Известие о прибытии императорского гонца застало Дарина в самый разгар подготовки к наступлению на Тилнеру. В глубине души принц до последнего возлагал надежды на патрули Нитхарда и реку Ом, которая должна была стать для посланцев отца серьёзной преградой. Не даром же на протяжении всей зимы до них не доходило ни одной весточки из империи? И вот теперь он вынужден был мириться с крахом своих надежд. Скорее всего, император просто не видел смысла раньше времени отдавать приказ армии, уже ставшей на зимние квартиры, а может, это были проделки Кейтаны, решившей на время дать братцу почувствовать себя серьёзной фигурой, чтобы затем, в ключевой момент, вырвать командование из его рук. Так или иначе, допущенный в его кабинет гонец не выглядел так, словно ему стоило большого труда добраться сюда. Не торопясь ломать печать на конверте, Дарин покосился на Вирдена и тот едва заметно кивнул. Ну да, одарённый. Для столь важной миссии кого попало не выберут. Заранее приготовившись к болезненному удару, принц вскрыл конверт и погрузился в чтение.

«Волей Его императорского величества Адриана второго. Моему сыну и временному главнокомандующему Пятой армией принцу Дарину предписывается в кратчайшие сроки и со всем подотчётным ему контингентом форсировать реку Ом и возвратиться к замкам-близнецам, избегая всяких столкновений с неприятелем. По возвращении, командование армией без промедления должно быть передано ардрагу Хоффу, коий уже назначен указом Его императорского величества на пост нового главнокомандующего и впредь будет решать все задачи по усмирению короля Нитхарда, запятнавшего себя связью с тёмными магами.

Что же до Нашего сына, проявившего в переломный для всей кампании миг твёрдость характера и с честью сохранившего войско, ему надлежит, сложив с себя бремя командования, вернуться в столицу и предоставить подробный отчёт в своих действиях».

Далее шёл длинный список тех, кого император посчитал нужным представить к награде за мужественные действия при осаде Тилнеры, а также за профессионализм и непоколебимость в борьбе с меладрийскими подпольщиками в период зимовки в Синальте. Сами награды гонец доставил в специальном футляре, вот только Дарину из них не полагалось ни единой медальки. Теперь стало очевидно, что император был прекрасно осведомлён обо всём, что творилось по эту сторону реки после провала осады меладрийской столицы. И не благодаря принцу. Кто-то из штаба, возможно даже целая группа офицеров, в обход Дарина наладила связь с Эстоларой, и ему даже трудно было их в этом винить. Не так-то легко затолкать собственные амбиции себе же в горло, когда прямо на твоих глазах какой-то мальчишка уводит пост главнокомандующего прямо у тебя из-под носа. Правда, в конечном счёте, главный приз достался ардрагу Хоффу, а вот все тумаки, без сомнения, ждут его, Дарина. И как теперь объяснить отцу, почему он сам не отправлял гонцов на тот берег? Его высочество планировал сослаться на меладрийцев, перекрывших все подходы к Синальту и замкам-близнецам, но ведь у других получилось… Что ж, его карьера главнокомандующего была не особенно яркой и довольно короткой, с этим придётся смириться. Даже странно, что она не оказалась ещё короче и ему позволили, лично отвести армию обратно на захваченные территории. Должно быть Кейтана этому не обрадовалась, однако, принц прекрасно понимал мотивы отца, поступившего именно так. Если бы принца, будто нашкодившего щенка, за шкирку оторвали от должности прямо здесь, с тем, чтобы передать её простому тысячнику, это бросило бы слишком большую тень как на него, так и на весь монарший род, а подобное недопустимо. И всё-таки интересно, кто его предал? Дюрам? Пейт? Наверное, всё же Райтон, хотя принц не мог до конца за это поручиться. Главе разведки было за что невзлюбить нежданного командира. Начиная с крайне подозрительной истории гибели лен Гарда и заканчивая тем случаем с Жаном, когда принц недвусмысленно указал тысячнику на его место. Вполне возможно, следующий военный совет приоткроет завесу этой тайны. Что-что, а подмечать скрытое злорадство в чужих глазах, его высочество умел как никто другой.

– Можешь идти, – обратился он к спокойно ожидавшему его реакции гонцу.

