«Вилла Виктор Гюго» на проспекте Хусейна Джавида оказалась помпезным зданием с мраморным фасадом, в котором, возможно, когда-то размещалось министерство или посольство крупной державы. Но было очевидно, что ныне оно в упадке: его поделили на квартиры и офисы, а часть территории занимал детский сад.
–Кто такой этот Гораций Грин?—спросил Ионидес, когда они остановились перед слегка обшарпанным входом. –Откуда вы его знаете?
–Я нашла его имя в одной записной книжке. У нас с ним есть нечто общее, и мне кажется, он должен помочь. Но только мне нужно идти туда одной. С Астой. Сможете нас подождать? Смотрите, тут рядом есть кафе.
–Потребуется помощь—выбегайте; я быстренько допью кофе. Потороплюсь, во всяком случае.
Было десять утра: Лира сочла, что для визита к незнакомцу это самое удобное время. Консьерж направил её на второй этаж, куда она поднялась на отделанном дубом лифте. Дверь номер 23 была одной из четырёх на площадке.
Она нажала на звонок.
Прошло с полминуты, прежде чем дверь слегка приоткрылась. Мужчина средних лет, лысый, в очках, смотрел на неё несколько секунд осторожным взглядом. Затем он опустил глаза на Асту; потом снова взглянул на Лиру, и его зрачки расширились. Он медленно кивнул, глубоко вздохнул и, сняв цепочку, раскрыл дверь полностью. Деймона у него не было.
Он что-то ей сказал; как показалось Лире, на персидском. Она ответила по-английски:
–Простите. У вас английское имя, и я подумала…
Он кивнул.
–Вы тоже из Англии? Вам нужны уроки французского?
–Нет. Это ваша работа?
–Я преподаю французский, да. Но большинство моих студентов или азербайджанцы, или персы. Я… Кажется, я догадываюсь, почему вы здесь. Входите, входите.
Лира прошла за ним в гостиную. Аста последовала за ней.
–Клавикула, да,—сказала она, показывая чёрную книжечку. –Вы помните человека, которого звали Родерик Гассаль? Он проезжал здесь… ну, где-то в прошлом году.
–Да, именно так. Это его?—он указал на книжку.
Она дала ему полистать страницы. Найдя там своё имя и проверив ещё несколько, он сказал:
–О, пожалуйста, простите. Присаживайтесь, я принесу вам кофе. Или чай?
–Очень мило с вашей стороны. Кофе, если можно. И кстати, меня зовут Лира Сильвертонг.
–Лира Сильвертонг? Интересное имя. А…—он взглянул на Асту.
–Это Аста. Тут всё непросто: она деймон моего друга, а он сейчас в пути вместе с моим деймоном, Пантелеймоном. Я… Вы сейчас не заняты? Не хотела бы вас отвлекать, если придут студенты. Но этого быстро не объяснишь.
–Сегодня никого нет,—сказал он с едва заметным вздохом. –Я свободен.
Он ушёл на кухню, и пока наливал там воду и гремел чашками, Лира с Астой смогли осмотреться. Это была квартира читающего человека, вероятно, холостяка: скромная, но приличная; в меру захламлённая. Книжные полки были переполнены, стол у окна завален бумагами и словарями, а на стене на красной ленте висела мандолина. На каминной полке стояли фотограммы: юная женщина, затем та же женщина слегка постарше; но никаких признаков её физического присутствия в комнате не было.
Аста вспрыгнула на диван рядом с Лирой и прошептала:
–Хороший мужчина. Романтичный.
–Фотограммы?
–Мандалина…
Грин вернулся с подносом и поставил его на низкий столик между диваном и креслом.
–Мистер… эээ, доктор Гассаль сам дал вам эту книжку, свою клавикулу?
–Нет. Его убили. Она была в его рюкзаке вместе с другими вещами.
Он был искренне потрясён.
–Убили…? Как, когда?
–Наверное, будет лучше, если я расскажу всё по порядку,—сказала Лира.
–Да-да… Как это ужасно… О Боже…
–Думаю, нужно начать с того, как вообще Пан, мой деймон, стал от меня отделён. Мне требовалось пойти в одно место, чтобы… чтобы сделать то, что я обещала, а ему в это место было нельзя. Поэтому не оставалось ничего, кроме… Я страшно этого не хотела.
–Я понимаю. Продолжайте.
