Приземление вышло не самым удачным. Хаши отбила себе всё, что только можно было отбить, сорвала коготь, и, что самое поганое, потеряла кинжал. Придётся искать по запаху. Темнотища вокруг, хоть глаз выколи. Сверху всё ещё доносилось недовольное рычание летунов, но здесь дюра чувствовала себя в относительной безопасности. Вряд ли птенцы вылезут из гнезда, а мамаша их в трещину при всём желании не протиснется. А вот и он! Нашарив среди камней рукоять, девушка вернула кинжал обратно в ножны и попыталась прикинуть, как ей быть дальше. По всему выходило, что надо дождаться, пока здоровый летун уберётся куда подальше, вылезти из пещеры и как-нибудь спуститься вниз. Насколько высоко крылатая ящерица свила своё гнездо, она не заметила, ну, да и Шил с ним. Выберется – посмотрит. Увы, на деле это оказалось не так-то просто. Вернее, вообще невозможно. Судя по всему, карниз, с которого она сверзилась, был довольно высоким. Попытки подпрыгнуть и уцепиться успехом не увенчались, а подходящих выступов или трещин, чтобы взобраться, ей обнаружить не удалось. Выходит – конец? Она так и сдохнет тут в темноте от жажды, слушая вопли голодных птенцов? Затолкать бы этим тварям второй сапог, да по самые крылья… Ладно, отчаиваться пока рано. Может быть где-то тут есть ещё один выход? Нащупав ладонью стену, Хаши медленно пошла вдоль неё и уже через десяток шагов врезалась лбом во что-то до омерзения твёрдое.

– Срань! – прошипела она, потирая отбитое место.

Наощупь преграда оказалась чем-то навроде растущей сверху сосульки. Каменной. Шиловы зрячие, со своими шиловыми горами! Кстати, ступать тоже надо поосторожней, а то ещё свалишься в очередную дыру… Хотя, наверное, как раз это сейчас было бы не лишним. Ей ведь к подножью надо. Блуждания по пещере неожиданно затянулись, и люра сообразила, что это либо какой-то гигантский каменный зал, либо коридор, что более вероятно. В любом случае, пока спереди не несёт ничем, кроме дерьма летучих мышей, можно продолжать идти. Через какое-то время, она почувствовала, как сердце сжимает холодная хватка отчаянья. Грёбаная долина! Всё здесь через гразгову жопу! Дали б ей в руки меч и выставили против того же эльдри, пошла бы не задумываясь. Ещё и башку этого верзилы потом на копьё бы нанизала. Но нет, вот тебе поганые скалошкуры, вот летуны, некроманты со своей падалью и шилова темень! Только нечисти не хватает! Накрутив себя, девушка легко вышвырнула из головы первые ростки паники, тихонько выругалась и упрямо зашагала дальше, навстречу неведомому. Казалось, вместе со светом из окружающего мира пропало и время. Остались лишь холод камня под её ладонью и босой ногой, да запахи, не сулившие никаких перемен. Но, когда люра уже собиралась присесть и немного передохнуть, в картине, которую рисовал ей её чуткий нос, что-то переменилось. Вода? Похоже на то. Хаши невольно ускорила шаг. В горле уже давно пересохло. Скоро к запаху добавился звук – плеск водопада. На лицо девушки попали мелкие брызги, и она сложила ладони ковшиком, пытаясь набрать воды. Промахнулась, шагнула вперёд и предательский пол под ногами снова исчез, сменившись пропастью. С диким криком она полетела вниз, пытаясь хоть за что-нибудь уцепиться, но руки схватили только холодные струи треклятого водопада. Вовремя сообразив, что произойдёт дальше, люра набрала в грудь побольше воздуха за миг до того, как над её головой сомкнулась ледяная вода. Спину обожгло, словно ударом бича. Вот, что бывает, когда ныряешь плашмя. Расслабившись, она подождала, пока тело вновь начнёт слушаться, и в несколько энергичных гребков вынырнула на поверхность.

– Ау! Есть кто живой?! – в раздавшемся откуда-то справа голосе смешались надежда и лёгкий испуг.

– Есть! – Хаши до того была рада живой душе, что забыла об осторожности. – Ты где?!

– Где-то. То есть, на берегу. Плыви сюда, здесь можно подняться.

Плыви – это хорошо, но надо бы для начала кинжал проверить. На месте. Ну, тогда и тянуть нечего. Тем более, хрен его знает, что за твари в этом озере водятся. И она поплыла на голос, попутно сделав пару хороших глотков, чтобы утолить жажду. Кем бы ни был говоривший, он точно не зрячий, иначе разглядел бы её, да и она бы светящиеся патлы не проморгала.

– Привет, – произнесла темнота, едва она нащупала обрывистый берег и выбралась из воды. – Я Юнг, изгой, а ты кто?

– Хаши, – удивлённо отозвалась она вдыхая знакомый, пусть и с неповторимыми нотками, запах. – Тебя что, налысо обрили?

– В смысле? – не понял её собеседник.

– В прямом. Где твои волосы, зрячий?

– А, вот ты о чём, – печально вздохнул её новый знакомец. – На месте они, просто потухли. Я тут давно сижу.

– Где мы? И как ты тут оказался?

– Если не ошибаюсь, в пещере. А что до второго, расскажи сперва ты, откуда свалилась.

– Лучше со мной не шути! – рыкнула люра. – Меня летун сцапал и принёс в гнездо. Забилась от него в щель и попала сюда.

– Летун? Что ещё за летун?

