Мэтр Говард нетерпеливо расхаживал взад-вперёд по своему кабинету, периодически поглядывая на настенные часы. Время шло, но шло издевательски медленно, и архимаг, при всем своем могуществе, был не в силах его поторопить. Раздражённо вздохнув, Говард подошёл к письменному столу, взял лежащую на нём короткую записку и в который раз перечёл.

Мне известны детали похищения Вашей дочери. Я буду ждать Вас в этот эквон на постоялом дворе «Крепкий орешек» на улице Трёх петухов. Третья комната, в семь часов вечера. Постучите в дверь ровно пять раз и прихватите с собой четыре тысячи золотых империалов.

Четыре тысячи! Кем бы ни был автор этого короткого послания, губа у него была не дура. Однако, архимаг с готовностью расстался бы и со всеми своими сбережениями, если бы это приблизило его к обнаружению убийц Милани. Посему он, сразу по получении письма, отправился в филиал имперского банка и вышел оттуда с изрядно потяжелевшей позвякивающей сумкой на правом плече. Затем потянулись часы мучительного ожидания. Добрую половину позавчерашнего и весь вчерашний день чародей не знал, чем себя занять, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о скорой встрече с неведомым информатором. За долгие годы работы ректором Сегальской академии он расслабился, привык к тому, что всё потребное ему доставляют в кратчайшие сроки, и совсем разучился ждать. А ведь, казалось бы, это такой простой навык… Скомкав записку, Говард засунул ее в карман своей мантии и вновь взглянул на часы. Четверть седьмого. В принципе, можно и выдвигаться. Архимаг протянул руку, взял колокольчик, стоявший на краю стола, и позвонил, вызывая дворецкого. Тот не замедлил явиться, и Говард коротко приказал ему оседлать Ленивца. От идеи ехать в карете бывший ректор отказался сразу, не желая привлекать к своей персоне лишнего внимания. Крепкий орешек, как он уже выяснил, был небольшим постоялым двором средней паршивости и являться туда в роскошном экипаже едва ли будет уместно. Отведя взгляд от двери, за которой скрылся дворецкий, чародей соткал перед собой две иллюзии, изображавшие Демиша и Оюра, такими, какими их запомнили студенты и сослуживцы. Сам Говард, к большому его сожалению, живьём их ни разу не видел, а потому вынужден был полагаться на чужие воспоминания. Для полной уверенности в том, что он сумеет узнать тёмных при встрече, неплохо было бы иметь и чёткие слепки их аур, но, увы, все, к кому архимаг обращался по этому вопросу, либо разводили руками, либо предоставляли в его распоряжение лишь контурные наброски, по которым опознать негодяев будет достаточно трудно. Неудивительно, ведь для того, чтобы досконально запомнить переплетение нитей чужой энергетики, требуются намеренные усилия, а знакомые сбежавших тёмных такой цели перед собой не ставили.

Тихий стук по дверному косяку отвлёк мага от молчаливого изучения ненавистных лиц. Он обернулся и увидел дворецкого, стоящего на пороге кабинета.

– Ленивец осёдлан, мэтр, – церемонно поклонился тот. – Будут ли ещё какие-нибудь распоряжения?

– Нет, – коротко ответил архимаг, развеивая иллюзии.

Не говоря больше ни слова, он взял с кресла сумку с деньгами, прошёл мимо посторонившегося дворецкого, спустился на первый этаж своего особняка и вышел во двор, где его дожидался статный гнедой жеребец под богато украшенным седлом. Ленивцем этого, во всех остальных отношениях превосходного, коня прозвали за его исключительную способность засыпать при любой удобной возможности хоть в стойле, хоть вот так, стоя посреди двора. Собственно, это трудно было считать недостатком. Напротив, Ленивца можно было без опасения оставить где угодно непривязанным и не стреноженным и не бояться, что он куда-нибудь убредёт. Похлопав по сонно склонившейся шее коня, Говард вскочил в седло и направил животное к воротам, предусмотрительно распахнутым слугами. До нужного места он планировал добраться в течение получаса, но ждать ещё минут десять-пятнадцать, чтобы прибыть точно в назначенный автором записки срок, было выше его сил. На улицах, несмотря на вечернее время, всё ещё было полно народу и Говард, хоть ему и хотелось поторопиться, вынужден был ехать неспешным шагом, чтобы не сбить ненароком выскочивших на середину улицы мальчишек или пьянчугу, заплетающиеся ноги которого так и норовили завести своего обладателя под конские копыта. По-летнему тёплое солнце освещало Сегалу во всей её многообразной красе, однако, архимагу было не до любования роскошными зданиями, статуями и фонтанами, виденными им многие сотни раз. Все его мысли были сосредоточены на предстоящей встрече. Быть может, на постоялом дворе его ожидает ловушка? Конечно, сомнительно – ведь представить кого-то, кто готов открыть охоту на архимага посреди города, довольно сложно, но это ещё не повод расслабляться. Нужно держать ухо востро и не жалеть энергии на подпитку защиты, которой чародей окутался, едва покинув двор своего особняка. Так, перебирая давно уже разложенные по полочкам мысли, Говард и добрался до Крепкого орешка. Оставив Ленивца на попечение конюхов и прихватив сумку с золотом, он, не тратя времени на разговоры с хозяином или прислугой, поднялся на второй этаж, нашёл третий номер и постучал пять раз, как и было написано в послании. Через несколько секунд до его слуха донёсся звук отодвигаемого засова, и дверь приоткрылась, являя ему невысокого желтоволосого люмена в неброской одежде горожанина средней руки.