Потом заговорила Аста:
–Со мной было примерно так же. В том смысле, что мой человек, Малкольм Полстед, спасал Лиру от наводнения, когда она была ещё младенцем. Ему потребовалось отлучиться, чтобы сделать одно опасное дело. Я осталась за ней присматривать, и мы разделились. Это было ужасно, но ничего другого не оставалось.
Гораций Грин оказался хорошим слушателем. Лире потребовалось несколько секунд, чтобы всё упорядочить в голове, прежде чем она продолжила, начав с описания смерти Гассаля. По мере развития сюжета она ощутила себя музыкантом, играющим пьесу наизусть, зная, где в каждый момент находится и к чему движется, и загодя выстраивая музыкальную картину: не торопясь, но и не делая долгих пауз; сдерживаясь сейчас, чтобы эффектнее прибавить темп позже; где-то вставляя деталь, сыграющую впоследствии важную роль, а где-то убирая ту, что будет лишней. Она испытывала такое чувство впервые—не считая, конечно, своего детства, наполненного сказками, ложью и выдумками, которые и подготовили это новое и совершенно взрослое ощущение себя как творца.
На это ушёл час с лишним и два кофейника; и всё это время Гораций Грин внимательно слушал.
–Что ж,—сказал он, когда Лира дошла до момента, когда позвонила в звонок «виллы Виктор Гюго».—Бедный Гассаль… Придётся вычеркнуть его из моей клавикулы. Он мне понравился: было видно, что человек через многое прошёл, хотя он мало о чём мне рассказал.
–Тот алхимик, Себастьян Мейкпис, так и не объяснил Пану, моему деймону, что означает слово «clavicula», и второе, «adiumenti». Мне пришлось выяснять это по пути.
–Так называют ключик, иногда способный помочь, или нечто подобное. Каждое имя тут—это человек, который потерял деймона или от него отделён; тот, кто вас сможет понять. Вам повезло её получить,—сказал он, взяв со стола записную книжку и перелистывая.
–Как случилось, что вы потеряли деймона? Мне говорили, что этот вопрос не считается неприличным.
–Мы с женой были в Альпах. Деймоны у нас обоих были птицами. Нам казалось, что счастливее нас нет никого на свете. Но в один из дней ястреб—какой-то не виданный нами раньше ястреб-перепелятник—схватил её деймона прямо в воздухе. Моя Белисса полетела ему на помощь, но жена от такого шока мгновенно умерла. Её деймон исчез, а Белиссу, вырванную из моего сердца, ястреб унёс взамен. Я жив; значит, и она тоже выжила: но я так и не смог её найти, а моя жена погибла.
–Обе ушли в один миг…—тихо сказала Лира.
Они немного посидели молча. Затем он спросил:
–Чем я могу помочь? Что вы хотели бы, чтобы я рассказал?
–Всё, что знаете. Всё, что вы слышали про пустыню Карамакан, или про группу, именуемую «люди с гор». Или… или про Оукли-стрит.
В своем рассказе Лира про Оукли-стрит не упомянула: это был один из моментов, которые она решила опустить. Не было причин думать, что Гораций Грин может про неё знать, но, когда она произнесла это название, он неожиданно поднял голову. Аста переместилась на подлокотник дивана и села прямо.
–Оукли-стрит?—переспросил он.
–Вам знакомо это название?
–Я его слышал, но…—он покачал головой. –Где это?
–В Лондоне. В Челси.
–Один человек как-то его произнёс: он говорил не со мной; я услышал случайно. Но я не думаю, что это было сказано в связи с Челси. Наверное, есть ещё какая-то Оукли-стрит. А какой вам до неё интерес?
–Мне кажется… Может, это слово означает не улицу, а что-то другое? Знаете, как если бы там находилась известная часовня, или что-то подобное, и когда говорят «Оукли-стрит», все знают, что речь идёт, скажем, о «часовне Святого Бенедикта». Как, например, «Уайтхолл», под которым все понимают государственную службу. Не знаю, что это может быть. Может, это вообще не важно. Я просто однажды слышала, как кто-то её упомянул. Как и вы.
–Да,—сказал он. –Однако же, любопытно: это было на вечеринке в посольстве; меня туда приглашают не слишком часто. Там был человек, который интересовался почтой до востребования, поскольку ждал сообщения с Оукли-стрит; а тот, у кого он это спрашивал, поджал губы и слегка покачал головой. Я не мог этого не заметить. И, судя по тому, что я слышал о том втором человеке, мне кажется, он мог быть связан с разведкой. Ну, вы понимаете: шпионаж. Но наверняка я не знал. Их разговор тут же прервался, но…—Он пожал плечами. –Что там ещё… люди в горах?
