–Бросим машину тут,—сказал Газарян.

–А где мы?—спросил Малкольм, хотя и остававшийся в сознании, но скованный болью.

Было раннее утро. Газарян дал Малкольму другую одежду, и он теперь выглядел как респектабельный путешественник. Они находились где-то на западной окраине Алеппо, на широкой дороге, по сторонам которой тянулись мелкие предприятия и оптовые склады; изредка попадались пыльные огороды и автомастерские.

–Как только заметим автобус, припаркуемся на обочине и сядем в него.

Пограничный пост они миновали без проблем. Там были так впечатлены мундиром Газаряна и документами Малкольма, что отбросили все сомнения. Малкольм предположил, что дежурный офицер, похоже, озабочен кое-чем посерьёзнее, и Газарян согласился:

–Вопрос в том, что их командование не знает, чью сторону принять при конфликте с Магистериумом. Естественно, их это беспокоит.

–А можно… Тимур, можешь свернуть вон к тем воротам справа?

Газарян так и сделал, предварительно осмотревшись. Слежки, кажется, не было; хотя движение становилось всё оживлённое, эта дорога было относительно свободна. Пока они тормозили, Малкольм, порывшись в бумажнике, вынул визитку и сунул её в нагрудный карман.

–Я Джордж Хэнсон, если что.

–Как скажешь,—ответил Газарян, рассматривая стоящее за закрытыми воротами здание. –Почему здесь? А, вижу: ТП. Опять они?

Это место напоминало исследовательский институт или средних размеров учебное заведение. Над входом была эмблема «Тюрингия Поташ»—красно-белое изображение льва. Никаких признаков жизни не наблюдалось.

Малкольм с трудом вылез из машины и огляделся. Ворота были замке, сторожевая будка закрыта, парковка пуста.

–Ещё слишком рано,—сказал присоединившийся к нему Газарян.

–Дело не в этом. Взгляни на горшки с цветами. Уверен, что у TP должна быть целая бригада садовников; однако же их не поливали уже с неделю.

–Интересно….

–Там через дорогу—кафе?

Чуть в стороне от дороги, за площадкой, где помещалось с полдюжины машин, виднелось белое здание. Да, это было кафе, и оно работало: снаружи стояло несколько столиков, и за одним сидели двое мужчин. Из дверей к ним вышел человек с подносом.

–Кажется, мне стоит позавтракать,—сказал Малкольм.

–Только недолго,—ответил Газарян. –Я подожду в машине. Военная форма нервирует людей.

Хромая, Малкольм перешёл дорогу. Мужчины за столиком молча наблюдали. Внутри посетителей не было. Владелец кафе ответил на его приветствие насторожённым кивком. Малкольм заказал кофе и выпечку и, пока ожидал, тихо переговорил с Астой.

–Вполне приличное заведение. Прохладно и чисто. Для сотрудников ТП—самое место, чтобы перекусить. Он теперь потеряет выручку.

–Думаю, Тимур прав. Лучше не задерживаться тут без нужды.

Когда хозяин принес ему кофе и тарелку с вялыми круассанами, Малкольм спросил:

–Не подскажете, то учреждение через дорогу, Тюрингия Поташ—оно давно закрыто?

–Да уже недели две.

–А вы случайно не знаете, почему?

Хозяин кафе пожал плечами.

–Просто внезапно взяли и… Меня, во всяком случае, никто не предупреждал. Да и с чего?

–Ну да… Дело в том, что сегодня утром у меня там была назначена встреча. Больше месяца назад договаривались. Я представитель инженерной компании.

Его собеседник молча кивнул.

–Теперь не знаю, что делать,—продолжал Малкольм.—Я ничего про это не знал. Кажется, на входе в здание висит какое-то объявление, но я не могу попасть за ворота, чтобы его прочесть. Может, там есть контактный адрес… К вам, наверное, многие оттуда ходили?

–Да. Большинство, ежедневно. А теперь… никого.

–И они никак не объяснили, почему закрываются? Никаких уведомлений или чего-то подобного?