Тот низко поклонился и исчез в приёмной, откуда тут же высунулся адъютант. Принц подозвал его знаком и вполголоса произнёс:

– Военный совет. Полчаса.

– Да, ваше высочество, – парень уже давно привык к немногословности своего патрона и не выказал удивления или непонимания.

Когда и он покинул кабинет, Дарин ещё раз перечитал приказ императора и обратил раздражённый взгляд на телохранителя.

– Опять эта штука?

Вирден пожал плечами и передвинул наплечную сумку себе за спину, будто защищая скрывавшийся в ней артефакт от недовольства его высочества.

– По-моему, у тебя сместились приоритеты, – реакция мага ещё больше разозлила принца. – Случись что, ты будешь защищать меня, или этот шар?

– Вас, при помощи шара, – невозмутимо ответил чародей.

– Надеюсь, – обронил принц и вернулся к бумагам, которыми занимался до появления гонца. Правда, работа не ладилась. Мысли сами собой раз за разом возвращались к письму из столицы и к тому, что ждёт Дарина по возвращении в Эстолару. Скорее всего, очередное многонедельное заточение под грудами документов, только вот теперь йора Аманда вряд ли явится, чтобы спасти его от непосильной работы. Разве что, ей захочется послушать историю их сидения в Синальте, но принц в этом сомневался. Жаль, жаль… Он уже столько сделал, чтобы победа над Нитхардом стала реальностью. Сохранил армию, захватил, как и собирался, целую прорву заложников из семей меладрийских дворян и даже Аннимара убрал. Не так давно на стол принца легло послание от Рыжего, в котором тот отчитывался об успехе. Теперь же плодами его трудов предстояло воспользоваться йору Хоффу.

Минут через двадцать пять в кабинет начали просачиваться тысячники со своими ближайшими подручными, и вскоре Дарин бросил возиться с бумагами. Взгляд его начал скользить от одного офицера к другому, в то время, как правая рука поглаживала футляр с императорскими наградами. Многие встречали внимание принца спокойно, кое-кто отводил глаза, йор Райтон же был сама невозмутимость, и по его лицу Дарин так и не смог ничего прочесть.

– Вести из Эстолары, – наконец прервал молчание принц, – йор Неффен, прошу вас, – он протянул послание коменданту замка. Уже практически бывшему, ведь послезавтра Пятая армия должна была покинуть Синальт.

Сидевший ближе других вояка поспешно встал, принял из рук принца письмо и начал читать. Его чистый, но чуть простуженный голос разнёсся по кабинету, заставив собравшихся обратиться в слух. Дарин мог только надеяться, что по мере того, как до офицеров штаба доходит воля императора, его лицо не становится всё мрачнее. Когда же тысячник закончил, его высочество поднял руку, обрывая начавшиеся было перёшептывания.

– Йор Райтон, что с Нитхардом?

– По нашим последним данным, продолжает сидеть в Тилнере, – поднялся глава армейской разведки. – Если отправимся завтра и возьмём сразу к реке, он никак не сможет воспрепятствовать переправе.

– Откуда такая уверенность? – осведомился йор Дюрам. – Мне казалось, это их разведка шныряет под нашими стенами, а не наоборот.

– Я попрошу! – возмутился йор Пейт. – Мои парни их ближе чем на двадцать лиг за всю зиму не подпустили! – любую, пусть даже косвенную, критику в свой адрес командующий кавалерией воспринимал, как личное оскорбление.

– Сведения доходят до нас с некоторым запозданием, – как ни в чем ни бывало продолжил Райтон, – однако, я от своих слов не отказываюсь.

– Выступаем послезавтра, – подвёл черту принц, когда все вновь обратили взгляды к нему.

– Но, ваше высочество, мы же изначально планировали осаждать Тилнеру и исходя из этого заготавливали провизию, – заметил йор Таммет, на чьих плечах лежала основная тяжесть подготовки к весенней кампании. – А для отступления хватит с лихвой и того, что мы уже забрали с городских складов. Меньше телег – меньше тяжести нам придется тащить через реку.

– Провизия не бывает лишней, – отрезал принц, – Послезавтра.

Спорить никто не стал, хотя от Дарина не укрылось недовольство некоторых офицеров. Его манера распоряжаться давно уже сидела у многих в печёнках, но его высочество не планировал изменять себе ради чужого комфорта.