– Входите мэтр, – потупив глаза произнес зрячий, отступая вглубь комнаты.

Дважды Говарда упрашивать не потребовалось. Распахнув дверь на всю ширину, он сперва пристально оглядел открывшееся ему помещение со шкафом, кроватью и прикроватной тумбочкой и, не заметив ничего подозрительного, шагнул внутрь.

– Принесли денежки, – одобрительно заметил хозяин этой скудно обставленной комнатёнки, обходя архимага, чтобы снова задвинуть дверной засов. – Славно, славно.

– Перейдём к делу, – не найдя стула, чтобы присесть, волшебник сделал несколько шагов и уселся на застеленную шерстяным одеялом кровать. Сумку с деньгами, так и притягивавшую взгляд зрячего, он положил на тумбочку. – Кто ты и что тебе известно о похищении моей дочери?

– Имя мое значения не имеет, мэтр – незнакомец прошёлся из стороны в сторону и, остановившись в трёх шагах от архимага, продолжил. – Достаточно сказать, что я был слугой в доме мэтра Оюра и знаю, где его можно найти.

– И почему же ты решил поделиться этим знанием со мной? – спокойно спросил Говард, накладывая на собеседника детектор лжи.

– Потому, что тех денег, которые мне платит хозяин, недостаточно, чтобы решить нависшие надо мной проблемы.

– Не говори загадками, – немного повысил голос колдун. – Я хочу получать прямые и ясные ответы на свои вопросы, – и он положил левую руку на сумку, показывая, что так просто с её содержимым расставаться не собирается.

– Ну хорошо, – нервно кивнул люмен. – Но, прежде чем я продолжу, поклянитесь честью своего рода, что, получив ответы, заплатите четыре тысячи золотых и не… в общем, никак не станете мне вредить.

– Клянусь честью рода Саль, – как можно серьёзнее произнес архимаг. – Итак?

– У моего брата возникли проблемы с деньгами, – получив обещание, потенциальный информатор заметно приободрился. – Он задолжал крупную сумму и угодил в лапы своих кредиторов. Те обещали убить его, если я не заплачу выкуп. Для этого мне и нужно золото, а ещё для того чтобы потом скрыться. Спрятаться от Оюра и его влиятельных друзей.

– О его друзьях мы ещё побеседуем, – почти дружелюбно сказал архимаг. – А теперь, расскажи всё, что тебе известно, с самого начала.

– С начала? Хорошо, пусть будет по-вашему. – он на мгновенье умолк, собираясь с мыслями, и снова заговорил, – У мэтра Оюра я служу уже десять лет. За это время многого навидался и понял, что хозяин ведёт какие-то дела с тёмными колдунами. Оно, конечно, страшновато на такого работать, но платил Оюр хорошо, да к тому же обещал, в случае чего, достать меня хоть из-под земли, хоть с того света. В общем, я старался делать, что велят, и не особо влезать в его дела. Так и жил помаленьку. Но как ты глаза не закрывай и уши не затыкай, а кое-что в голову просочится, тут уж по-другому никак. Вот и про дочь вашу узнал, и про то, что ее в Оцейт забрали, – он замолчал, внимательно глядя на Говарда и, похоже, ожидая реакции на свои слова, а не дождавшись её, удивленно приподнял брови. – Вы что же, мэтр, знаете, где ваша дочь?

– Знаю, – Говард сделал над собой усилие чтобы не зарычать, – твои сведения устарели, и не на один месяц.

– Ну, тогда… – смешался зрячий. – Может, и про хозяина моего вам всё известно?

– Нет, не известно, – чародей уже взял себя в руки. – Продолжай, я внимательно слушаю.

– Ну так… короче, после того, как дочку вашу зимой похитили, всё шло себе своим чередом, а уже в середине весны хозяин мой весточку какую-то получил и засобирался в дорогу. Сам уехал, а мне полный кошель золотых оставил, велел снять здесь комнату, и все письма, какие ему присылать будут, отправлять в Эстолару на имя…

– Постой, – раздражённо махнул рукой Говард, – Какие письма, что ты вообще несёшь?