Сидевший на плече у мужчины деймон, похожий на большого скворца, что-то тихо сказал. Тот кивнул.

–Они, вроде, занимались каким-то большим проектом, а он не пошёл. Об этом было запрещено говорить, но вы же знаете: в кафе люди беседуют, обсуждают всякое, ну я и подслушал… Да, там был крупный проект; никто не ожидал, что его закроют. Для них это тоже стало сюрпризом.

–А что за проект? Не знаете, в чём он заключался? То есть, если это секрет—конечно, не говорите; но я приехал издалека специально, чтобы предложить им новый фильтр, разработанный нашей компанией; они бы всё равно мне что-то рассказали.

Хозяин кафе бросил взгляд на шоссе за окном; на двух посетителей, сидевших снаружи за стеклянной дверью. Потом оглянулся на кухню—хотя было ясно, что, кроме него самого, там никого нет. После чего перевёл взгляд на вынутый Малкольмом из кармана бумажник.

–Это за беспокойство,—сказал Малькольм, кладя на стол две банкноты. –Мне предстоит объясняться перед боссом. Если вы что-то слышали…

–Слышал, но не всё мог понять. Как-то один человек сказал, что они хотели создать новый медицинский препарат: лекарство или что-то подобное; но так и не смогли добиться, чтобы оно работало. Дескать, собрали множество умников, потратили кучу ресурсов, денег, и всё без толку. Вопросов я, конечно, не задаю. Просто слушаю. К тому же не всё понимаю.

–Всё равно спасибо, это уже большая помощь. По крайней мере, мне будет что сказать боссу. А вы случайно не знаете, у ТП в Алеппо нет других офисов? Или производств?

–Нет. Только этот.

–И они там никого не оставили—ну, не знаю—присматривать, отвечать на запросы?

–Нет. Все съехали.

Допив кофе, Малкольм встал и пожал ему руку.

–Что ж, большое вам спасибо. Надеюсь, ваша выручка восстановится. Может, туда въедет какая-нибудь другая компания, и у вас будут новые клиенты.

–Поздно. На днях я закрою это кафе. Доброго пути.

Малкольм и Аста вышли, не вызвав никакой реакции у сидевших снаружи мужчин. Движение по дороге усилилось, так что обратный путь занял у них больше времени. Вернувшись к машине, они застали Газаряна беседующим с каким-то мужчиной средних лет. Лёгкая прогулочная одежда смотрелась на нём нелепо: ему явно был привычнее деловой костюм. Деймон, унылого вида дятел, сидел на его плече, прикрыв глаза.

–А вот и мой гость,—сказал, завидя Малкольма, Газарян. –Мистер Хансон, вы готовы ехать?

–Почти. Доброе утро, сэр,—приветствовал Малкольм его собеседника. –Вы случайно не связаны с «Тюрингия Поташ»?

–Я был там главным бухгалтером. Теперь всё закрыто. Вы хотели с кем-то встретиться?

–С главой инженерной службы. Вот моя визитка.

Он вынул заготовленную визитку, где было указано, что Джордж Хансон является менеджером по продажам компании Coventry Hydraulics, производящей компрессоры, насосы и фильтры.

Мужчина с досадой кивнул.

–Поздно.

–А что случилось?

–Слабый контроль, чрезмерные траты…

ؘ–Они ведь производили какое-то лекарство? Во всяком случае, им для работы требовались наши фильтры.

–Биосинтез. Это не по моей части. Вот если бы у вас был фильтр от утечки денег, я бы заинтересовался. В общем…

Взглянув по сторонам, он подошел поближе и понизил голос.

–В общем, у них теперь новый проект, восточнее. Намного восточнее. Сверхсекретный, но при таких масштабах всегда что-нибудь просочится. С фильтрами или без.

–Вам не известны никакие подробности?

Бухгалтер покачал головой.

–Даже если бы были—я не имею права об этом говорить.

–А насчёт масштабов… Что-то очень крупное?

–Нет-нет. Сказанного достаточно.

–Может, дадите чей-нибудь контакт? С кем бы я мог связаться?

Мужчина вновь покачал головой—с сочувствием, но твёрдо—и, пожав плечами, вернул визитку.