– Йор Неффен, подготовьтесь к церемонии награждения, – опять обратился он к коменданту.

– Проведём её завтра утром ваше высочество? – уточнил тот.

Принц кивнул.

– Ваше высочество, где же мы будем переправляться, – задал йор Пейт вопрос, наверняка вертевшийся на языках у многих.

– Воспользуемся Красными бродами.

Тысячники запереглядывались.

– Но, ваше высочество, – наконец решился йор Дюрам, – к чему нам броды, если наши маги способны навести ледяные мосты в любом месте? – Начальник штаба явно опасался вызвать недовольство его высочества, но он был не из тех, кто прячется за чужими спинами.

– Красные броды в любом случае не годятся, – тут же поддержал его йор Райтон. – Нам же без малого неделю придётся идти вдоль реки в направлении Тилнеры. За это время Нитхард успеет подготовить любую пакость.

– При прошлом форсировании реки под лёд ушло сорок телег, восемьдесят одна лошадь и двадцать солдат, не считая обозников, – спокойно перечислил принц. – Мы пойдём через Красные броды.

– Должен заметить, ваше высочество, что в масштабах Пятой армии это крайне мало, – продолжал упрямиться Райтон – Течение может причинить нам куда больший ущерб.

– Проверим, – уголки губ принца чуть-чуть приподнялись. – Есть ещё замечания?

Никто не ответил. Сейчас, пожалуй, последнему дураку в штабе была ясна затея его высочества, но что они могли сделать? Главнокомандующим по-прежнему оставался Дарин, а значит, спорами офицеры ничего не могли добиться. Ещё с полчаса они обсуждали всякие мелочи, касавшиеся подготовки к выступлению, после чего Дарин распустил совет.

Когда за последним из офицеров закрылась дверь, Дарин взял конверт, так и забытый им на краю стола, смял его и бросил в корзину. Всё шло наперекосяк. Сначала Нитхард, вопреки всем ожиданиям, наотрез отказался вылезать из-за стен Тилнеры, полностью предоставив инициативу имперцам, теперь вот это… Что ж, у его королевского величества ещё будет шанс повести себя по-мужски. Если же он проигнорирует передвижения Пятой армии, принц вынужден будет не солоно хлебавши вернуться в Эстолару, а все его старания на этой войне пропадут втуне.

***

Проснувшись, Лени начал выбираться из спального мешка и застонал от боли. Вроде же нормально вчера устроился, откуда этот треклятый корень, или что там ему в спину врезалось? Вывернувшись-таки из объятий спальника, колдун с ненавистью отшвырнул прочь сучок, будто по воле Шила оказавшийся у него под лопаткой. Потом, не вставая, потянулся за сумкой, достал первый сухарь и начал без всякого аппетита работать челюстями. Приём пищи уже довольно давно не доставлял ему никакого удовольствия. С того самого дня, как из-под завалов битой черепицы, камней и измочаленных взрывом балок достали тело Милани. Лени даже сейчас мог воспроизвести эту картину в мельчайших деталях, так, словно он всё ещё стоит там, на загаженной комьями земли и осколками стёкол улице и зачем-то шарит по карманам в поисках кольца, ставшего отправной точкой всего этого кошмара. Кто-то требовательно теребит его за плечо, даже пытается что-то сказать, но чужой голос звучит слишком глухо, чтобы он мог расслышать детали. Рядом мэтр Вигго формирует очередной ковш, желая расширить созданную его усилиями яму. Зачем? Там ведь больше никого нет. Лени попытался сказать об этом коллеге, но картинка перед глазами пошла рябью, и он вновь обнаружил себя сидящим посреди леса. Опять накатило. В последнее время, это случалось все чаще и чаще, хотя казалось бы, должно быть наоборот. Впрочем, собственное душевное здоровье беспокоило мага не больше, чем второй сухарь, который он после секундного раздумья отправил обратно в сумку. Время не ждёт. Собрав свои скудные пожитки, чародей убрал оберегавшую его ночью защиту и продолжил двигаться на восток.