– Крылатая ящерица, типа дракона, – её тело начала бить лёгкая дрожь, и люра стала избавляться от мокрой одежды. Всё равно люмен сейчас слеп, как новорождённый котёнок. – Ты сколько в долине?

– В долине – два дня, а здесь… Шил его знает, часы я пока не нашёл.

– Новенький, значит, – Хаши сняла и отложила сапог, встала и по собачьи встряхнулась.

– Эй, ты чего брызгаешься?

– Не перебивай. И вообще, говори уже, наконец, как ты сюда попал.

– Нашу группу, ну, партию новых изгоев, запихали в долину. Послушали мы этих чудил у входа, ничего толком не поняли. Кое-кто из парней решил их ограбить, но, как выяснилось, зря. В итоге, нас от входа семеро ушло вместо десяти. Пошлялись туда-сюда, а на вторые сутки нашли пещеру. Решили было, что это хорошее место, а ночью на нас полезли какие-то звери. Да что там, зверюги! Щетинистые и с клыками.

– Свиноволки.

– Тебе видней. Я в их родословной копаться не стал. Прыснули мы кто куда, а тут прямо-таки лабиринт настоящий. Я с ещё одним пареньком побежали вместе и свалились сюда. Мне повезло, а вот он шею сломал. Так теперь там и лежит… Честно говоря, я уж всерьёз подумывал о том, чтоб пойти и подъесть, что от него осталось. Тебя мне просто боги послали.

– Ты что, меня надумал сожрать?!

– Да что ты! – ужаснулся Юнг. – И мысли такой не было. Да и пахнет от тебя… В общем, забудь, проехали.

Впервые на памяти Хаши кто-то из окружавших её вонючек сказал, что она… Она! Плохо пахнет. Ну, да – мокрая шерсть у люров имеет свой специфический запах, но…

– Я это к тому говорил, – прервал её размышления Юнг, – что знаю, как нам отсюда выбраться.

– И как? – все прочие мысли немедленно вылетели из её головы.

– Так же, как мы сюда и попали. Ну, то есть, я и тот парень. Там что-то вроде обрыва. Одному никак не забраться, а вот вдвоём – легче лёгкого. Сначала я тебя подсажу, а потом ты меня вытащишь.

И, главное, такая уверенность в голосе, такая радость…, что аж подозрительно. Опять же, сам предложил её первой поднять. Надо бы с этим Юнгом держать ухо востро.

– Ну, ладно, – согласилась люра, натягивая сапог и закидывая на плечо тряпки. Кинжал при этом всё время оставался в её руке. – Веди, я пойду за тобой.

– Погоди, я… эм-м… можно тебя потрогать?

– Чего?!

– Просто… – судя по голосу, зрячий сейчас покраснел до корней волос. – До сих пор не могу поверить. Вдруг ты галлюцинация, или мне снишься.

Фыркнув, Хаши шагнула вперёд и ткнула его кулаком в район живота, ориентируясь по голосу.

– Ох! Хаши! Ну ты и резкая!

– Голову мне не морочь. Давай, двигай к выходу.

– Сейчас, погоди, стену нащупаю… Ага, вот! Идём. А ты сама-то давно в долине?

– Три недели, – голос начал медленно отдаляться, и Хаши пошла за ним, словно за путеводной нитью.

– А, значит, ты тоже новенькая.

– Не скажи. Старожилами тут становятся быстро. За что тебя упекли?

– Извини, об этом я говорить не могу.

– То есть, не хочешь.

– И не хочу. Это не моя тайна.

– Ага, ещё скажи, что ни в чём не виноват.

– Если тебе охота порыться в грязном белье, почему бы с себя не начать? За что тебя сослали?

– Ни за что, я сама сослалась.

– Хаши, я ведь тебе не врал, – кажется, её ответ задел проводника за живое.

– Так и я не вру. Я здесь добровольно.

– Слушай, может, пойдёшь вперёд?

– Чего это? – насторожилась она.

– Да так, немного страшно держать за спиной сумасшедшую.

– Шутник! Двигай, давай, пока пинка не отвесила!

– Тебя, случаем, не эти… не свиноволки воспитывали?

Ах ты! В два быстрых шага догнав оборзевшего зрячего, люра наугад ухватила его за плечо и попыталась припереть к стенке, но Юнг с неожиданным проворством выскользнул из захвата.

– Ты чего?!

– Ещё раз о моей семье что-то ляпнешь, шею сверну!

– И сгинешь тут в темноте. С чего ты вообще решила, что со мной справишься?

– Уж поверь, на доходягу зрячего меня хватит.

– Ну вот, мы и на личности перешли, – расстроенно вздохнул собеседник. – Прости, был неправ. Мне не стоило так говорить.

– Просто закрой уже рот, и топаем дальше.

– И как ты тогда поймёшь, где я?

– По запаху.

– А, так ты люра! Это многое объясняет. Хорошо, но давай, всё же продолжим болтать. От тишины я уже порядком устал.

– Как скажешь, – отозвалась она, возобновляя движение. – К примеру, расскажи каково это перестать быть зрячим?

– Знаешь, наверное, куда хуже, чем для люра потерять нюх. По первости чуть с ума не сошёл, а там приспособился кое-как. Вообще, ты меня просто спасла. Когда услышал твой крик, как раз стоял и думал, что хуже – утопиться или стать каннибалом.

– Да, здесь и правда хреново, – посочувствовала ему Хаши, вспомнив тот липкий страх, что цеплялся к ней до падения в озеро. Каково же сидеть тут целыми днями, уже наверняка зная, что выхода нет? – Правду сказать, я рада, что свалилась к тебе.