–Впустую съездил,—сказал Малкольм. –Что ж, не в первый раз. Рад был с вами поговорить, мистер…

–Насим.

Они пожали руки, после чего меланхоличный Насим продолжил прогулку. Малкольм сел в машину, и они с Газаряном отправились дальше.

* * *

Лира всё ещё оставалась в саду посольства Бразилии. Она ощущала себя в странном анабиозе: состоянии, близком сну или даже коме—словно вся присутствовавшая в ней энергия улетучилась в тёплом воздухе, оставив её лишённой воображения тенью, безвольной и невесомой. Глаза сами собой закрывались, и противиться этому было трудно: голова была так тяжела, а сад—так тих и пуст…

Понимая, что, если уснуть на скамейке, можно упасть на гравий, Лира, кивнув полусонно самой себе, перебралась на траву в тень кедров, и скоро обнаружила себя играющей с Паном. Было это в далёком детстве, задолго до дня, когда они стали разделены: они строили дамбу на ручье возле Замковой мельницы, но всякий раз, когда удавалось закрепить несколько жёрдочек, выходил мельник и поднимал крик; тогда они призвали армию бобров и соорудили дамбу в мгновение ока, после чего мельник сдался, а его жена вынесла поднос с рыбой и чипсами, и все вместе уселись на дамбе пировать—но тут Пан вскрикнул, так громко, гневно и близко, что Лира проснулась и обнаружила, что здесь и сейчас, в посольском саду, она борется с полузнакомым юношей; но нет, это не она с ним борется, это он борется с Паном: с её Паном, стариной Паном, её драгоценным Паном—и тогда, мгновенно очнувшись, она бросилась на противника, чьи непрошенные, чужие руки, схватив её деймона, вторглись в самую сердцевину её существа; и вот она снова в Больвангаре, в металлической клетке под серебристой гильотиной, и когти отдираемого от неё Пана цепляются за её плечи, руки, пальцы…

Но нет! Это не Пан—как она могла такое подумать! Это был вовсе не Пан, а Оливье Бонневиль—с дикими глазами и раскрасневшимся лицом он что-то кричал про алетиометр, брызжа слюной. Лира стукнула его сразу обоими кулаками и сама немедленно взвыла от боли, потому что ведь левая кисть…

Бонневиль обхватил рукой её горло и сдавил. Лира стала крутить головой, пытаясь дотянуться до его запястья и укусить, а здоровой рукой молотила и рвала лицо юноши, одновременно нанося удары коленями и пятками по его ногам. Деймон-ястреб Бонневиля кружилась над ними, то взмывая, то пикируя, и Лире в какой-то краткий миг удалось схватить её за крыло и дёрнуть. Трепыхаясь и крича от боли, деймон свалилась им под ноги. Бонневиль повернулся её поднять, отпустив горло, и в этот момент Лира пнула его в поясницу с такой силой, что он, задыхаясь, рухнул на гравий—но не перестал быть для неё мишенью: она вновь безжалостно, изо всех сил, его пнула, целясь ногой в область почек.

Если бы она могла, она бы его убила. Но у него остались силы, чтобы сбежать, а у неё на преследование—нет; так что она стояла, прижав левую кисть к груди и дрожа, и молча смотрела, как юноша поднимается на ноги, схватившись за ветку кедра, и ковыляет к выходу с безвольно обвисшим деймоном в руках.

Лира рухнула на скамейку в пустом саду и зарыдала.

* * *

Рассвет ещё только наступал, когда Элис Лонсдейл, спавшую на жёсткой койке в реквизированной властями бывшей казарме, разбудили.

–Элис Лонсдейл, подъём,—произнёс мужской голос.

–Не смей меня больше трогать, ты…—буркнула она хриплым ото сна голосом, отбросив трясшую её за плечо руку.

С неё сдёрнули тонкое одеяло и нестиранную простынь. Из-за холода она спала одетой. Лежавший в её ногах деймон, Бен, немедленно зарычал, готовый встать на защиту. Элис села и крепко его обняла.