–Люди с гор. Радикальная религиозная группа.
–Нет, простите,—сказал он, вздохнув. –Боюсь, здесь я не помощник. Я живу замкнуто. Газеты читаю иногда, но в последнее время всё реже.
–Да, и вот ещё что. Вам не случалось слышать слово «алкагест»?
–Забавное слово. Оно арабское?
–Не знаю. «Разрушитель связей»—так ещё о нём говорили.
–Я заинтригован. Дайте-ка взгляну…
Он снял с полки огромный ветхий том старинной многотомной энциклопедии.
–Алкагест… Так, вот он. Это термин из алхимии. «Алкагест, или универсальный растворитель: одно из веществ, которые искали алхимики; воображаемая субстанция, способная растворять все прочие вещества». Тут есть продолжение, но оно мало что добавляет к сути. Видимо, потому, что его так никогда и не нашли. Вот вам ваш «разрушитель связей». Молекулярных связей, полагаю, в числе прочих.
–Спасибо,—сказала Лира. –Вообще-то, я не уверена, что поняла, но… Теперь, во всяком случае, я знаю чуть больше.
–Это что-то из того, что вы ищете?—спросил он, возвращая том на полку.
–Полагаю, да. Только не знаю, зачем.
–И куда вы дальше?
–На восток, далеко на восток. Только вот на моём пути море, и…
–Через него ходят паромы. Регулярно, три раза в неделю. До Красноводска, кажется; а если капитан решит или ему заплатят, то и дальше. А потом?
–О, потом вперёд, только вперёд. Вы слыхали про Мустафу-Бея? Знаете это имя?
–О боже, конечно, знаю. Он большой человек. Ни разу с ним не встречался. Не думаю, что он заинтересован в изучении французского. Наверное, уже его знает. Очень богатый, очень влиятельный. Почему вы о нём спрашиваете?
–Мы ехали из Алеппо в автобусе принадлежащей ему компании. Очень комфортабельном. Мне интересно, ходят ли его автобусы дальше на восток.
–Я не знаю, простите.
–Можно, я тоже вас кое о чём спрошу?—раздался с подлокотника голос Асты.
Лира видела, как она туда переместилась, когда речь зашла про Оукли-стрит, и была уверена, что деймон не пропускает ни слова. Грин тоже.
–Конечно,—сказал он. –Не знаю, смогу ли я ответить, но попытаюсь.
–Грифоны. Что вы о них знаете?
Вопрос его явно удивил. Он моргнул и провел рукою по лбу.
–Ну… Почти ничего. Думаю, они всё же существуют, но имеют так мало общего с людьми… Изредка их можно увидеть высоко в горах, как я понимаю, но мне самому не доводилось. Они относятся к тем полумифическим вещам из диких уголков мира, которые с трудом поддаются проверке. И они принадлежат к другому царству, другому типу существ, другому порядку вещей… Я не знаю никого, кто имел бы о них какие-то сведения. Большинство людей, образованных людей, вообще не станут их с вами обсуждать, как не обсуждают призраков или привидения. Просто сочтут, что вы слегка не в себе.
–Спасибо—сказала Аста.
–Почему вы это спросили?
–Мы видели одного.
–А-а,—сказал он, вежливо улыбнувшись.
–Думаю, нам пора дать вам заняться работой,—сказала Лира. –Вам, наверное, нужно готовиться к урокам. Ваши ученики, они в основном молодые, или студенческого возраста?
–По-разному. Есть школьники, которые готовятся к экзаменам. Есть взрослые, которые интересуются французской культурой, и у них появилось на это время. Есть несколько бизнесменов, желающих работать с франкоязычными странами.
Лира встала и пожала ему руку. «Меланхоличный человек»,—подумала она, и Пан бы с ней согласился.
Грин проводил их до выхода, и по пути вниз Аста сказала:
–Хороший человек. Поглощённый своей утратой, но стойкий. Жаль, он рассказал нам не слишком много.
–О, думаю, достаточно,—сказала Лира.
Выйдя наружу и потратив некоторое время, чтобы перейти оживлённую улицу, они обнаружили Ионидеса читающим персидскую газету на террасе кафе. Он заметил их приближение, но не поднял глаз.