– Осталось нам прослезиться и броситься друг другу в объятия.

– Не советую.

– Что, есть шансы подцепить блох?

– Есть шансы недосчитаться зубов!

– Сколько агрессии… Ты поэтому в долину ушла, чтобы обезопасить от себя окружающих?

Люра даже не нашлась, что ответить. В такой ситуации не говорить, а морду бить надо. Вот она говорить и не будет. Кажется, зрячий сетовал, что ему тишина надоела?

– А кто ещё водится в Дикой долине, кроме свиноволков с летунами?

– …

– Хаши, ты здесь? Хаши!

Не успела девушка порадоваться удачной идее, как ополоумевший Юнг едва не сбил её с ног.

– Ох, прости! Прости, я подумал, что это опять сон, и сейчас… – в его голосе смешалось столько эмоций, от отчаянья и стыда до невероятного облегчения, что люре и разозлиться-то толком не удалось. Даже сама устыдилась – нашла над кем издеваться!

– Пошли уже! – буркнула она, подобрав с пола упавшие шмотки. – Далеко ещё?

– Судя по указателям, где-то три раза по столько же.

– Чего?! – ситуация поменялась, теперь уже ей зрячий казался безумцем.

– Того! – хихикнул проводник, довольный произведённым эффектом. – Говорю же, я здесь уже набродился. Каждый камень облапал.

Так они и двигались дальше во мраке, пока спереди не начало пованивать тухлым мясом. И Шил бы с ним, да только шагов через пятьдесят люра учуяла ещё что-то незнакомое и, скорее всего, живое.

– Тише!

– В чём дело? – понятливый Юнг сразу же перешёл на шёпот.

– Там кто-то есть.

– Да это мертвец, я же рассказывал…

– Его я уже давно чую, а этого – только сейчас.

– Вот же… Значит, придётся драться, – её спутник мгновенно всё взвесил и принял решение. – Другого выхода отсюда нет. Ты при оружии?

– Кинжал, – занятно, что он спросил об этом только сейчас.

– Сможешь сориентироваться по запаху?

– Хрен знает. Я без понятия, что там за тварь.

– Ладно, давай сюда. Тут проход расширяется, возьмёмся за руки и рядом пойдём. Может, напугаем её, ну, или хотя бы ты меня не зарежешь.

Предложение казалось разумным, и девушка, подойдя ближе к Юнгу, нащупала в темноте его руку. Так они и преодолели последний отрезок пути. Скоро запах, а вернее, вонь разлагающегося тела заглушила почти всё вокруг. Но не звуки. Вот редкое чавканье сменилось угрожающим стуком… Тварь заметила незваных гостей. А может учуяла, Шил её знает. Кажется, до неё было шагов десять, но точно Хаши сказать не могла.

– Да она, похоже, довольно мелкая! – громко и напористо воскликнул Юнг, чуть крепче сжав её пальцы. – Ну что, гадина, пропустишь нас, или драться будем?!

К стуку добавился частый стрёкот, и в следующий миг Хаши поняла, что звук приближается. Выдернув руку, которую сжимал Юнг, она, на всякий случай, закрыла ей горло и шагнула вперёд, встречая неведомое чудовище выпадом. Кинжал вспорол темноту, так и не найдя цели. Девушка провалилась вперёд и зажмурилась, готовясь к неминуемой смерти… А стрёкот уже обогнул её и стал стремительно удаляться куда-то вбок.

– Слава богам! – облегчённо выдохнули у неё за спиной. – Скорее, пока этот трупоед не понял, какая мы лёгкая добыча! Сюда!

– Погоди, дай одеться!

– Одеться?! Ты что, сюда голой шла?!

– А что мне было расхаживать в мокрых тряпках?! – девушка уже натягивала штаны, предварительно положив кинжал на пол.

– А до встречи с этой трещалкой, одеться было не судьба? – в последние несколько секунд голос Юнга не двигался, видимо, он уже нашарил нужное место.

– Переклинило! Дурой станешь с этой сраной пещерой! Я готова.

– Иди сюда. Так, вот мои руки… Да вот же! Ставь ногу и полезай на плечи. Теперь попробуй найти карниз.

– Есть! – легко подтянувшись, люра забралась наверх.

– Теперь меня вытащи!

– Прыгай на голос. Попробую поймать твою руку.

Несколько попыток у них ушло на то, чтобы друг в друга вцепиться, а потом Хаши выдернула исхудавшего зрячего, как рыбу из озера.

– Фух! Не могу поверить, что мы наверху.

– Куда дальше?

– Сейчас разберусь. Тут просто проходов несколько. Не хотелось бы свернуть не туда… Думаю, нам в эту сторону. Ты готова?

– Да, только говори потише. Вдруг твои свиноволки остались в пещере.

– Понял. Скажи, если что учуешь.

По счастью, им повезло. Потратив ещё минут пять на то, чтобы, спотыкаясь, выбраться из иссечённого трещинами прохода, они оказались в просторном зале.

– Наконец-то! – Юнг бросился к подсвеченному луной широкому входу.

Люра не стала мчаться за ним, сломя голову. В долине любая спешка могла окончиться гибелью. Выглянув наружу, она впервые увидела своего спутника. Он стоял к ней спиной и вертел головой, жадно озирая окрестности. Невысокий, худой, в привычных уже арестантских штанах и робе. Короткие снежно-белые волосы, напоминавшие воронье гнездо, уже напитались лучами ночного светила, и теперь зрячего в Юнге не признал бы только слепой.