В тусклом оконном свете она увидела, что мужчин в помещении двое, и оба вооружены дубинками.

–Подъём, Элис,—повторил тот же голос. –С вами хотят поговорить.

–Не желаете надеть пальто?—сказал второй мужчина, снимая его с вешалки у дверей.

–Что происходит?—спросила девочка с верхней койки, проснувшись. –Элис, кто это такие?

–Всё в порядке, Соня, лежи. Вот, возьми моё одеяло. Похоже, я вернусь нескоро.

Пробормотав слова благодарности, девочка взяла протянутое ей снизу одеяло и, перевернувшись на спину, укрылась им поверх своего.

–Наденьте,—сказал мужчина, всё ещё державший пальто. –Там холодно.

–Куда мы идём?

–Скоро увидите. Пошли.

Он потянул Элис за локоть, но она вырвала руку.

–Дайте мне сперва, блядь, обуться!

–Повежливее!—сказал первый мужчина.

–Отъебись.

Элис заметила, что люди на соседних койках тоже проснулись, но не осмеливаются издать ни звука. Выданные ей дешёвые древние кроссовки со сгнившими шнурками были чересчур велики. Она села на койку и осторожно, стараясь не порвать, завязала шнурки. Затем натянула пальто на плечи, после чего повторно вырвала руку, под которую мужчина вновь попытался её взять.

–Спрячь свои руки. Я не собираюсь никуда сбегать.

Заперев входную дверь на замок, они повели её по разбитой дороге мимо других казарм. Даже в утренней полутьме было видно, что большинство из них требуют ремонта, а у одной вообще обвалилась крыша. Дорога вела к высокому железному забору, отделявшему казармы от окружающего леса.

–Куда вы меня ведёте?—вновь спросила Элис.

–К инспектору Маккензи,—ответил второй мужчина.

–А кто это?

–У него есть к вам вопросы.

–Ладно, но откуда он? Полицейский чин или кто?

–Если сочтёт нужным, он сам вам расскажет.

–То есть, вы не знаете. А ваш здешний начальник? Он знает?

–Он не мой начальник.

–Заткнись,—сказал, обращаясь к Элис, другой мужчина. –Ещё слово, и дальше пойдёшь в наручниках.

Недалёко от забора был перекрёсток. Они свернули влево и пошли вдоль лесной опушки. Дорога тут была шире и в лучшем состоянии. С каждой минутой становилось светлее: темнота словно отступала от зданий, вбираемая окружающими деревьями. В окнах одного здания даже горел свет. Сложенное, как и казармы, из низкосортного кирпича, оно было побольше и лучше отремонтировано.

–Этот инспектор Маккензи там?—спросила Элис.

–Да,—ответил второй.

–И как называется это здание?

–Я же сказал—заткнись!—сказал первый.

–Что, и спросить нельзя?

–Какая тебе разница?—ответил тот; но они уже были у входной двери, и Элис успела прочесть надпись на прикреплённой рядом латунной табличке:

БРИТСЕК

Отдел исправительных учреждений УПД

Южный регион

Табличка была новая, отполированная до блеска. Её явно крепили наспех: было уже совсем светло, а над входом горела антарная лампа, и Элис сразу заметила на латуни следы от соскочившей отвёртки.

–Криво повесили,—заметила она.

–Просто заткнись,—вновь повторил первый мужчина, пока второй звонил в дверь.

–Трудно было найти пузырьковый уровень? Даже я сделала бы лучше… И что ещё за БРИТСЕК и УПД?

–Спросите у инспектора Маккензи.

–Обязательно.

В дверной замок вставили изнутри ключ, он щёлкнул, и дверь приоткрылась. Полностью её открыли, лишь когда первый мужчина показал в щель свой жетон или пропуск. Второй, положив руку Элис на спину, подтолкнул её внутрь. Она вывернулась, избавившись от его прикосновения.

–К инспектору Маккензи,—сказал первый.

Офицер за дверью кивнул.

–Имя?

–Элис Лонсдейл, Б-5. Проследите, чтобы она вела себя прилично.