– Да обыкновенные, – пожал плечами зрячий, но, увидев в глазах архимага медленно разгорающееся пламя, заторопился с объяснениями. – Мы, когда в доме хозяина жили, ему часто писульки всякие приходили с голубятни. Курьер их доставлял, а я хозяину передавал. А после того, как он уехал, а я здесь осел, курьер стал уже сюда приходить. Давненько, к слову, не заглядывал, уже недели две как.

– О какой голубятне идёт речь? Их в Сегале полным-полно.

– Чего не знаю, того не знаю. Моё дело было за домом присматривать да передавать записки мэтру Оюру, а за курьером я не следил.

– То есть, ты сидишь здесь и пересылаешь в Эстолару письма, которые тебе приносят?

– Да, мэтр.

– По какому адресу?

– Улица Белых кроликов, дом восьмой, на имя госпожи Амабель.

– И это всё, чем ты сейчас занимаешься?

– Всё, мэтр.

– А какие дела вёл Оюр с тёмными?

– Да всякие разные. После того, как прошлым летом некромантский ковен из-под города вывели, дел у хозяина поменьше стало, это всё, что могу сказать, – глаза люмена забегали по комнате, словно он потерял что-то и теперь пытался найти.

– Тебе ведь что-то известно, – с нажимом произнес Говард. – Что?

– Немного мэтр, – вздохнул теперь уже бывший слуга Оюра. – К хозяину всякие гости захаживали, но я никого из них не знаю. Слыхал только, что они магов ищут.

– Набирают в свои ряды?

– Нет, мэтр, они их наоборот…. в рабские браслеты обряжают и в Эстолару переправляют. В основном, пленников из Меладрии, но кое-кого и просто на улицах ловят.

– И ты, зная все это, преспокойненько продолжал служить Оюру?

– А как по-другому? – отступил на шаг зрячий. – У тёмных этих такая силища, что только дёрнись! Прихлопнут, как муху, или, хуже того, упырём сделают.

– Ну, разумеется, – протянул Говард, нещадно давя желание испепелить это жалкое существо прямо сейчас. Нет, для начала его следует выдоить до конца.

И архимаг приступил к более детальному допросу. Прошло не более десяти минут прежде, чем он убедился в том, что больше ничего путного ему из информатора вытрясти не удастся. То ли тот был слишком туп, чтобы разобраться в делах Оюра, то ли, наоборот, достаточно умён, чтобы не лезть в них, но наводящие вопросы так больше ничего и не дали. Единственное, что узнал Говард – это то, что зрячий видел его дочь в день её исчезновения. Именно он открыл дверь Демишу, когда тот привёл околдованную Милу с тем, чтобы передать её в лапы Оюра. Последней новости архимагу оказалось достаточно, чтобы его и без того истощившееся терпение лопнуло окончательно. Этот гразгов выкидыш, этот ублюдок мог предотвратить гибель Милы, но ничего не сделал! Только смотрел, как её запихивают в карету, чтобы вывезти из Сегалы! Речь безымянного информатора резко перешла в хриплый вой боли, отразившийся от окутавших комнату чар тишины. Никто на постоялом дворе так и не услышал криков катающегося по полу зрячего. Когда же Говарду надоело мучить урода, он сформировал особое заклинание, идеально подходящее для того, чтобы прибирать трупы, и люмен рассыпался по полу кучкой серой пыли. Магический ветерок подхватил её и вынес в открытое архимагом окно. Теперь, даже если кто-то и хватится зрячего, то не найдёт и следа. А что касается клятвы, данной им этому червяку…. Сомнительно, что эта маленькая ложь возмутит его давным-давно почивших предков. А если бы и возмутила, ему бы не было до этого особого дела. С вершины нескольких сотен прожитых лет, все эти дворянские заморочки начинают казаться наивной глупостью. Захлопнув ставни, Говард забрал с тумбочки сумку с золотом и, не задерживаясь больше ни на миг, покинул постоялый двор. У него появилось срочное дело в Эстоларе.

***

– Предлагаю остановиться тут, – Вильгельм кивнул в сторону деревеньки, показавшейся по правую руку от тракта. – До города ещё часов шесть, если верить тому торговцу, а кони устали.

– Как скажешь, – улыбнулась Дилоя. – Да и куда нам торопиться?

– Вот и я о том же, – крякнул Вилли, и они оба пришпорили лошадей.

