокомандующего. Возможно, считает, что победителей не осудят, но уж она-то позаботится о том, чтобы отец не оставил его выходки без внимания. – И как вы оцениваете его действия, йора?

– Мальчик амбициозен, – спокойно констатировала Аманда, срывая несколько виноградин с лежавшей на золотом блюде грозди. – Эта его идея с заложниками наверняка была направлена на то, чтобы спровоцировать Нитхарда дать решительный бой, чего он, в итоге, и добился. Захватив меладрийскую столицу и покончив с этой войной, он стяжает вполне заслуженную славу победителя и приобретёт вечного врага в лице ардрага, из-под носа которого он увёл столь славную победу.

– Тоже мне, славную, – фыркнула Кейтана, – имея под рукой двоих архимагов… Кстати, участвовал ли в бою тот архимаг, что помогал королю при осенней осаде?

– Нет, ваше высочество. Он оказался столь неосмотрителен, что позволил уличить себя в занятии демонологией и вынужден был бежать из страны. Правда, особой сложности для него это не составило, поскольку Нитхард, не желая ослаблять войско, не стал выделять одарённых для организации полноценной погони.

– Право, моя дорогая, я поражаюсь вашей осведомлённости!

– Мои источники всегда к услугам вашего высочества, – элегантно склонила голову герцогиня. – Вот, кстати, возможно вам будет интересно узнать, какая история приключилась с графом Энвином….

Далее разговор перешёл в плоскость светских сплетен, и Кейтана не заметила, как часы пробили полдень. В целом, в этом не было ничего удивительного, вставала принцесса обычно поздно, но сейчас ей необходимо было ехать в Имперский совет. Скучнейшая обязанность, свалившаяся на неё после отъезда Дарина. Кейтана не раз и не два пыталась уговорить отца избавить её от необходимости почти каждый день мотаться в совет, но в этом вопросе он был непреклонен. Впрочем, йора Аманда также не пропускала почти ни одного заседания, а потому они без помех продолжили свой занимательный разговор уже в экипаже.

Расстались они уже в здании совета, у дверей зала заседаний. Йора Аманда направилась к своему креслу, а принцесса – к трону, предназначенному для представителя императорской фамилии. Заняв подобающее ей место, Кейтана окинула взглядом собрание и отметила про себя, что сегодня в зале довольно людно. В обычные дни случалось, что около трети мест оставались незанятыми, сегодня же пустующие кресла можно было пересчитать по пальцам. Значит, на повестке дня что-то важное, возможно даже интересное, что, разумеется, не могло не радовать.

Вскоре в зал вошёл председатель собрания герцог Лермон, занял полагающееся ему место и, испросив у принцессы дозволения, открыл заседание. Он же, как это часто бывало, первым взял слово и выступил с такой речью:

– Уважаемые йоры! Сегодня я имею честь обратить ваше внимание на случай вопиющей некомпетентности, ставящий под угрозу жизни подданных империи и спокойствие нашей славной державы. Речь, как вы уже, наверное, догадались, пойдёт об ардраге Кацио, на которого император не так давно возложил задачу по усмирению взбунтовавшегося Кунтана. С чего же начать? Пожалуй, с того, что за то время, что Седьмая армия в праздности квартировала в окрестностях города Тажевы, ардраг весьма небрежно исполнял свои прямые обязанности, из-за чего солдаты и младший офицерский состав непозволительно распустились, а войсковое имущество оказалось частью в негодном состоянии, частью же попросту разворованным. Таким образом, армия оказалась не готова к походу, когда её командующий получил приказ о немедленном выдвижении в Кунтан. В мои руки попали документы, – герцог демонстративно взял с трибуны и показал собранию несколько листков бумаги, – подтверждающие, что на момент получения вышеозначенного приказа, Седьмая армия не досчитывалась не менее восьми сотен возов с припасами, необходимыми в походе, а также до полутора тысяч тягловых лошадей, из-за чего приказ о немедленном выступлении выполнить оказалось, естественно, невозможно. К этим документам прилагаются многочисленные жалобы горожан, у которых солдаты конфисковали недостающие повозки и лошадей, в течение двух дней с того момента, как ардраг должен был выступить в поход. Далее, как всем здесь присутствующим, конечно, известно, йор Кацио, вступив в пределы Кунтана, сразу же разделил войско на три неравные части, даже прежде, чем столкнулся с силами неприятеля. В результате, на театре военных действий образовалось три армии, перед каждой из которых стояла задача по усмирению отдельных частей провинции. Что же мы имеем в итоге? Центральная группировка, возглавляемая лично ардрагом, дошла уже почти до самого океана, не встречая серьёзного сопротивления и, как следствие, не имея возможности выполнить свою основную задачу, а именно – уничтожить мятежников. Восточная группировка завязла в болотах, а западная, которой главнокомандующий придал меньше всего магов, намертво застряла под крепостью Юфь и теперь страдает от эпидемий и постоянных вылазок обороняющихся. Мало того, такое распыление сил существенно повредило линиям снабжения, которые оказались перерезаны мятежниками. Итак, я, на основании имеющихся у меня сведений, выношу на голосование ходатайство перед его императорским величством о лишении йора Кацио звания ардрага и передаче его полномочий тысячнику, благородному йору Овару, состоящему сейчас при штабе центральной группировки войск.

Кейтане казалось, что от выспренных разглагольствований герцога у неё даже усилилась головная боль, однако, она прекрасно поняла, о чём идет речь в отличие от тех случаев, когда разговор заходил, например, о торговых пошлинах, и потому с большим интересом пронаблюдала за ходом голосования. Было ясно, как день, что покровительствуя некоему йору Овару, Лермон заботится не столько о благе империи, сколько о каких-то своих политических интересах, как, собственно, и всегда. Однако, на сей раз герцогу суждено было потерпеть неудачу. При двадцати девяти проголосовавших «против», двадцати четырёх высказавшихся «за» и трёх воздержавшихся, предложение о смене командующего в Кунтане было отклонено. Что было, в общем-то, неудивительно, поскольку тех оплошностей, которые допустил ардраг, было явно недостаточно для отстранения его от должности. В этом вопросе всё будет зависеть от того как дальше развернётся кампания по усмирению взбунтовавшейся провинции и, кто знает, возможно, йору Кацио еще предстоит покрыть себя неувядаемой славой. Хотя, какая тут слава, когда речь заходит о борьбе со взбунтовавшимся быдлом?

Пока принцесса предавалась этим раздумьям, слово успела взять йора, имени которой она не помнила, и по началу Кейтана к ней не прислушивалась, пока до неё не дошло, что именно предлагает ораторша.

– Уважаемые йоры, ваше высочество, – начала та и продолжила, нисколько не озаботившись тем, что принцесса её, похоже, не слушала. – Я бы хотела поднять один из тех вопросов, решение которых мало тревожит благородных аристократов, но который, однако же, крайне важен с точки зрения морали. Вопрос этот состоит в устройстве жизни и быта престарелых подданных императора, по той или иной причине лишившихся кормильцев. Работать они, в силу возраста, уже не способны, просить милостыню не могут, поскольку попрошайничество в империи строжайше запрещено. Но они вынуждены нарушать этот запрет и, таким образом, в соответствии с нашими законами, вскоре попадают в рабство. Однако, какой толк хозяину от раба, который не в состоянии трудиться и обеспечивать его благополучие? Верно, никакого. Вследствие чего, хозяева, а иногда и сами работорговцы, отчаявшись продать такого вот старика или старуху, просто перестают их кормить. Замаривают голодом ни в чём, отмечу это особо, не повинных подданных его императорского величества, и это им сходит с рук, поскольку они в своём праве. Я же считаю, что подобная практика аморальна, недопустима и даже вредна, так как честные разумные в нашем государстве живут в вечном страхе такой вот участи и от того питают меньшую любовь и доверие к власти, чем могли бы. Я взяла на себя труд составить законопроект о создании во всех крупных городах империи специальных домов старости, в которых одинокие старики могли бы доживать свой век за императорский счёт, так же, как сумасшедшие, содержащиеся в домах скорби.