–Не смотрите на меня,—тихо сказал он, когда Лира достаточно приблизилась. –Зайдите внутрь и пробудьте там минут пять. Потом идите по улице в ту сторону, встретимся чуть дальше.
Коротким кивком он указал направление. Не подавая никаких знаков, Лира прошла мимо в двери кафе, которое было вдобавок булочной и кондитерской. Она сделала вид, что долго выбирает, что купить, и наконец, расплатившись за небольшую булочку, не спеша, прогулочным шагом вышла на проспект Хусейна Джавида.
–Он заметил слежку,—сказала Аста.
–Я не могу всё время оглядываться. Ты не видишь, чтобы кто-то бесцельно шатался?
–С земли—нет. Слишком людно.
Стараясь не крутить головой, Лира стала следить за улицей хотя бы спереди и слева. У магазина одежды она остановилась, якобы затем, чтобы рассмотреть витрину, но в реальности изучая отражение тех, кто шёл позади. Затем медленно направилась дальше. Примерно через четверть мили она увидела пешеходный переход, у которого скопилось человек пять, ожидая сигнала светофора, чтобы перейти улицу.
Среди них был Ионидес. Лира и Аста подошли к светофору как раз в момент, когда зажёгся зелёный. Ионидес не оглянулся, и они последовали за ним в узкую улицу на другой стороне.
Он встал у книжного магазина и стал рассматривать витрину. Лира сделала то же самое.
–Этот ваш Грин, профессор французского, сказал что-то путное?
–Не насущное, но интересное. За нами следят?
–Да. Дом под наблюдением. Когда вы вошли, тот человек сделал пометку в блокноте и стал ждать. Он очень долго ждал, мисс Сильвер.
–Когда мы вышли, он был ещё там?
–Да. И снова сделал пометку. Но ни за вами, ни за мной он не пошёл. Остался там. Может, следил за этим вашим Грином.
–Надеюсь, не за нами. Мистер Ионидес, где тут можно получить почту до востребования? Не знаете, здесь есть почтамт?
–Неплохое начало. Думаете, там для вас что-то будет?
–Ну, за спрос денег не берут.
–Для мисс Сильвер или для королевы Татьяны?
Лира повернулась к нему и рассмеялась.
–Об этом я не подумала. Лучше для обеих.
–У вас там спросят документ.
–С тех пор, как Мустафа-Бей выписал мне пропуск на имя королевы Татьяны, я могу назваться и так.
–Придётся выбрать что-то одно,—заметила Аста. –Назвавшись одним именем, ты уже не сможешь использовать другое. Но кто вообще мог тебе что-то прислать сюда, в Баку?
–Хм… Никогда не знаешь. Но попробовать стоит; давайте найдём почту. А потом купим билеты на паром.
–На паром куда?—спросил Ионидес.
–Куда получится: главное, переплыть море. Мистер Грин говорил, до Красноводска. Что скажете?
–Надо подумать. Давайте сперва на почту, а там решим.
Мог ли кто-то прислать ей сюда письмо? Лира задумалась. Эта идея казалась глупой; но утренний разговор про Оукли-стрит никак не выходил у неё из головы, вместе с ощущением, что вещи могут влиять друг на друга через Тайную страну, минуя обычные причинно-следственные связи. Пока они шли по людным улицами туда, где, по мнению Ионидеса, был почтамт, Лира чувствовала одновременно и предвкушение, и тревогу. Это было, как если бы она решала сложную математическую задачу, и поняла, что ответ близок, но она пока ещё не способна его разглядеть. «Или вообразить»,—подумала она. Ей страшно захотелось вновь поговорить с Паном про то, как можно что-то вообразить.
Но если она позволит себе тосковать о пропавшем деймоне, ушедшем в поход за её воображением, её затянет в водоворот горя, самобичевания и страха. «Плыви вперёд»,—сказала она себе. «Держись подальше от этого течения. Доверяй себе и миру, но плыви вперёд».
Здание почтамта стояло возле большой площади, забитой транспортом. Им пришлось долго ждать светофора, чтобы перейти улицу.
–Ну что?—сказала Аста, когда они подошли к дверям. –Ты решила, кем тебе быть?
–Вообще-то, лучше королевой. Только на это имя у меня есть документ.
–Я подожду здесь—сказал Ионидес, отходя к ближайшему газетному киоску.