В деревне они, как и полагается, первым делом отыскали старосту и договорились с ним о постое. Кряжистый, с сединой на висках, мужик перепоручил двоих путников заботам на удивление молчаливой бабы, проживавшей в крайнем со стороны тракта домишке вместе с четырьмя ребятёнками от пяти до десяти лет. Мужа её, как мельком услышала Ди из разговора Вилли и старосты, полгода назад придавило упавшим деревом, так что небольшая плата за ночлег, в виде нескольких медных империалов, была этой хозяюшке куда как нужнее, чем кому-либо ещё в деревне. Трогательная история, однако, юная баронесса рассталась с монетами без всякой охоты. Денег, по их с Вильгельмом расчетам, оставалось впритык, чтобы добраться до Тигарино, а дальше… Дальше, скорее всего, придется продавать одну из лошадей, а может и обеих, и идти в Баронства пешком. Естественно, девушку раздражало отсутствие возможности путешествовать с комфортом, желательно по реке, что вышло бы гораздо быстрее, но на это их сбережений, увы, не хватало. Повезло ещё, что в охваченном бунтом Тибане им удалось сохранить не только жизни, но и кошельки. В противном случае, они бы и вовсе никуда не уехали. Дилоя поморщилась, вспомнив, как хрустнула её нога, угодившая в деревянные тиски сливного люка, и как потом, уже на следующий день, трудился над её переломом старый, покрытый густой сетью морщин целитель, к которому её отнёс Вилли.

– Опять хмуришься? – заметил её настроение спутник.

– Ничего, – слегка улыбнулась девушка, – просто устала с дороги.

– Оно и не удивительно, – хмыкнул Вильгельм, – только за последнюю неделю мы отмахали… Клянусь Юром, даже и сосчитать трудно!

– А впереди ещё добрых полконтинента, – вздохнула Ди. – Далеко же нас занесло от родины.

– Зато по возвращении будет, о чем рассказать, – подмигнул Вилли. – Давай, доедай и сыграем партейку-другую.

– Тебе вчерашнего не хватило? – лукаво прищурилась Ди. Прошлым вечером они ночевали в поле и перед сном успели пять раз пройти дорогой удачи. И из пяти партий Вильгельму не удалось забрать ни одной.

– Слепая случайность и только, – пожал плечами Вилли. – Сегодня мне повезёт, вот увидишь.

Дилоя кивнула и быстро заработала ложкой. По правде сказать, кунтанская настольная игра прочно обосновалась в ее сердце, и баронесса жалела лишь о том, что сейчас в их распоряжении была только одна доска, в то время, как заядлые игроки порой собирали самые настоящие коллекции. Внешнее оформление и наполнение досок зависели лишь от фантазии и желаний резчика, а правила, по которым велась игра, оставались неизменными. Ничего, достаточно им вернуться домой…

Размышления Ди прервал лай деревенских собак. Влекомая любопытством, она встала из-за стола, подошла к окну и увидела троих всадников, въезжавших в деревню. Первым в глаза ей бросился высокий коротко стриженый люмен в дорожном плаще, на полкорпуса опередивший своих спутников. Затем баронесса перевела взгляд на совсем ещё молоденькую щуплую девчонку, тоже зрячую, с ёжиком ярко красных волос. Она болталась на спине лошади, словно привязанное к стременам соломенное чучело, что несколько позабавило Ди. Она-то в возрасте этой горе-наездницы сидела в седле не хуже брата или отцовских дружинников. Наконец, внимание девушки переключилось на последнего путника, и её будто громом поразило. По деревенской улочке, уверенно держась в седле, ехал тот, кого здесь быть никак не могло. Тот, чьё лицо она не раз вспоминала и чьё горло так мечтала перерезать от уха до уха после очередного приступа головной боли или внезапного перепада настроения, какие в последнее время случались всё реже. Мерк или… Меркел? Помнится, именно так он хотел назваться после перерождения и именно это имя Дилоя передала Хаши, перед тем, как покинуть Кавенон. Кстати, где люра? Погибла в Дикой долине, или поддавшийся просто пожрал ее душу? С него станется.

Мысли Ди продолжали скакать в бешеном хороводе, а темный, тем временем, остановил коня у крыльца соседнего дома, о чем-то негромко спросил вышедшего на собачий лай хозяина и вновь сжал бока своего скакуна коленями, направляя его к дому старосты.

– В чем дело? – шепотом спросил Вилли. Оказывается, он все это время стоял рядом с ней у окна и также следил за троицей всадников.

– Вон тот, – Дилоя сглотнула, – на каурой лошади. Это Мерк!

Вильгельм словно окаменел. После тибанского восстания Ди рассудила, что между ними больше не должно быть секретов, и рассказала возлюбленному всю свою историю без утайки, начиная с того злополучного вечера, когда она бежала из родительского дома, и заканчивая прощанием с переродившимися тёмными. Помнится, тогда Ди еще опасалась, что Вильгельм осудит ее за помощь поддавшимся, хотя в глубине души девушка была уверена, что он её поймёт. Так в итоге и вышло, и Ди, единожды пересказав историю тёмных, надеялась больше никогда к ней не возвращаться, однако у богов на этот счёт, похоже были иные планы.