В зале поднялся ропот. Кейтана переводила удивлённый взгляд с малознакомой йоры на опешившего от такой инициативы Лермона, но в это время заговорил маркиз Стафорд:

– В вашей инициативе, йора, сразу же прослеживается слабое место. Увы, чернь далеко не так благородна в своих намерениях, как вы и, если только дать ей возможность сбросить заботу о своих стариках на чьи-то чужие плечи, она, поверьте мне, ей воспользуется без раздумий.

– Вы опасаетесь, что малоимущие крестьяне и горожане могут начать отправлять в дома старости своих родственников, чтобы самим не кормить их? – спросила докладчица.

– Именно так.

– В таком случае, нужно законодательно обязать родственников заботиться о своих стариках. Тогда под императорскую опеку будут попадать лишь те, кому и вправду некуда больше идти.

– И кто же будет за этим следить? – опомнился председатель собрания. – Имперским чиновникам и без того есть чем заняться, не говоря уж о том, что ваша инициатива будет обременительна для казны и не принесёт при этом никакой пользы.

– О пользе моего предложения судить благородному собранию, – холодно ответила докладчица. – Предлагаю вынести вопрос на голосование.

Кейтана с недоумением глядела на эту женщину, столь решительно выступающую с очевидно провальным предложением. Подумаешь, умрёт с голоду десяток-другой стариков! В неурожайные годы порой целые деревни гибнут и ничего, стоит себе империя, не шатается. К тому же речь идёт о черни, да еще такой, какая уже не способна приносить пользу. И на это вот тратить деньги?

По счастью, большинство собравшихся разделяли мысли принцессы. Инициатива безымянной йоры не встретила никакой поддержки, хотя и было несколько человек, проголосовавших «за». В их числе оказался и йор Стафорд. Ну, с этого станется. Заседание продолжилось и шло своим чередом, один из докладчиков завёл речь о ходатайстве Монетного собрания, связанном с какой-то там монополией, и принцесса утратила интерес к обсуждению. С трудом дождавшись окончания этой изощрённой пытки, она покинула здание совета и вернулась обратно во дворец.

Переодевшись, она отобедала в компании пары десятков придворных, допущенных к трапезе её камердинером. Кое-кто из них явился, чтобы лишний раз напомнить о себе её высочеству, но у большинства были какие-то просьбы, адресованные либо лично ей, либо императору. Выслушав просителей и даже пообещав кое-кому из них переговорить с отцом, а также отдав должное роскошным блюдам, Кейтана вернулась в свою спальню и хотела было уже прилечь, в надежде прогнать навязчивую головную боль при помощи сна, но в этот момент камердинер объявил, что к ней явился йор Гарен.

– Пусть войдёт, – величественно кивнула принцесса, и, обернувшись к фрейлинам, распорядилась:

– Оставьте нас.

Девушки послушно покинули спальню, а вместо них вошёл, как всегда стремительный и изысканно одетый, йор Гарен.

– Привет, зайка, – нежно улыбнулся он, видя, что они одни, и подошёл к принцессе чтобы поцеловать ей руку.

– Ну, как там Молния? – с живейшим интересом спросила она, даже не предложив гостю присесть.

– Пришла первой, обогнав Стрелу на полтора корпуса, – отвечал Гарен. – Прекрасный забег, жаль, что ты не видела.

– Всё из-за этого идиотского совета, – поморщилась принцесса. – Но я всё равно поставила на Молнию двести империалов.

– И правильно сделала. Уже слышала последние новости?