Б-5 был номер здания, в котором держали Элис. Сделав пометку в планшете, офицер сказал:

–Следуйте за мной.

Элис обернулась и вцепилась взглядом в тех двоих, что её сюда привели, стараясь их получше запомнить.

–Идите же. Следуйте за офицером,—сказал второй.

Бен подтолкнул её в колено, и они не спеша направились к офицеру, ждавшему у лестницы, постукивая пальцами по планшету. Элис услышала, как за ними закрылась входная дверь, и встретилась взглядом с Беном. Оба подумали: ключа у ушедших не было. Дверь осталась незапертой.

–Куда мы идём?—спросила она.

–На второй этаж.

–Кто такой инспектор Маккензи?

–Офицер службы УПД.

–Что значит «УПД»?

–Это не ваше дело. Не тратьте зря время, поторопитесь.

Его деймон, ворона, наблюдала за ними холодным взглядом всё время, пока он шёл впереди. Лестница была отлита из бетона, лишь перила по сторонам деревянные. Поднявшись на второй этаж, они пошли под моргавшими на потолке лампами по унылому коридору, где не было ни окон, ни картин, ни даже досок объявлений: лишь непрерывный ряд пронумерованных дверей, выкрашенных в тот же казённый кремовый цвет, что и стены.

Офицер постучал в дверь номер 239 и сразу, не дожидаясь ответа, её открыл.

–К вам, сэр. Миссис Лонсдейл, Б-5.

–Спасибо,—раздался изнутри мягкий мужской голос, –проводите её сюда.

Войдя в комнату, Элис обнаружила там полноватого мужчину лет пятидесяти с бледно-голубыми глазами, седой набриолиненной шевелюрой и участливым выражением на лице. Его деймоном был серая персидская кошка. Чем-то он напоминал библиотекаря её школы—единственного сотрудника, проявившего к ней интерес; впрочем, это был не тот интерес, который её мог порадовать.

–Садитесь,—сказал он, дождавшись, когда офицер закроет за собой дверь.

Единственным местом, куда она могла сесть, был деревянный стул, стоявший прямо напротив его дешёвого хлипкого стола. Из окна слева открывался вид на железный забор и продолжавшийся за ним лес, рассветные лучи над которым начали сменяться влажно-серой облачностью. Другим источником света была одинокая люминесцентная антарная трубка.

Элис села. Инспектор листал документы в папке, время от времени делая пометки карандашом. Других предметов, кроме этой единственной папки, в комнате не было: ни полок на стенах, ни картотечного ящика. От чугунной батареи под подоконником шёл густой жар, дополнительно усиливавший мускусный запах одеколона, которым пользовался этот мужчина.

Пока инспектор просматривал дело, Элис неотрывно за ним следила. Его лицо было парадоксальным: участие и даже дружелюбие, бывшие её первым впечатлением, сочетались в нём с чем-то безжалостным. С такими участливыми лицами некоторые наблюдают чужую жестокость, получая от неё удовольствие. Вокруг его глаз была лёгкая краснота; манжеты форменной белой рубашки слегка засалены: поскольку сейчас раннее утро, то либо она вчерашняя, либо он работал всю ночь.

Приняв всё это к сведению, Элис обратила взор на деймона, кошку; но кошки, как всегда, непостижимы: её плоская морда и полузакрытые глаза не выдали ровным счётом ничего.

Закрыв папку и положив карандаш рядом—строго параллельно её краю—инспектор Маккензи поднял глаза на Элис.

–Вы знакомы с человеком по имени Малькольм Полстед?

Она слегка опешила.

–Он мой старый друг.

–Любовник?

–Свои домыслы держите при себе.

–Давно его знаете?

–С детства. Лет двадцать, плюс-минус.

–Где он сейчас?

–Хер его знает.

–Не распускайте язык. Когда вы его в последний раз видели?

–В начале января, помнится.

–Когда он уехал?

–Вскоре после того.

–Он не говорил вам, куда?

–С чего бы?

–Вы же старые друзья. Часто с ним видитесь?

–Раз в несколько недель, наверное.

–Чем он занимается?