– Хорошо… – он повернул к ней улыбающееся, почти мальчишеское лицо, на котором сразу же отразилось недоумение. – А второй сапог где?

– В гнезде, – Хаши невольно улыбнулась получившейся рифме.

– Что? А, неважно! Давай сюда нож, я пойду прибью того падальщика. А потом, залезу на гору и оборву крылышки твоим летунам.

– Хрен тебе, а не нож, вояка. Ты себя видел?

– А ты видишь здесь зеркало? Но, так-то, да. Перекус мне бы не помешал. Пойдём на охоту?

– Ночью? По Дикой долине? Иди, если жить надоело, а я – спать, – она широко зевнула, прикрыв рот ладонью. Шил, до чего погано коготь сорвался! Надо будет попросить Меркела, чтоб колданул, а то сам он с месяц отрастать будет.

– Спать, это здорово. А какой у нас план на завтра? – зрячий послушно вернулся за ней в пещеру и теперь бодро расхаживал из угла в угол. Энергией от него так и пёрло.

– Понять, где мы, и двигать к моим, кхм… друзьям.

– Понял. А что там с охотой?

– Ты молись, чтоб мы сами дичью не стали. И перестань мельтешить! Сядь где-нибудь и за входом следи, раз у тебя шило в заднице. Ближе к утру растолкай, я тебя подменю.

– Как скажешь. Ты у нас старожил. Только подальше от того прохода устройся, а то, неровен час, наш новый знакомец вылезет и цапнет за голую пятку.

Проигнорировав последнее замечание, Хаши на всякий случай переложила кинжал в сапог и, без особых изысков, умостилась прямо на голых камнях. В то, что Юнг попробует подложить ей какую-нибудь свинью, девушка не верила. Куда он тут потом один денется?

Как же она ошибалась! Нет, проснулась-то Хаши живой и здоровой, но вот чего она точно не ожидала, так это почуять соблазнительный запах жаркого.

– С добрым утром! – поприветствовал её зрячий, не отрывая взгляда от насаженного на палку куска свежатины, который он вертел над костром. – Как спалось?

Не отвечая, она быстро села и проверила сапог. Пусто. Шил, ей-то казалось, что, не разбудив её, вытащить кинжал невозможно!

– Да не бойся ты, есть я тебя не стану. У меня тут имеется альтернатива поинтересней.

– Оружие верни!

– Встань и возьми. Не видишь, я занят? Вон там, на камне.

Поднявшись с пола, девушка быстро забрала кинжал, сунула в ножны на поясе и зло поглядела на Юнга.

– Ты что творишь?! Сам решил сдохнуть и меня заодно угробить?!

– Не сгущай краски, – отмахнулся тот. – Подумаешь, отошёл ненадолго. Что тебе тут грозило?

– Напомни-ка, как ты в ту пещеру свалился?

– Дважды молния в одно место не бьёт.

– Тебе бы надавать по одному месту! А та тварь в темноте?

– Падальщик? Сходил, посмотрел на него. Забавная такая зверушка. Ей там еды ещё дня на три хватит. А раз запах больше никого не привлёк, значит в этих пещерах никого страшнее и нет.

– Откуда костёр? – она всё ещё злилась, но что толку, если этому идиоту на её недовольство плевать?

– Тут неподалёку ручей. Берег галечный. Нашёл подходящие камешки и высек искру.

– А мясо?

– Как раз хотел об этом спросить. Здоровая такая зверюга. Серая, о четырёх лапах и с рогом на морде. Она съедобная?

– Пыряла, что ли?

– Ныряла! Откуда мне знать? Я её впервые увидел.

– Съедобная, если ещё не протухла. Ты где дохлого пырялу нашёл?

– Да там и нашёл, у ручья. А за свежесть не беспокойся. Он только что бегал.

– Хочешь сказать, ты ножом завалил пырялу?!

– Ну, не голыми же руками!

– Врёшь!

– Боги, я ведь уже сказал, что в вашем бестиарии не разбираюсь! Почём знать, может то не пыряла был, а какой-нибудь дырокол. Если так интересно, сходи и сама посмотри.

– Делать мне больше нечего! Знаешь, как быстро на падаль свиноволки сбегаются?

– Без понятия, – он поднёс сочащееся розовым соком мясо к губам, откусил кусочек и стал медленно пережёвывать, не забыв вернуть импровизированный вертел на место.

– Не торопись, а то желудок порвёшь, – она села напротив люмена, скрестив ноги, и стала пристально его изучать.

Юнг в ответ согласно кивнул, подтверждая, что знаком с опасностью переедания после длительной голодовки. Лицо у него было осунувшимся, одежда висела мешком. Руки, хоть и не похожи на палки, но тоже довольно тонкие. По всему выходило, что тело его ещё не успело сжечь все внутренние резервы. Недели две голодал. Может, чуть дольше. При этом, ведёт себя так, словно не он вчера чудом избежал верной смерти. Сама Хаши точно не знала, как держалась бы, окажись на месте этого зрячего, но была уверена, что с пырялой она бы после такой голодовки не справилась. Разве что с раненым или мелким. Притом, что она-то – люра! Темнит что-то Юнг.

– Кусай, – превратно истолковал её взгляд люмен. – Не могу есть, пока на меня так смотрят.

Хмыкнув, она вцепилась зубами в обжигающе горячее мясо и вырвала хороший кусок. С кровью.

– Приятного аппетита.