– Что будем делать? – неуверенно спросила Дилоя у нахмурившегося Вилли.

– Так просто оставлять их нельзя, – медленно произнёс он, глядя в глаза возлюбленной. – Страшно подумать сколько зла может причинить эта троица. Правда, у поддавшихся перед тобой есть должок.

В памяти Ди всплыла Дурная дорожка, гигантское дерево и полчища его мёртвых слуг…. Быть может, Мерк с Брандефом не забыли о своём обещании и как раз туда и направляются?

– Не думаю, что они сдержат слово, – выдавила из себя девушка после мучительного раздумья. – И ты прав, их нужно остановить.

– Так мы и сделаем, – серьёзно ответил Вильгельм. – Дождёмся темноты, пока лошади немного отдохнут, и поскачем в Тридант. Насколько я понял, это дыра ещё та, но пара-тройка магов там будет. И наша задача их предупредить.

– А что мы им скажем? – засомневалась Дилоя. – Эти маги ведь наверняка захотят узнать всю историю от начала и до конца. Думаешь, стоит с ними откровенничать?

– Однозначно не стоит, – покачал головой Вилли, – с магами буду говорить я. Скажу, что видел зрячего, по описанию похожего на поддавшегося, сосланного в Дикую долину… В общем, найду как вывернуться, детектор лжи мне обходить не впервой. Твою историю в любом случае лучше сохранить в тайне, а то еще отберут у меня невесту на опыты, вот выйдет незадача.

Ди фыркнула. Уверенный голос Вильгельма придал ей сил и помог избавиться от липкого страха, появившегося в её груди при виде старого знакомого.

Вернувшись к тарелке с недоеденной кашей, девушка попыталась окончательно успокоиться, но было это не так уж просто. В голову, как назло, лезли самые мерзкие воспоминания о её соседстве с поддавшимися. Жуткие боли, кошмары, безумие, по краю которого она прошла, расставшись с тёмными духами… Потом ей вспомнились первые дни после тибанского восстания. Образы были до отвращения яркими, будто бы девушка видела всё это только вчера. Захватившие власть повстанцы первым делом начали сколачивать виселицы для тех, кому повезло пережить ночную резню, в городе был введён комендантский час, а разумных со светлым оттенком кожи побивали камнями прямо на улицах. Если бы не заступничество богини, им с Вилли точно не удалось бы уцелеть, не говоря уж о том, чтобы вернуть оставленное в гостинице имущество. Благо, один из вождей восстания взял каждого, кто находился в отмеченном волей Роши храме под личную опёку и поклялся, что с их головы не упадет ни единого волоса. Тем несчастным, что укрылись в других храмах Роши и Юра, повезло куда меньше. Под равнодушными взглядами светлых богов их вытащили на улицы города и либо вздёрнули, либо изрубили мечами.

Дилоя поёжилась и отодвинула пустую тарелку.

– На тебе лица нет, – обеспокоенно сказал Вилли, заглядывая ей в глаза. – Давай-ка сыграем в дорогу удачи, не сидеть же нам теперь как на иголках.

– Отличная мысль, – кивнула девушка, бросая последний взгляд за окно. Троицу зрячих она, конечно же, не увидела. Те, наверняка, уже договорились со старостой и теперь устраивались на ночлег у одного из деревенских хозяев.

Внезапно Дилою посетила непрошенная мысль. А стоит ли им вмешиваться в дела поддавшихся? Если Мерку и Брандефу как-то и удалось покинуть Дикую долину, то только божеским чудом. Кто они такие, чтобы влезать в планы высших сущностей? Не лучше ли будет дождаться, пока зрячие покинут деревню, и продолжить свой путь на север? Ответа на этот вопрос у девушки не было. Зато было чёткое осознание того, что любой поддавшийся – зло. Мало ли сама она натерпелась от парочки тёмных духов? И сколько ещё душ тёмные поглотят на своем пути, если они с Вилли не вмешаются прямо сейчас? Ди тяжело вздохнула и обернулась к столу, на котором уже лежала разложенная доска.

***

Проснулся Мерк оттого, что кто-то плотно зажал ему нос.

– Подъём! – пропищали ему прямо в ухо голосом Трикс, – Последние петухи пропели.

– Это их проблемы, – тёмный тряхнул головой, высвобождая нос из пальцев девчонки. – Когда ты уже наконец усвоишь такое понятие, как личное пространство?

– Не занудствуй! – отмахнулась красноволосая, вставая с лавки, на которой лежал поддавшийся. – От тебя каша скиснет, – с этими словами она подошла к столу, взяла тарелку и принялась быстро набивать живот.