– Да, наш сумасшедший выиграл битву у реки Ом.

– А ведь не этого ты хотела, отправляя его в войска простым сотником, – прищурился её собеседник.

– Что поделать, – вздохнула Кейтана, – Мы не всегда получаем то, чего хотим.

– И порой нас это сильно расстраивает, – гость подошел ближе, присел на подлокотник её кресла и с тревогой вгляделся в её лицо. – Ты выглядишь очень подавленной.

– Так заметно? – наследница императора протянула руку, взяла с комода зеркальце в золотой оправе и посмотрелась в него. – Не обращай внимания, просто немного болит голова.

– Так обратись к волшебникам! Зря что ли эти два дармоеда стоят у твоих дверей и еще один дежурит под окнами?

– Ты же знаешь, я не люблю, когда надо мной колдуют. Мало ли что они там со мной сделают.

– По-твоему лучше мучиться? – Гарен склонился к ней и нежно поцеловал в висок. –– Давай, я одного из них позову?

– Говорю же, не надо! – резко бросила её высочество. – Лучше скажи, как там дела на Каретной?

– Всё веселее и веселее, – рассмеялся йор. – На сей раз это граф Нере. Рога бедняги ардрага уже потолки царапают, но он по-прежнему ничего не замечает.

– Или делает вид, что не замечает. Всё же он совсем не заинтересован в скандале.

Гарен открыл было рот, намереваясь поддержать разговор, но осёкся при виде тени, пробежавшей по лицу Кейтаны, и участливо произнёс:

– Солнышко, если я мешаю, только скажи.

– Вообще, я была бы не прочь немного передохнуть, – призналась принцесса. – Увидимся вечером.

– И я даже знаю где. У графини Дельфины сегодня большой приём и она лично просила меня передать, что будет счастлива тебя видеть.

– Ещё бы ей не быть счастливой, – усмехнулась Кейтана, поднимаясь из кресла. – Ладно, тогда увидимся у неё.

Они поцеловались, и Гарен покинул покои принцессы своим быстрым решительным шагом. Она же снова вызвала фрейлин, велела им помочь ей раздеться и улеглась в постель.

Как и рассчитывала Кейтана, здоровый сон избавил ее от головной боли, а вместе с ней ушло и дурное настроение. Переодевшись в вечернее платье, она около часа играла с фрейлинами в карты, после чего велела подать карету и отправилась в особняк на улице Золотого империала. Правда, принцессе не суждено было этим вечером насладиться компанией благородных йоров. Она только и успела перемолвиться парой слов с графиней, когда в зал вошел йор Гессел в сопровождении двух магистров, телохранителей её отца. Увидев их, Кейтана сразу почувствовала неладное. При обычных обстоятельствах маги ни за что не покинули бы императора, да и появление начальника Особой канцелярии не предвещало ничего хорошего. Обшарив зал взглядом, Гессел направился прямиком к принцессе, уже готовой к самым дурным вестям.

– Ваше высочество, – вполголоса произнёс он, хотя в наступившей тишине собравшиеся в зале всё равно могли расслышать его слова, – дело чрезвычайной важности требует вашего присутствия во дворце.

– Что-то с отцом? – тревожно спросила Кейтана, переводя взгляд с него на магистров.

– Об этом, если дозволите, мы поговорим в карете.

– Хорошо, – сохраняя влеичественный вид кивнула принцесса и с непроницаемым лицом направилась вслед за начальником Особой канцелярии. Выйдя на улицу, она увидела экипаж Гессела, окружённый без малого двумя десятками конных гвардейцев и пятью одарёнными, включая троих её телохранителей. Конечно же, за принцессой потянулась и её свита, но Гессел не стал дожидаться, пока благородные йоры рассядутся по своим каретам. Подав руку Кейтане, он помог ей сесть в свой экипаж, залез следом за ней и велел трогаться.