Хорошо бы ему сегодня отыскать камень. Если провозиться слишком долго, он имеет все шансы по возвращении в трактир не найти своего коня. Хозяин вполне может решить, что чудаковатый путник с концами пропал в Тирских лесах и продать животину кому-нибудь из постояльцев. Если такое случится, Лени, конечно, стребует с проходимца своё, но к чему ему эти лишние хлопоты? Его ждёт Сегала. И никакой больше армейской службы! На миг перед внутренним взором Лени всплыла кислая физиономия йора Гонфри, временного коменданта Оцейта, который попортил ему немало крови прежде, чем подписал подорожную. Его, в целом, можно было понять, ведь именно Лени в глазах высокого начальства явился причиной масштабного разбирательства, учинённого ищейками по случаю обнаружения подпольного логова некромантов. Когда в оставленном на твоё попечение городе случается такой казус, это, естественно, не идёт на пользу карьере. Лени, однако, такие нюансы мало заботили. Со своей стороны, он сделал, что мог – ответил на все вопросы Отеро, а затем и особой комиссии, прибывшей из Сегалы, дабы на месте ознакомиться с материалами дела и осмотреть то, что осталось от артефактной комнаты, в которой тёмные держали своих жертв. Что, интересно, они хотели там найти, если последние следы магии выветрились из подвала уже на четвёртый день после взрыва? Теперь там только мёртвые камни, которые вряд ли сумеют поведать сегальским экспертам свои секреты. Как и погибшие под завалами люди, которых вместе с Милани всего набралось пять человек. Гразговы некроманты, должно быть, не первый год использовали дом в Оцейте для сокрытия своих самых ценных пленников. Вроде как кого-то из них ищейкам даже удалось опознать, но Лени тогда ещё был слишком раздавлен горем, чтобы интересоваться деталями. Оставалось надеяться, что Особой канцелярии теперь известно достаточно, чтобы вскрыть остальные логовища тёмных и выжечь их калёным железом. И кто бы мог подумать, что горстке изгоев, ютящихся по самым укромным уголкам Акрониса, удастся сделать открытие, о котором теперь напишут во всех учебниках по истории магии? Не Лени уж точно. Ему вообще данная дисциплина прежде казалась бессмысленной и пары магистра Завоса он частенько прогуливал. К чему копаться в замшелом прошлом, когда всё уже давным-давно изобретено и ничего радикально нового магическая наука за последние лет пятьсот предложить не смогла? Мысли продолжали вяло течь по проторённому руслу, а Лени всё шёл и шёл, почти бессознательно обходя встающие на пути деревья и переступая через корни. Да, изготовить артефактную комнату, способную подавлять энергетику разумного таким образом, что его становится невозможно отыскать при помощи поисковых чар – это надо было как следует постараться. И, разумеется, неведомый гений не пожелал делиться своим изобретением ни с кем, кроме собратьев по ковену. Поэтому и озаботился созданием ещё одного артефакта, призванного разнести подвал в кучу мелкого щебня в случае, если какая-нибудь дура некромантка запорет всю конспирацию. Таким образом, имперским магам достались лишь жалкие ошмётки чужих плетений и воспроизвести изобретение тёмных они смогут ещё нескоро, если вообще смогут.

Из-под ног Лени выскочил заяц-беляк и стрелой унёсся в кусты, но он даже не испугался. Разучился, что ли? Это мелкое происшествие вырвало мага из воспоминаний, и следующие минут десять он прошагал, ни о чём особенно не думая. Однако, затем прошлое вновь заявило на него свои права. Опять та же сцена. Опять он стоит посреди улицы Белой росы в окружении имперцев и горожан, топчущихся в некотором отдалении, а йор Отеро всё пытается куда-то его утащить. Впоследствии ищейка старательно разъяснял Лени, что его вины в случившемся нет, что действовал он максимально оперативно и более верных шагов в сложившихся обстоятельствах предпринять просто не мог. Пустые слова. Так ли важно, что даже сама Виола не знала о внешнем наблюдении, которое тёмные, по всей вероятности, установили за ней и за домом? Не повстречай она Лени, не поддайся он глупому любопытству, и Мила по-прежнему была бы жива. Да, в плену у тёмных, но так оставалась бы хоть какая-то надежда... А сами тёмные как сквозь землю провалились. Ни Мальта, ни его подельников ищейкам сцапать так и не удалось. Слишком внезапно всё произошло, так что мерзавцы успели не только подчистить хвосты, но и выскользнуть за пределы города. Единственная оставшаяся зацепка теперь – это некий Оюр, но и он вполне мог успеть прознать о случившемся раньше, чем за ним явится Особая канцелярия. Шил, ну почему Лени уничтожает всё, к чему прикасается?! Сначала по его вине погиб Калеб, теперь Мила… Не будь он, ко всему прочему, ещё и трусом, давно бы уже наложил на себя руки. Правда, у него осталось ещё одно дело. Именно поэтому Лени сейчас бредёт по лесу, а не заливается дешёвым вином в одном из кабаков Оцейта.