Вежливый какой! Болтает вовсе не так, как большинство изгоев в долине. Впрочем, это она подметила ещё вчера.

– Ты говорила, что-то насчёт друзей.

– У нас небольшой отряд. Живём в пещерах, в нескольких днях пути от входа в долину.

– А новичков ваше дружное сообщество принимает?

– Ещё бы! Нашим мэтрам мясо для опытов всегда нужно.

И кто её за язык тянул? Вон как Юнг сразу же подобрался. Но уж очень её раздражали нотки иронии в голосе зрячего.

– Ты служишь тёмным?

– Типа того. Мы делаем, что они скажут, а они нас взамен защищают. В других бандах так же.

– Зачем? – на лице его было написано искреннее непонимание. – Ты сказала, что ушла сюда добровольно. И ради чего? Быть на побегушках у тёмных?

– Не твоё дело, зачем я здесь! Увидишь местных тварюг, сам побежишь защиты искать!

– А я-то думал, ты умеешь постоять за себя.

– Сейчас суну тебя мордой в костёр, увидишь, что я умею!

– Не надо. Вряд ли твоим хозяевам понравится подгоревшая жертва.

– Они мне не хозяева! – почти прорычала люра.

– А, так ты ради удовольствия охотишься на разумных?

– На шиловых зрячих!

– Так ты ещё и расистка… – покачал головой собеседник. – Неудивительно, что тобой летуны побрезговали. Так и отравиться недолго.

Терпение Хаши лопнуло. Вскочив, она попыталась врезать подорвавшемуся люмену по зубам, но тот успел поднырнуть под её удар и схватить рукоять кинжала. Поняв, что сейчас случится, девушка отшатнулась, но Юнг даже и не думал пускать оружие в ход. Просто отбросил его к стене, туда же, куда перед этим отлетел кусок мяса.

– Я уже понял, что от клинка в твоих руках проку мало, – издевательски улыбнулся мерзавец. – Но лучше, всё же, не рисковать.

Яростно зашипев, Хаши бросилась на него, атакуя уже не кулаком, а когтями. Она больше не контролировала себя и готова была вспороть противнику глотку. Однако, тот успел перехватить её руку, действуя с невиданным для зрячего проворством. Ловкий приём, и вот она уже вскрикивает от боли, и сгибается в три погибели, чтобы железная хватка Юнга не выломала ей суставы. Фыркнув, он отпустил люру на волю, а когда та стремительно обернулась, то увидела, что он вытирает ладонь о штанину, так, будто коснулся чего-то противного. Бросок – и она атакует вновь, но гразгова падаль опять умудряется перехватить её за запястье, и они начинают бороться, стараясь свалить друг друга на пол пещеры. Только тут Хаши осознала, какая невероятная силища кроется в тщедушном, казалось бы, теле Юнга. Удачным броском ему таки удалось уложить её на лопатки, но усесться на себя сверху люра не позволила, и они покатились клубком, пыхтя и отбивая бока и спины о торчащие тут и там камни. В какой-то момент девушка вывернулась и приложила его головой о стену, а после схватила валявшийся рядом кинжал и прижала к горлу распластавшегося на спине врага.

– Последнее слово, зрячий!

– Наклонись ближе… – слабо прошептал он.

Сама не зная зачем, она повиновалась и вдруг ощутила на своём затылке уверенную ладонь. А после их губы соприкоснулись. То, что произошло дальше, Хаши запомнила лишь урывками. Они впивались друг в друга, рвали одежду, рыча от страсти и нетерпения, а когда он вошёл в неё, весь остальной мир исчез, и остались только быстрые напористые толчки, возносящие их обоих к вершинам блаженства.

Когда всё закончилось, Юнг крепко поцеловал её в ухо, встал и, не одеваясь, поспешил к лежащему на полу куску мяса.

– Так что, планы у нас не меняются? – осведомился он, вгрызаясь в свою так и не дожаренную добычу.

– У нас?

– Ну, да. Мне показалось, ты не против моей компании.

– Хватит мне зубы заговаривать. Кто ты, вообще, такой?

– Если ты про мой социальный статус, то здесь от него толку не больше, чем от одного сапога.

– Я про то, откуда у оглодавшего доходяги столько сил, сколько не у каждого люра сыщешь.

– Врождённый дар, – пожал он плечами. – Ты же знаешь, среди люменов самородков хватает. Мне просто посчастливилось оказаться одним из них.

– Ясно… Кха! – в её лёгкие внезапно вонзились сотни иголок, и люра согнулась в приступе кашля, чувствуя на губах омерзительный стальной привкус.

– Что с тобой?! – мясо вновь полетело на пол, а зрячий уже опускался перед ней на колени.

– Отвянь! Кха!.. Не смотри на меня!

– Ладно, – он немедленно отвернулся. – Я сейчас воды принесу.

– Сиди, идиот! – приступ отхлынул так же быстро, как начался, и она почувствовала, что снова в состоянии говорить. – Ты пырялу давно прибил?

– Часа три, как.

– Значит, до вечера к ручью не вздумай соваться.

– Хочешь сказать, за день его на куски растащат? – не поверил Юнг. – Там же такая туша!

– Плохо ты знаешь свиноволков.

– Да, я уже понял, что у тебя с ними… Короче, проехали. Что это было?

– Ничего, уже всё прошло.

Зрячий вновь обернулся к ней, и на лице его легко читалось желание продолжить расспросы, но, видимо, и он что-то прочёл в глазах Хаши.

– Ох, ты ж! Костёр-то почти потух.