–Он учёный. Археолог.

–Этим можно заработать на жизнь?

–Да, если хорошо в этом понимаешь.

–Он часто путешествует?

–Довольно часто.

–С какой целью?

–Если твоя работа—копаться в древних развалинах, тебе нужно ездить туда, где они находятся, так? Зачем вы вообще о нём спрашиваете?

–У него есть семья? Жена, дети?

–Нет. Его родители живы, он часто у них бывает. Братьев-сестёр нет.

–Он говорит когда-нибудь о своей работе?

–Не со мной.

–О чём же вы тогда говорите?

–Сплетничаем о делах колледжа, в основном.

–Что за колледж, уточните.

–Его или мой?

–Вы же не учёный, верно?

–Как вы это определили?

–Вы недостаточно сообразительны.

Участливость на его лице ничуть не померкла.

–Вы не похожи на образованного человека ни по внешности, ни по речи. Зачем учёному вроде него тратить время на прислугу? Раве что ради секса—чего вы не отрицаете.

–Я что, это подтверждала? По какому закону вы меня тут держите? Кто дал вам вообще право задавать мне какие-то вопросы—тем более, личные и непристойные?

–Какой колледж? Вы не ответили.

–Он учёный в Дарем-колледже.

–Где это? В Дареме?

–В Оксфорде. Вы же всё это знаете—это должно быть в вашей папке!

–А вы в каком колледже работаете?

–В Иордане.

–На какой должности? Как вас там называют?

–Экономка.

–Как давно вы там работаете?

–Лет пятнадцать, или, не знаю, шестнадцать.

–Возвращаясь к профессору Полстеду…

–Он не профессор, а доктор.

–Уезжая на раскопки, он поддерживает с вами связь? Письма, открытки, что-то ещё?

Краем глаза она заметила за окном движение, и, слегка повернув голову, увидела, что по идущей вдоль забора дороге медленно едет пикап. Элис узнала марку: это был старый EW Terrier 1500. Он притормозил, остановился, затем снова тронулся.

–Нет,—сказала она, вновь повернувшись к инспектору. –Это обычно в пустыне, в джунглях или вроде того. Где б ему взять там открытки?

–Расскажите о его друзьях. Вы кого-то из них знаете?

–Вроде знаю нескольких.

–Вы куда-нибудь ходите вместе? В паб, например?

–Нечасто.

–Когда вы вышли замуж за Роджера Лонсдейла?

–Пятнадцать лет назад.

Именно поэтому она узнала пикап. У Роджа был такой же.

–Вы уже не вместе?

–Он умер через год после этого.

–Из-за чего? Что с ним стряслось?

–Несчастный случай на стройке.

–У вас были дети?

–Нет.

–В каких отношениях вы находитесь с девушкой по имени Лира Белаква?

–Я за ней раньше ухаживала. Она сирота.

–Где она сейчас?

–Понятия не имею.

–О ней и докторе Полстеде ходят слухи. Они обоснованы?

Пораженная до глубины души, Элис едва взяла себя в руки.

–Что за слухи? О чём вы?

–Вы не слышали?

–Нет. Объясните.

–Неподобающие отношения между учителем и учеником.

–В жизни не слышала ничего глупее.

–Так где же она сейчас?

–Я же сказала: понятия не имею.

–Она уехала почти одновременно с ним, не так ли?

–Не помню.

–Двое ваших близких друзей уезжают вместе, а вы этого не помните?

–Кто сказал, что они уехали вместе?

–А разве нет?

–Нет.

–И кто же уехал первым?

–Кажется, она.

–То есть, он поехал следом?

–Нет! Вы хотите всё подогнать под…

–Я не хочу ничего ни под что подгонять. Я пытаюсь установить истину.

–Вы пытаетесь нагромоздить горы лжи.

Инспектор выглядел сконфуженным. Кошка-деймон, дремавшая на столе рядом с Элис, приоткрыла глаза и внимательно на неё взглянула.

Лизнув палец, он перевернул несколько листов в своей папке, с минуту почитал открывшуюся страницу, затем перевернул и её.