Мерку есть стоя не улыбалось, поэтому он встал, перетащил лавку волшебным арканом и принялся за свою порцию. Кроме него и Трикс в комнате никого не было. Нашад, должно быть, вышел на свежий воздух, чтобы не раздражать лишний раз своего духа стихий. Занятно, но даже будучи помещёнными в тела разумных, элементали сохраняли стойкую неприязнь к рукотворным постройкам и всячески давали своим хозяевам понять, что желают поскорее покинуть неприятное место. Впрочем, Трикс как-то удавалось найти со своим Трюком общий язык, так что он её почти что не беспокоил. Что же до хозяев, они, накрыв на стол, скорее всего занялись своими повседневными делами вроде дойки коров или прополки огорода.

– Ты чего творишь?! – возмутился поддавшийся, увидев на краю столешницы алмаз с душой Дирка. – Хочешь, чтобы его хозяйские спиногрызы украли?

– Не украдут, – помотала головой девчонка, – я ж приглядываю. Пускай Дирк с нами завтракает, ему в кармане скучно.

– Откуда ты знаешь? – усмехнулся Мерк.

– Да уж тут много ума не нужно догадаться, – дернула она плечиком. – Целыми днями в потемках сидеть! Я бы на его месте давно уже свихнулась.

Мерк фыркнул, но подавил желание напомнить Трикс, что она, как бы это сказать, уже немного того. Не хотелось ему получить иглой в руку или ягодицу, а с этой станется.

– Утро доброе, Меркел, – в комнату заглянул Нашад. – Лошадей я уже оседлал.

– Отлично, – отозвался поддавшийся, слизывая остатки каши с ложки, – тогда отправляемся. Трикс, всё взяла?

– Ага, – кивнула красноволосая, прихватывая со стола блеснувший в лучах утреннего солнца алмаз.

– Смотри у меня! Если что, обратно мы не поедем, – в памяти Мерка еще свежи были воспоминания о том, как девчонка посеяла на одном из привалов вампирский клык и как ныла потом, уговаривая спутников повернуть назад. Честно говоря, после того случая, Мерк несколько опасался как за Дирка, так и за кусок кости гидлиза, оставленный на попечении красноволосой, но обижать её недоверием и требовать их обратно он не решался.

Выйдя из дома, путники увидали хозяйку, идущую от коровника с ведром парного молока, поблагодарили её за стол и кров и направились к сараю, послужившему в эту ночь конюшней.

– Предлагаю заняться зенью, – подал голос Брандеф, когда они выехали из деревни, – или ты предпочтешь работу с плетениями?

– Зень, так зень, – пожал про себя плечами Мерк. – Хотя, как по мне, я и так её уже неплохо освоил.

– Нет пределов совершенству, – наставительно заметил дух. – Правда, мне и самому до совершенства во владении языком зрячих далековато, но кое в чем я тебя ещё поднатаскаю.

Юный поддавшийся кивнул своему незримому собеседнику и уже привычно разделил внимание надвое, чтобы и за дорогой следить, и наставления Брандефа мимо ушей не пропускать.

Нашад с Трикс также погрузились в себя. На протяжении всей дороги они не уставали совершенствоваться в общении со своими духами стихий и уже добились немалых успехов. У Трикс это проявлялось в практически полном взаимопонимании со своим симбионтом, у некроманта же и вовсе проявились весьма любопытные побочные эффекты. С недавнего времени тёмные обратили внимание на то, что резерв внедрённого в тело Нашада элементаля постепенно растёт. С одной стороны, это была отличная новость, с другой же, у данного процесса имелась и обратная сторона. Аура некроманта начала постепенно меняться, его энергообмен стал куда интенсивнее, и теперь в их маленьком отряде было уже двое одарённых с крайне приметными аурами. Из-за этого они давно уже объезжали попадающиеся по пути города, по этой же причине в качестве средства передвижение выбрали лошадей, а не какое-нибудь торговое судно. Путешествуя верхом, можно было легко избежать внимания чародеев, по преимуществу обитающих в крупных городах, На самом деле, в недалёком будущем их ауры должны были стать серьёзной проблемой. Слишком уж бросались в глаза трое люменов с некими аномалиями в энергетике тела. Мерк даже подумывал о том, чтобы расстаться с Нашадом, однако наставнику эта идея совсем не понравилась. С учётом почти фанатичной преданности некроманта науке, ему легко могло прийти в голову написать книгу о прорывных открытиях в работе с душами или же выступить в одной из магических академий с лекцией и наглядно продемонстрировать коллегам-одарённым возможности своего симбионта. Проще говоря, наставник боялся оставлять некроманта без присмотра, и Мерк был с ним в этом согласен. Мало того, в голову поддавшимся уже не раз приходила мысль о физическом устранении Нашада с тем, чтобы как можно дольше продержать сделанные ими открытия в тайне. Трудно было даже вообразить, какими последствиями обернётся обнародование их с Брандефом секретов, причём как для всего мира в целом, так и для них двоих. Однако, до сей поры некромант прекрасно держал себя в руках, да и возможной пользы от него было куда как больше нежели вреда. В конце концов, Нашад уже не раз спасал им с Брандефом жизнь.