Пока он суетился, вороша угли и подкладывая новые ветки, люра окончательно пришла в норму, оделась и даже успела кое-что взвесить в уме.

– Так когда мы пойдём искать твою банду? – бодро осведомился Юнг, словно никакого кашля и не было.

– Никогда.

– То есть… Ты, всё же, против? – он даже очередную палку до костра не донёс. Так и замер, ожидая ответа.

– Пока нет, – буркнула Хаши, смущённая его взглядом. – А там посмотрим. – Что, уже хочешь под руку к тёмным магам?

– Я хочу разобраться в местных раскладах. И остаться с тобой.

Люра промолчала. Вот что с этим зрячим не так? Юнг же, тем временем, вновь взялся за вертел и начал дожаривать немаленький кусок дичи.

– Ты говорил, отсюда до входа в долину два дня?

– Ага.

– Дорогу найдёшь?

– Чего там искать? Мы так и шли вдоль хребта.

– Значит, и выходим через два дня.

– Почему так? – искренне удивился люмен.

– Скоро припрутся королевские скупщики. Мы как раз собирались впервые наведаться к ним. Поглядеть, что да как, обменяться. Там с моими и встретимся.

– Понятно. А нас по пути другие изгои не перехватят?

– Выйдем заранее.

– Лучше сильно заранее, потому, что я, на месте ребят с ценным грузом, так бы и сделал.

– Тогда послезавтра.

– И чем, пока что, займёмся? – в последние две минуты, взгляд Юнга не отрывался от разорванного ворота её рубахи.

– Есть идеи? – недоверчиво спросила Хаши. После всего, у него ещё силы остались?

– Кое-что вертится на уме, – многообещающе улыбнулся зрячий и шагнул к ней, в который раз отбрасывая, порядком уже замусоленный кусок мяса.

* * *

Дорога в столицу Меладрии обернулась тем ещё приключением. Знал бы рыжий заранее, что за поездочка ему предстоит… Да всё равно бы поехал, только сперва Тейнора бы навёл на свои заначки. Не пропадать же добру. Вообще, не отправься с ним Марко, Жан бы ещё на полпути помер от стрелы в брюхо. Исаир, надо отдать ему должное, предвидел возможные проблемы в пути и придал рыжему в помощь своего колдуна. На скорости перемещения это не то, чтобы сильно сказалось. В королевстве творилось гразг его знает что. Крестьяне хватались за топоры при виде любых незнакомцев, подозревая в них шпионов или грабителей, а когда под Марко убили лошадь, наёмники даже не стали искать новую, потому как, чем ближе они подъезжали к Тилнере, тем чаще на дорогах стали встречаться разъезды, в том числе и усиленные чародеями. Пришлось остаток пути преодолеть пешком, стараясь лишний раз не высовываться из лесов, благо, их в округе имелось немало. Вопреки ожиданиям рыжего, его спутник проявил себя не так уж и плохо. В схватке соображал быстро, на плохую еду не жаловался и десяток-другой обычных вояк раскидывал без труда. Но, доведись им столкнуться с волшебником, Жан точно не стал бы дожидаться развязки, а попросту задал бы стрекача.

За прошедшее время, столица успела преобразиться. Вокруг высоченных стен раскинулся широкий пояс трущоб, являвших собой крайне жалкое зрелище. Когда угроза в лице Пятой армии отступила и необходимость сидеть друг у друга на головах отпала, горожане быстренько стали выталкивать беженцев и прочую голытьбу на мороз. Тилнеру и без того переполнили ополченцы и наёмники, чтобы ещё всяких оборванцев пускать под крышу. Большинству бедолаг идти было некуда, опять же, в городе еда есть, а в округе – шиш. Вот и пришлось им наспех сколачивать временные жилища, державшиеся на честном слове и ржавых гвоздях. Многие ютились в палатках и по пятнадцать-двадцать разумных толклись у костров. Картина безрадостная, но рыжего куда больше интересовали распахнутые ворота, через которые в обе стороны шло вполне себе оживлённое движение. С тем, чтобы попасть внутрь, у него проблем не возникнет, а дальше надо будет отыскать гильдию и найти способ протащить Марко за стены. Одарённого маги просто так не пропустят. Обязательно засыплют вопросами, а это смерти подобно. Поэтому, компаньон до поры остался в лесу.

– Имперский шпион! – раздался пронзительный крик, когда над ним уже нависла тень барбакана.

Жан вздрогнул и с трудом подавил порыв броситься наутёк. Слава богам, иначе пришлось бы худо. Двое стражей уже заломили руки что-то испуганно мямлящему мужичку и потащили его к караулке. Ещё двое чуть понежнее подхватили под локотки крикуна и повели следом. Если тот желал таким образом свести какие-то личные счёты, ему может не поздоровиться. И поделом. Подставы рыжий не уважал, а уж если тот мужик и вправду шпион, так тем более. Всё же они сейчас на одной стороне. Уплатив взвинченную до небес пошлину, Жан, наконец, попал в город и начал осматриваться в поисках подходящего кандидата в проводники. Желающих составить ему компанию не нашлось, но один сутуловатый мужчина в подробностях объяснил гостю города, как выйти на нужную улицу, и даже не потребовал платы. На первый взгляд столица не сильно-то отличалась от того же Оцейта, однако, вскоре становилось заметно, что тут квартирует армия. Причём, не в самом лучшем смысле этого выражения. Несмотря на достаточно ранний час, на улицах попадались пьяные и вооружённые рожи, как в одиночку, так и небольшими ватагами. Женщины же, напротив, похоже, предпочитали оставаться дома и не искушать лишний раз судьбу. Одна такая компания вывернула из-за угла прямо навстречу Жану горланя:

– Мы поганому имперцу напихаем в жопу перцу! Не страшны нам ни ардраги, ни обосранные маги!