– Скажите же мне, наконец, что случилось! – немедля потребовала Кейтана.

– Произошло покушение на императора, – лицо главы ищеек, скрытое в полутьме, показалось ей страшной маской. – К несчастью, успешное.

– Что?! – воскликнула принцесса, все еще надеясь, что она ослышалась. – Вы хотите сказать, что отец…

– Император убит.

Убит. Это слово буквально оглушило Кейтану, в глазах её помутилось, а уши более не слышали того, что говорил Гессел. Случившееся казалось ей настолько невероятным, нелепым, смешным даже, что она ощутила желание расхохотаться прямо в лицо этому человеку, которому были доверены её жизнь и жизнь отца, и который теперь так просто заявлял о его кончине. Видя, что принцесса его не слышит, её собеседник умолк и только внимательно следил за ней, словно боясь, что она натворит каких-нибудь глупостей. И всё же Кейтана сумела взять себя в руки, хоть на это ей и потребовалось около минуты.

– Расскажите мне всё по порядку, – промолвила она почти недрогнувшим голосом.

– Около часа назад, – начал Гессел так, словно докладывать об этом ему было уже не впервой, – его величество прогуливался в дворцовой оранжерее. В крыле, отведённом под тропическую флору, некое растение, незнакомое садовникам и неведомо откуда взявшееся, выстрелило в императора отравленным шипом с расстояния, примерно, в пять шагов. Поскольку никакими магическими возмущениями эта атака не сопровождалась, телохранители среагировать не успели, и шип угодил императору в плечо. Смерть наступила практически мгновенно, даже раньше, чем кто-нибудь из свиты его величества сообразил, что произошло. Сейчас устанавливается, кто мог пронести в оранжерею это растение, а также вызваны представители факультета ботаники столичного университета, которые могли бы пролить свет на его происхождение. Я же, отдав все необходимые распоряжения, сразу отправился за вами. Ваше высочество, ваша охрана с сегодняшнего дня будет удвоена, однако неизвестные злоумышленники уже продемонстрировали нам свою изобретательность, и потому я настоятельно рекомендую вам не покидать дворца до тех пор, пока мы не выйдем на их след.

– Не покидать дворца? – эхом повторила принцесса. – И это всё, что вы можете мне сказать?

– Поверьте, ваше высочество, я делаю всё возможное чтобы добраться до негодяев, осмелившихся покуситься на жизнь императора, – по голосу Гессела было ясно, что ему самому неприятно сознаваться в своей неосведомлённости. – Однако, пока что мне, действительно, не о чем больше доложить.

– Вы уже поняли, почему это растение атаковало именно отца, а не кого-то из его свиты? Не одного из садовников, ежедневно работающих в оранжерее?

– Уверен, ваше высочество, в ближайшее время мы это выясним.

– Это в ваших же интересах! – Кейтана пронзила старую ищейку взглядом, стараясь при помощи гнева подавить рвущиеся наружу слёзы. – Где сейчас тело отца?

– В императорских покоях, – сухо ответил Гессел, и на этом их разговор угас.

Кейтана откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Происходящее по-прежнему казалось ей страшным сном, она будто зависла между бредом и явью, пытаясь смириться с тем, что она только что услышала. В гробовом молчании она доехала до дворца, и поднялась в императорские покои, не обращая внимания на следовавших за ней по пятам телохранителей. Её отец лежал на своём ложе, словно бы спящий, лицо его было спокойным, ещё не искажённым печатью смерти, и принцесса с трудом подавила желание потрясти его за плечо.

– Оставьте меня, – тонким, срывающимся голосом велела она магистрам, вошедшим в комнату вслед за ней. Те молча повиновались. Несчастные бездари, не сумевшие сохранить жизнь её отцу! Закусив губу, принцесса всхлипнула и, не в силах больше бороться с обуревавшим ее горем, бросилась на постель радом с мертвецом и разразилась рыданиями.