– Впереди всадники, – заметила Трикс спустя примерно три часа неспешной езды по тракту.

– Вижу, – Мерк прищурился, пытаясь оценить численность скачущего им навстречу отряда. Человек десять-пятнадцать. Далековато пока для того, чтобы сказать с уверенностью. – Как приблизимся, прижмитесь к обочине, – велел он своим спутникам, не сбавляя темпа.

Однако, скачущие им навстречу разумные явно не стремились разминуться с троицей зрячих. Когда расстояние между ними сократилось примерно до двух сотен шагов, один из всадников выкинул вперед руку, из которой вырвался ослепительно яркий диск. Плетение преодолело дистанцию между отрядами с такой скоростью, что Мерк едва успел выставить щит, поверх которого тут же взбугрилась иссиня-черная масса. На миг поддавшийся оказался в кромешной тьме, а затем заклятие наставника расползлось клочьями тумана, позволяя ему оценить ситуацию. Трикс и Нашада с ним рядом уже не было, зато прямо на него нёсся смерч из плетений, состряпанных сразу несколькими колдунами. Первые снаряды с грохотом разбились о новый слой защиты Брандефа, перепуганная лошадь под Мерком встала на дыбы и дико заржала. Наставник и тут успел раньше ученика. В голову развернувшейся было коняге вонзилось сотворённое им псионическое плетение, и запаниковавшая животина моментально успокоилась. Мерку же в это время приходилось совсем туго, потому как треклятые колдуны вновь пробили щит Брандефа, и ему самому пришлось отражать очередной залп. Зато, благодаря неловкому маневру своего коня, тёмный увидел, куда подевались его спутники. Одного взгляда ему хватило, чтобы увидеть Трикс, несущуюся прочь, по направлению к оставшейся позади деревеньке и Нашада, вовсю нахлестывающего свою кобылу. По счастью, в отличие от красноволосой, некромант не удирал, а, напротив, мчался на помощь Мерку. С руки его сорвалось насколько молний, но у поддавшегося уже не было времени следить за коллегой. Дёрнув за повод, он развернул своего коня навстречу врагам и увидел четверых магов, выехавших чуть вперёд относительно остального отряда. Почти забыв о защите, они всё еще поливали его заклятиями в надежде закончить бой одним стремительным натиском. И, видят тёмные боги, если бы не наставник, им бы это легко удалось. В те жалкие пятнадцать-двадцать секунд, что длился бой, они уже трижды пробивали внешний слой защиты, за который отвечал Брандеф, и пробовали на прочность оборону самого Мерка, куда менее совершенную, а оттого и более энергоемкую. Один из противников, тот самый, что начал бой, швырнул в тёмного новый светящийся диск, такой же, как тот, что ослепил и перепугал лошадей Трикс и Нашада, но на сей раз Брандефу удалось развеять плетение прямо в полёте. Тем временем, подскакавший ближе Нашад накрыл врагов облаком непроницаемого фиолетового тумана, заставив их, хотя бы на время, сбавить накал атаки. Самый обычный трюк, какой студенты-первогодки проходят в любой магической академии. Неудивительно, что враги сумели развеять туман в считанные секунды. И всё же этой передышки Мерку хватило, чтобы оценить свой резерв и перейти, наконец, в наступление. Хотя, скорее уж, в атаку отчаяния! Какими бы совершенными ни были щиты Брандефа, они всё же требовали энергии, и у Мерка уже осталось не больше трети резерва.

– Иди в ближний бой! – ворвался в голову тёмного голос наставника. – Используй коготь Гаруны!