Прохожие шарахались в стороны, и рыжий не постыдился последовать их примеру, однако, один из буянов шагнул к нему.

– А ну! – для верности, он ткнул грязным пальцем в Жана. – Подпевай! – его дружки немедленно замолчали и уставились на нового участника представления.

– Да, не вопрос, – открыто улыбнулся тот. – Пусть имперцы мрут, как мухи…

– От чумы и почесухи! – заорали народные герои и пошли дальше. – Укокошили лен Гарда, хватит нас и на бастарда!

Недаром, всё-таки говорят, что знание – сила. А ещё, что лишними они не бывают. В пути они с Марко успели наслушаться таких вот патриотичных песенок, и на тебе, пригодилось. Без разборки его бы эти убийцы ардрагов не отпустили. Хорошо, Дарин всего этого не услышал, и, будем надеяться, не услышит. Иначе, в случае поражения Меладрийцев, Тилнера захлебнётся в крови. Бастардом его высочество не являлся, но впадал в бешенство при любом подобном намёке. Всему виной злые языки, заболтавшие самого императора до того, что тот охладел к ещё не рождённому сыну. После того, как принц появился на свет, маги, конечно, смогли установить истину, сверив ауры, но его мать так и не вернули из ссылки, а вся любовь его императорского величества досталась сводной сестрице Дарина.

Дом номер три по бульвару Треснувшей лютни рыжему сразу же не понравился. Слишком уж тут было людно. Трое широкоплечих мужчин, явно не понаслышке знакомых с мечом, разминались в маленьком дворике, а на крыльцо как раз вышел четвёртый и огляделся по сторонам так, словно ещё не решил, что делать дальше.

– Хозяин дома? – поинтересовался у него Жан, подходя ближе.

– Хозяйка, – мужик широко зевнул. – У себя она. Наверху.

– Так я пройду?

– Тока в комнаты не залазь… – он поразмыслил чуток и добавил. – Не то по морде получишь. Понял?

– Не понял. Как я её найду, не заходя в комнаты?

– Первая дверь налево от лестницы, – мужчина посторонился. – Гляди у меня.

– Гляжу, гляжу.

Внутри воняло портянками и застарелым потом. Не было сомнений в том, что столичный филиал гильдии превратился в казарму. Хорошо бы начальство выдумало какое-нибудь стоящее прикрытие, а то, если к хозяйке вечно кто-то таскается, вояки могут и заподозрить неладное. Правда, тот, что встретил его у дверей, не очень-то удивился. Поднявшись по лестнице, рыжий свернул налево и толкнул первую встречную дверь.

– За чем пожаловал? – подслеповато сощурилась сухонькая старушка. – Не говори, вижу, за краснолистом.

В комнате стоял удушливый запах сушёных трав, крепко сдобренный прочими ароматами дома. Как она тут живёт?

– Не совсем, – он плотно притворил дверь за собой и подошёл к старухе, на ходу достав из кармана аквамариновое кольцо. – Дело у меня. Важное.

– Какие со мной дела? – сварливо ответила та, поманив его пальцем. – Разве что амулетик есть от проказы да сглаза. Сорок медяшек всего. Примеришь?

– Отчего нет? – Жан склонился поближе, ожидая, что в нос ударит новая порция вони, но от бабки веяло мятой и цветочным мылом.

– Иди к Лысому Карну на живодёрню, что у восточной стены, – прошептала она и добавила громче: – Батюшки, куда ж я его задевала? – она шумно порылась в комоде и обернулась к нему с расстройством, достойным театральной актрисы. – Запамятовала! Может, всё ж таки, краснолисту? Время нынче лихое…

– Прости, мать, как-нибудь в другой раз, – рыжий оставил на одной из полочек серебряную монетку и вышел прочь.

На поиски живодёрни ушло добрых полтора часа, хотя под конец можно было ориентироваться и по запаху. Внимательно осмотрев длиннющее здание с несколькими дверьми и обширным задним двором, Жан решил начать с крайнего правого входа и не прогадал.

– Чем обязан? – осведомился краснолицый лысый мужик, сидевший за пошарпанной конторкой.

– Карн?

– Он самый. Давай поживее, у меня обед скоро.

– Мне рекомендовали вас посетить, – рыжий снова достал кольцо и показал его живодёру.

– Сразу бы так, – он шумно высморкался в платок и вылез из-за конторки. – Топай за мной.

Они вошли в небольшое смежное помещение, заваленное всяким хламом. В самом его углу, за горкой каких-то ящиков, скрывался квадратный люк.

– Полезай, – указал на него хозяин, развернулся и ушёл к своему рабочему месту, не забыв прикрыть дверь.

Что ж, была не была. На ловушку всё это смахивало ничуть не больше, чем прочие, виденные им прежде, убежища гильдии. Спустившись по приставной лесенке, рыжий оказался зажат в узеньком коридорчике, освещённом одинокой масляной лампой, свисающей с потолка. Дверей было всего две, и он наугад открыл правую.

– Прошу прощения?

– Ты ещё кто? – откликнулось светлое пятнышко в нескольких шагах от него.

Говорить что-либо не было смысла, и рыжий, уже в который раз предъявил кольцо.