–Как давно он давал ей индивидуальные уроки?

–Не помню. Года четыре назад.

–Значит, ей было около пятнадцати?

–Шестнадцать.

–Вы ничего не помните об этом периоде? Она с вами чем-нибудь делилась?

Элис ощутила низкое рычание лежавшего у её ног Бена. Она нагнулась и положила руку ему на холку. Деймон понял и перестал рычать: но, конечно, всё это не укрылось от глаз инспектора.

–О чём-то мы с ней говорим, а о чём-то нет,—сказала Элис. –Она знает, что я не разбираюсь в её школьных делах и в том, что они изучают в колледже, поэтому мы обсуждаем другие вещи.

–Она делилась с вами чем-либо, связанным с Малкольмом Полстедом?

–Нет.

–Вообще ничем?

–Вообще.

–Даже причиной, по которой эти индивидуальные уроки вдруг прекратились?

–Видимо, она изучила всё, что требовалось по тому предмету. Не знаю. С этим у вас ничего не выйдет, и не пытайтесь.

–То есть, вы не знаете, по какой причине она могла плакать, уединившись после одного из этих… уроков?

–Что-что?

–И почему вашего друга Малкольма Полстеда видели в тот день поправляющим свою одежду на выходе из комнаты, где они занимались?

–Кто рассказал вам всю эту хрень?

–Один из служащих колледжа.

–Кто именно?

–Раскрывать имя я не имею права. Вам известно ещё что-нибудь о данном инциденте?

–Не было никакого инцидента. Это всё ваши измышления. Надо же, додумались…

Лизнув палец повторно, инспектор пролистал ещё несколько страниц и вновь погрузился в чтение.

–Вы знаете девушку по имени Полин Симмс?—спросил он спустя минуту, взглянув пристально Элис в глаза.

–Да.

–Откуда?

–Она работает в «Форели». Это паб мистера и миссис Полстед. Родителей Малкольма.

–Сколько ей лет?

–Думаю, около семнадцати.

–Известно ли вам о какой-либо связи между ней и доктором Полстедом?

–Ну они знакомы, естественно. Это же его дом.

–Я имею в виду сексуальную связь.

Элис знала, что Полин сохнет по Малкольму. Он тоже.

–Чушь,—сказала она.

–Вы в курсе, что она беременна?

–Никогда об этом не слышала, и ни за что б не поверила.

–В этом, конечно, нет ничего незаконного: она совершеннолетняя. Но если добавить к этому случай с Лирой…

–Не было никакого «случая с Лирой»! Как вам не стыдно сидеть тут и так бессовестно лгать! С самой-то Полин вы говорили?

–Конечно.

–И что она вам сказала?

–Она утверждает, что отец ребёнка—Малкольм Полстед.

Элис глубоко вздохнула.

–Полин выросла у меня на глазах. Понятия не имею, почему она так сказала—но это неправда. Наверняка всё это вообще выдумали ублюдки вроде вас и ваших мерзких, лживых коллег. Вы никогда в жизни не заставите меня оговорить Полин, Лиру или Малкольма Полстеда!

–Я понимаю: вам трудно признать, что вы можете ошибаться. Но есть свидетели. И то, что произошло с Лирой, а теперь и с Полин, говорит о его пристрастии к девушкам намного моложе себя.

–Грязная чушь.

–Как Полин получила свою работу в «Форели»?

–Я её туда устроила.

–Вы привели её к нему и представили?

–Нет,—ответила Элис, вложив в это короткое слово всё своё презрение. –Я представила её миссис Полстед, матери Малкольма. Она повар, ей требовалась помощь по кухне. Я порекомендовала ей Полин, и та получила работу. Вот и всё, точка.

Сделав какую-то пометку, инспектор закрыл папку и поднял взгляд. Хотя лицо его было спокойным и даже слегка удовлетворённым, бледные глаза ярко блестели. Он облизал губы острым розовым кончиком языка.

–Вы закончили?—спросила Элис. –Могу я идти?

–Ещё минуту. Вы осознаёте, что вы в трудном положении, Элис?

–Миссис Лонсдейл.