Мерку, почти обезумевшему от страха за свою жизнь, потребовалось чуть больше секунды чтобы понять, о чём ему кричал Брандеф. Поняв же, он изо всех сил пришпорил коня, и тот совершил резкий скачок вперёд и вправо, уклоняясь сразу от нескольких вражеских снарядов. Теперь вперёд! Из-за левого плеча Мерка вылетел настоящий дождь из воздушных лезвий, выпущенных элементалем Нашада, и поддавшийся, не задумываясь, послал вслед за ними хищную молнию. Оба плетения почти одновременно вломились в развёрнутый врагами куполообразный щит и вскрыли его, обнажив второй слой защиты. В ту же секунду Мерк ощутил, как добрая половина оставшихся у него сил исчезла, а в образовавшуюся брешь вонзился тончайший луч до предела спрессованной чёрной энергии. Удар наставника увенчался полным успехом, голову одного из колдунов снесло напрочь, а поддерживаемый им купол в последний раз мигнул и развеялся. В это же мгновение Мерк пронёсся мимо сбившихся с боевого ритма волшебников и ворвался в гущу сопровождавших их неодарённых. Секунда потребовалась ему чтобы создать коготь Гаруны, ещё мгновение, и рыжее лезвие пронзает грудь ближайшего к Мерку воина, а самого поддавшегося наполняет волна дармовой силы. Брандеф, только того и ждавший, немедленно напитал энергией новый щит и заставил его взорваться сотнями колючих плетений, облепивших индивидуальные щиты оставшихся в живых магов. Однодневок же, вместе с лошадьми, просто смело в кровавую кашу. Натянув повод, Мерк поднял своего коня на дыбы и развернул к троим… нет уже двоим уцелевшим волшебникам. Третьего, менее везучего, или же менее сильного, пронзила хвостатая комета, запущенная некромантом. Победно расхохотавшись, поддавшийся запустил сразу три хищных молнии в одного из противников, а когда тот попытался стряхнуть их и выставить новый щит, в дело опять вступил Брандеф. Ещё один удар – и очередной медленно выскальзывающий из седла труп. Последний из одарённых попробовал что-то проорать, кажется желая сдаться, но сдвоенный натиск Мерка с Нашадом быстро превратил его в дымящуюся головёшку.

Неужто справились?! Мерк ошалело оглядел картину учинённого ими побоища. Покрытые кровью и пылью неестественно вывернутые тела, предсмертное ржание лошадей, разлетевшиеся повсюду ошмётки одежды и плоти…

– Мы были на полосок от смерти, – впервые за долгое время Брандеф дополнил свои слова легким уколом боли. – Давай, приходи в себя, времени у нас мало.

– Погляжу, нет ли выживших, – с этими словами некромант накрыл поле боя поисковой сетью. – Нет, никого не осталось.

– Плохо! – выдохнул Мерк и потянулся к фляге на поясе. – Хотелось бы узнать, с чего они на нас так набросились.

– Думаю, это очевидно, – пожал плечами Нашад. – Кто-то в деревне, где мы ночевали, признал во мне или в тебе тёмного, оседлал коня и смотался в Тридант.

– И, похоже, он был очень убедителен, – сказал Мерк, сделав несколько быстрых глотков. – Они ведь даже подъезжать поближе не стали, чтобы наши ауры разглядеть. Сразу влупили всем, чем смогли.

В этот момент поддавшийся вспомнил о Трикс и резко обернувшись в седле увидел далеко-далеко приближающуюся тонкую фигурку. Девчонка запоздало стремилась принять участие в драке, но бежала отчего-то пешком.

– Лошадь для неё найдется. Весь вопрос, куда нам теперь деваться.

– Сейчас и посмотрим, – вслух отозвался Мерк и полез в седельную суму за картой. Благо, вынесенных из Дикой долины драгоценных камешков с лихвой хватило, чтобы обеспечить бывших изгоев не только лошадьми, но и такими вот приятными мелочами.

– Разумнее всего будет повернуть назад, – предложил Нашад. – Туда, куда ещё не добрались гонцы с описанием нашей внешности.

– Дельное предложение. Не пройдёт и двух дней, как на уши поднимется вся округа. С чем с чем, а с отловом тёмных имперцы шутить не будут.

– А почему бы нам не свернуть на запад, в Каннию? – поинтересовался Мерк. – Насколько я вижу, там у границы сплошная глушь, леса да болота. Пройдём немного на север под их прикрытием, а там, глядишь, и вся эта буча уляжется.

– Коней придётся оставить, – без особого энтузиазма заметил некромант. – И всё равно, это риск. Слишком уж напрашивается это решение.

– Как и решение повернуть вспять, – не согласился поддавшийся. – На тракте нас, в любом случае, кто-нибудь да заметит, а значит, у преследователей появится чёткий след. Так и прогонят нас до самой Дикой долины.

– Да, тут ты прав, – поджал губы Нашад.

Брандеф ничего не сказал, но Мерк и без того ощутил согласие наставника

– Что я… пропустила? – тяжело выдохнула добежавшая таки до них Трикс.

– Ничего особенного, – с деланной небрежностью ответил Мерк. – Твоя лошадь, что понесла?

– Ага, – несколько раз кивнула красноволосая. – А ещё меня ослепило. Только и чувствовала, что несусь куда-то, а куда – Шил его знает. Потом проморгалась, спрыгнула с лошади, Трюк погасил падение, и сюда – вам помогать.

– Вот это зря, – погрозил ей пальцем Мерк. – В бою с одарёнными тебе делать нечего.

Трикс молча показала ему язык и направилась к лошади одного из магов, мирно пасущейся шагах в десяти от них.

– Значит, на запад? – уточнил Нашад, спешившийся, чтобы обыскать кошели павших чародеев.

– На запад, – кивнул ему тёмный. – И чем скорее, тем лучше.