– Секунду, – комната озарилась светом ещё одной лампы, и перед Жаном предстал коротко стриженый люмен, сидящий у прибитого к стене откидного столика. Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что он тут и живёт, и работает. У одной из стен притулилась застеленная шерстяным одеялом кровать, а на небольшой тумбе стояла пустая тарелка с ложкой. – Признаться, не ожидал гостей. Я – Скузо.

– Жан.

– Уже догадался. Тот самый Проныра, что прикончил ардрага?

– Тот самый.

– Присядь, вон, на стул, и выкладывай, что тебя сюда привело.

– Всё здесь, – рыжий протянул главе филиала запечатанное письмо и примостился в углу.

– Такое уж время, – заметил его интерес к обстановке Скузо. – Приходится работать в подвале.

– А что думает об этом хозяин?

– Не грузи голову. Лысый нас не заложит. Свой человек.

– Тебе видней.

Люмен уже не слушал, погрузившись в чтение.

– Любишь рисковать шеей? – закончив, он с сомнением оглядел Жана. – Сразу скажу…

– Погоди минутку, – перебил его рыжий. – Я не один приехал, а с магом. Тоже из наших. Он за городом отсиживается и ждёт, не дождётся, от меня весточки.

– Понял. Справим ему документы и пусть заходит. Отнесёшь потом.

– А этого хватит? – усомнился Проныра. – Ну, как пристанут?

– Отправим его к Щербатым воротам. Начальник одной из тамошних смен у нас на жаловании… Агат!

Не успел рыжий удивиться, как в комнату заглянул неприметного вида мужчина. Скользнул цепким взглядом по гостю и уставился на главу. Тот вкратце изложил ему дело и отправил за документами. Минута, и хозяин с гостем снова остались вдвоём.

– К завтрашнему утру всё будет готово. А теперь, насчёт твоего визита. Убивать Аннимара я не планирую и тебе не позволю. Лучшее, что с такими подрядами можно сделать – провалить их или вообще не брать.

– Но…

– Хватит перебивать! Я уже понял, что есть нюансы. И как раз к ним перехожу. Надеюсь, ты хоть что-то обо всей этой истории знаешь?

– В общих чертах.

– Понятно, – люмен вздохнул. – Дело довольно тёмное. Магистр Лемос… О нём слышал?

– Бывший ученик Аннимара.

– Вот-вот, подмастерье. Добрых двадцать лет он работал на архимага, но после того, как король укрылся за стенами, всё изменилось. Магистр добился личной аудиенции у его величества, и в тот же день во дворец пригласили Аннимара. Беседа между ним и Нитхардом происходила при закрытых дверях, но очевидцы болтали, что уходил архимаг в состоянии близком к бешенству. С тех пор Лемос тенью ходит за королём, обласкан монаршими милостями и назначен телохранителем. Что до его наставника, теперь уже, вероятно, бывшего, он заперся у себя в особняке и сидел там до тех пор, пока сюда не пожаловали имперцы.

– После чего вышел на стену и стал оборонять город, – заполнил возникшую паузу Жан. – А что дальше было?

– Ничего интересного. Он постоянно болтается между городским и загородным домами. Дня три-четыре поживёт и снова переезжает. Но это уже года четыре, как продолжается.

– И на этом всё?

– Я тщательно не копал. И без того дел хватало.

– Больше всего это смахивает на шантаж, – задумчиво протянул рыжий. – Если, конечно, в планы Аннимара изначально не входило вмешаться.

– Не входило. Он короля на дух не переносит.

– С чего это?

– Считает варварством привязку чародеев к кристаллам силы. Одно время он читал лекции в здешней магической академии, но ещё при папаше Нитхарда подал в отставку, так сказать, в знак протеста. Это ещё тогда началось.

– Так привязывают же добровольцев.

– Вот против запудривания мозгов молодёжи патриотической хренью он и возбух.

– А что думают другие волшебники?

– По-разному. Старичкам по большей части друг на друга плевать, а свежая кровь только рада повоевать за корону. Ладно, вернёмся к делу. Справки я наведу, и это займёт какое-то время. Но, по мне, так подряд пропащий. Ни архимага, ни магистра нам, сам понимаешь, не расспросить, а времени с тех событий успело пройти изрядно.

– И, всё же, не жалей сил. Не забывай, на кону знатный куш.

– Точно. Для Исаира.

– Да брось! Одно ж дело делаем.

– Кстати об этом, как насчёт поработать?

– Честно говоря, предпочёл бы хорошенько отоспаться в тепле.

– Успеешь, подряд ночной.

– Что делать-то надо? – невольно заинтересовался рыжий.

– В одну развалюху на краю города набилась куча беженцев, попрошаек и прочей швали. Надо будет тихонько забраться на крышу и вылить в печную трубу вот это, – Скузо выудил из ящика тумбы маленький пузырёк.

– Кому они мешают?

– Тамошним жителям. Больно шумят, да и кражи участились в последнее время.

– Так ведь от этих избавишься, новые набегут. Поджечь, может?

– Головой думай! Там от дома до дома доплюнуть можно. Хочешь клиентов спалить? А от этой штуковины бродяги так передохнут, что в эту халупу ещё лет десять никто не полезет. Смотри, сам не вдохни.

– Я ещё ничего не решил, – напомнил Проныра. – Каков гонорар?

– Четыре золотых птички. Чего смотришь? Плёвое дело, и плата под стать. Ну, так как, подсобишь добрым людям? – он кривовато улыбнулся.

– Шил с тобой! – махнул рукой Жан. – Давай адрес.