–И это я ещё не начал вас расспрашивать о ваших собственных… нарушениях.

–Вам ничто не мешает.

–Кроме брезгливости.

–В смысле?

–Мой вкус к мирским пошлостям ограничен, как и моё время. Но мы с вами, Элис, в скором времени обязательно поговорим ещё.

–Что такое Бритсек?

–Бритиш Секьюрити. Это написано на моей форме.

–Я думала, вы из УПД. Почему бы вам не определиться?

–УПД—подразделение в составе Бритсек.

–Как это вообще расшифровывается?

–Управление Праведного Долга.

Указав на погоны и значок на лацкане, он откинулся на спинку стула в попытке создать впечатление неоспоримого превосходства.

–Во-первых, отсюда это невозможно прочесть, а во-вторых, это, похоже, какая-то новая банда, потому что я никогда раньше не слыхала такого названия,—сказала Элис.

–Раньше мы назывались Дисциплинарным судом консистории. Уверен, вы о нём слышали.

–А, ясно. Кучка возомнивших о себе наглецов. Если такие расспросы—всё, на что вы годны, вам требуется начальство поумнее. Так вы со мной закончили? Можно мне назад в мою тёплую уютную камеру?

Кошка-деймон инспектора встала и томно потянулась, выгнув спину. Лежавший у ног Элис Бен в ответ зарычал, а кошка устремила на него злобный взгляд и зашипела.

Бен тут же на неё бросился. Элис знала заранее, что это случится, и была готова: едва лишь кошка отскочила, она обеими руками ухватилась за свой край стола и с силой подбросила его вверх. Инспектор, не успев встать со стула, свалился назад, стол опрокинулся на него, а стул разлетелся на куски.

Он ещё не успел удивлённо вскрикнуть, а Элис с Беном были уже в коридоре, на бегу к лестнице. В её школе были такие же деревянные перила, и она знала, как с их помощью быстро спуститься: нырнуть вниз и, схватившись руками за середину, в один прыжок преодолеть пролёт. За такой трюк её когда-то запирали в школе; теперь она опять под замком, но ненадолго. Преодолев второй пролёт тем же способом, она побежала к выходной двери.

Где-то позади зазвенел звонок, раздались крики, но на первом этаже, похоже, на них было некому отозваться. Они достигли входной двери—и да, она по-прежнему была не заперта!

Они выскочили на улицу. Пикап стоял всего в нескольких ярдах; двое мужчин выгружали оттуда брусчатку. Элис не стала мешкать. Она знала, как управлять этой машиной: Роджер её учил, и за время их недолгого брака она не раз и не два доставляла ему стройматериалы, притворяясь недовольной, но в глубине души счастливая.

Она распахнула дверцу, Бен заскочил внутрь, прыгнул дальше, освобождая водительское кресло—и прежде, чем мужчины успели отреагировать, Элис захлопнула дверь изнутри, включила передачу и втопила педаль. Антарный двигатель резво отреагировал, умчав пикап прочь вместе с вываливающейся из кузова на ходу брусчаткой.

–Эй!—донеслись отдаляющиеся голоса.

–Куда теперь?—спросил Бен, раскачиваясь от чересчур резких движений руля.

–Наружу, как только увидим ворота.

–Так вон же они!

–Где?

–В заборе, справа. За ними лес.

–Ляг на пол!—сказала Элис и резко свернула на заросшую обочину к закрытым воротам.

Удерживая руль левой рукой, правой она прикрыла лицо. Крепкий грузовичок с визгом и грохотом потаранил ворота и встал. Колёса забуксовали, мотор взвыл. Элис бросило вперёд, на руль, но её руки приняли на себя главную часть удара. Быстро переключившись на задний ход, она отъехала от препятствия и вновь рванула вперёд.

В этот раз пикап прорвался. За воротами была заросшая заброшенная дорога. Элис надавила на газ, и Terrier 1500, раскачиваясь, трясясь и подпрыгивая, с Беном, вцепившимся зубами в сиденье, чтоб не выбросило, стал пробираться сквозь ветки и заросли все глубже и глубже в лес.