Последняя мысль будто сдвинула что-то в восприятии колдуна, и он сразу же ощутил заметные магические колебания. Опомнившись, Лени понял, что стоит всего в шаге от узкой тропки, оплетённой слабо мерцающей вязью путающего заклятья. Как раз такого, какие обычно встраивают в структуру волшебной клетки поддавшегося, чтобы никто из однодневок не мог, хотя бы и случайно, навестить преступника в его посмертии. Вот и ты! Губы мага расползлись в первой за долгое время усмешке. Укрывшись защитой, он без колебаний шагнул на тропинку и какое-то время понаблюдал за неловкими попытками чужих чар пробиться сквозь его полог. Как-то странно тут всё устроено. Простая, в общем-то, формула переусложнена, некоторые силовые линии свисают оборванной паутиной, едва удерживая на себе тяжесть энергетических блоков… Зачем здесь, к примеру, примотано это оглушающее плетение? Такое чувство, что кто-то довольно грубо вмешался в базовые настройки артефакта и смысл внесённых им изменений пока ускользал от мага. В душе проклюнулся робкий росток любознательности, свойственной любому уважающему себя одарённому, однако, Лени безжалостно его вырвал. Он сюда явился не для того, чтобы заниматься исследованиями на свежем воздухе. Когда поддавшийся лишится своего камня, он будет обречён. Рано или поздно кто-нибудь прикончит урода и… И снова привяжет его душу к камню где-нибудь вдали от цивилизации. Лени почувствовал себя круглым болваном. Последние мозги пропил! Если тёмный уже умудрился один раз выбраться из клетки, что помешает ему повторить побег? И делать это снова и снова. А если он наберёт последователей и передаст им этот рецепт бессмертия? Вдруг это знание уже находится в руках некромантов, убивших Милу? Лени ощутил лёгкую тошноту. По всей видимости, придётся уделить изучению камня столько времени, сколько потребуется. И ходить для этого далеко не придётся – колдун уже видел по правую руку от себя небольшую полянку и серый бок замшелого валуна. Странно. По идее, тропинка должна закольцовываться вокруг запретного места и иметь несколько выходящих наружу ответвлений, по которым случайные путники должны уходить подальше от камня. Здесь же ситуация совершенно обратная. Лени снова присмотрелся к структуре артефакта, которым, по сути, являлся не только валун, но и сама тропинка… Да, он не зря сразу же заподозрил неладное. Поддавшийся сумел полностью извратить назначение охранных чар, и теперь они не уводили разумных куда подальше, а наоборот, затаскивали их в его лапы. А то, что маг изначально принял за оглушающее плетение, это вообще рудимент, оставшийся после перекройки заклятья. Интересно, как тёмному хватило энергии для таких масштабных преобразований? Насколько Лени помнил, душа, заселённая в камень, если она принадлежала одарённому, сохраняет лишь тысячную долю от объёма своего резерва, а то и меньше. Сколько же этот ублюдок пожрал душ прежде, чем его наконец прикончили? И сколько ещё пожрёт…

Пока чародей раздумывал, ноги сами вынесли его на полянку и теперь он стоял прямо напротив зловещего валуна, изучая выбитую на его поверхности руну отрицания. Последнее предупреждение для тех, кто вольно или невольно обошёл охранное заклинание. Однако, и его оказалось недостаточно. Когда-то, скорее всего, не так давно – ведь убивший Калеба колдун был совсем слаб для поддавшегося – кто-то пришёл сюда и провёл у камня достаточно времени, чтобы тёмный смог занять его тело. Немыслимая с точки зрения всей теории магии операция. Как и изготовление артефакта, блокирующего поиск по крови. Расстелив на траве спальный мешок, Лени уселся рядом с пустым узилищем, скрестив ноги, и погрузился в изучение невиданной прежде магической структуры. Нужно запомнить всё хорошенько, желательно так, чтобы он мог соткать иллюзорную копию даже будучи разбуженным посреди ночи. На слово желторотому магу, только-только выпустившемуся из академии, никто не поверит. И на детектор в этом деле полагаться бессмысленно. Эквилиум не раз и не два видел уникумов, способных обмануть это заклинание, да и о добросовестном заблуждении забывать не стоит. А тут есть над чем поломать мозги. С наскока постичь весь смысл хитросплетения силовых нитей у Лени не получилось, но если он всё запомнит, то времени на раздумья потом будет хоть отбавляй. В крайнем случае, можно будет скинуть эту задачу на плечи одарённых постарше да поумнее его. Кивнув своим мыслям, волшебник продолжил изучать камень и остановился лишь поздно ночью, когда ломота в затёкших суставах, голод и начавшаяся зевота вынудили его прерваться. Наскоро перекусив и отбежав до ветру, он забрался в свой спальник и почти сразу заснул, даже не удосужившись выставить охранный полог.

На поляне с камнем Лени провёл еще двое суток. За это время он не слишком-то продвинулся в изучении артефакта, зато досконально вызубрил его структуру, чего, собственно, и добивался. Теперь ему предстояло решить, как поступить дальше – уничтожить валун, как он изначально и собирался, или же передать его в руки учёных из Сегальской академии, как неопровержимое доказательство своей правоты. Очевидно же, что души поддавшихся больше нельзя оставлять в этом мире, такая практика попросту опасна. И чем скорее эта истина дойдёт до учёных умов Сегалы и Эстолары, тем раньше рука императора подпишет соответствующий закон. Однако, по мере раздумий, чародей всё больше склонялся к тому, что шумихи в этом вопросе необходимо избежать любой ценой. Речь ведь идет, если не о тайне бессмертия, то о чём-то очень близком к этому, и он даже примерно не мог представить, как такая сенсация отразится на будущем империи, да и всего Акрониса. Нет, здесь требовалась деликатность, для которой у Лени не хватило бы ни жизненного опыта, ни связей в высших научных кругах. Быть может, сперва надо бежать даже не к магистрам и архимагам, а к офицерам Особой канцелярии? Он не знал. Но имел на примете одного человека, который точно сумеет правильно распорядиться столь важной тайной. Говард лен Саль, ректор Сегальской академии магии. Отец Милы. Лени всего пару раз встречался с ним лично, но большего и не требовалось. Что-что, а впечатление грозный архимаг производить умел. Был, правда, шанс, что он превратит виновника гибели своей дочери в горстку пепла, но сначала, наверное, всё же выслушает. Вопроса с камнем это, увы, не решало, но после долгих раздумий чародей и здесь нашел, за что уцепиться. Вчера вечером он ещё раз прокрутил в памяти свой визит в шилову башню и вспомнил слова её мерзкого хозяина. «Повредишь артефакт, и другого шанса твоему врагу не представится» – кажется, так он сказал. Было ли это обычной фигурой речи? Колдун был почти уверен, что нет. Святилище тёмного бога – это не то место где бросаются ничего не значащими словами, да и жрец явно не просто так подталкивал Лени на путь мести. Как будто поддавшийся чем-то насолил Шилу или его приспешникам, и те страстно желали с ним расквитаться. В общем, маг решил воспринимать слова хозяина башни буквально. А раз второго шанса у выродка не будет, Лени просто обязан разрушить камень и вернуть хотя бы один из своих долгов.

Долго раздумывать над выбором плетения ему не пришлось. Сотворив с двух сторон от валуна по воздушному тарану, он вбухал в оба без малого по четверти от своего резерва, затем спрятался за древесным стволом потолще и схлопнул чары как две гигантских ладони. Последовавший за этим взрыв едва не оглушил мага. Сквозь звон в ушах он даже не мог расслышать криков лесных пичуг, снявшихся с веток в радиусе пары лиг от поляны. Выглянув из-за дерева, чародей увидел лишь перепаханную землю, да выкошенные разлетевшимися во все стороны осколками кусты. Не ожидал он такого эффекта, но главное сделано, а всё остальное – лишь мелочи, не заслуживающие внимания. Удовлетворённо выдохнув, Лени развернулся и зашагал на запад, обратно к трактиру «Добрая ночь».