Лира не сомневалась, что, если бы было время, Ионидес смог бы найти того, кто сделает фальшивые документы на любое имя, какое захочешь. Но в данный момент ей пришлось быть королевой, смирившись с сопутствующими трудностями: к примеру, как отыскать в огромном зале нужную стойку, если там вывески на трёх языках, и у всех незнакомые тебе буквы.
Она присела и тихо сказала Асте: «Прости, но я вынуждена снова позвать тебя наверх. Не могу прочесть вывески». Аста молча прыгнула ей на плечо.
Лира встала. Чувство от подобной, почти интимной, близости с чужим деймоном было по-прежнему странным, и это чуть не вогнало её в смущение; но Аста, владевшая теми же языками, что и Малкольм, быстро сориентировалась и спустя всего пару секунд сказала: «Налево—к стойке, у которой стоит женщина в красном пальто».
«Спасибо»,—ответила Лира и вновь присела, давая ей спрыгнуть.
Затем она подошла к стойке и встала в очередь за женщиной, чей деймон, сидевшая на её плече зеленушка, с любопытством разглядывал оттуда Асту, шепча что-то женщине на ухо. Та уже собиралась обернуться, но тут за стойку вернулся ассистент с пачкой корреспонденции. Взяв её, женщина расписалась в квитанции и пошла, игнорируя щебетание деймона, которого явно всполошила догадка, что Лира и Аста—не одно человеческое существо.
Подойдя и заняв её место, Лира положила на стойку пропуск от Мустафы-Бея. Ассистент поправил очки и углубился в чтение документа, после чего поднял глаза на Лиру, которая, собрав всю свою наглость, вложила её в высокомерный ответный взгляд.
–Эээ…, неуверенно склонив голову, протянул оператор, на что Лира ответила вопросительной улыбкой и развела руками.
Он пробормотал что-то про себя и повернулся к начальнику, чтобы спросить. Лира взяла бумагу и, сложив, спрятала в карман; но тут же достала вновь, чтобы показать её спешащему к стойке пожилому мужчине. Тот стал что-то говорить; Лире не требовалось его понимать: всё было и так ясно. Благоговейно пробежав глазами строчки, написанные рукой Мустафы-Бея, он что-то бросил резко ассистенту, и тот немедленно убежал.
Склонившись в полупоклоне, начальник сказал Лире ещё пару фраз; она доброжелательно улыбнулась и с пониманием кивнула. После чего отвела взгляд и стала изучать архитектуру зала: арочные окна, мраморные колонны и мозаичные картины на потолке, иллюстрирующие скорость и надёжность почты Азербайджана.
Когда ассистент вернулся, в руках у него, к большому удивлению Лиры, был небольшой пакет. Она не выказала никаких чувств и наклонилась расписаться в поданной ей начальником квитанции, после чего приняла из его рук пакет, на всякий случай ещё раз проверив получателя. Пакет был надписан чётко, умелой рукой, и совершенно точно адресован Её величеству королеве Татьяне Иорековой. Он был упакован с профессиональной тщательностью, обвязан верёвкой с сургучной печатью, и оказался на удивление тяжёл.
–Мерси, месье,—сказала она, встретив в ответ поклон и ассистента, и начальника. Стоявший за ней в очереди мужчина с интересом за всем этим наблюдал. Не удостоив их лишним вниманием, Лира элегантно проследовала к большим дверям, которые ещё один мужчина для неё придержал.
–Ну что же,—сказала Аста, пока они шли к стоявшему у киоска Ионидесу. –Я впечатлена.
–Поразительно, чего можно добиться, имея листок бумаги от Мустафы-Бея.
–Там было что-то для королевы?—тихо спросил Ионидес. –Ладно. У вас есть карман? Спрячьте это туда, только незаметно, так, чтобы никто не понял. А я пойду с той стороны, рядом.
–За нами снова слежка?—спросила Лира и, как могла, незаметно сунула пакет в левый карман юбки. У неё пока не было даже догадок, кто и зачем ей это прислал, но требовалось идти, и немедленно, поскольку Ионидес сказал:
–Двое мужчин. Они наблюдали, как вы туда входите, и ждут, когда выйдете. Держитесь поближе.
Он двинулся вперёд неспешной походкой, Лира за ним, а за нею вплотную Аста. Деймон-геккон Ионидеса сидела на его плече, глядя назад. Лира бедром ощущала тяжесть пакета в своём кармане.
Статуя конного воина, стоявшая в центре площади, видимо, была для жителей Баку признанным местом притяжения. Там располагался газон со скамейками, цветочными клумбами и киосками, где продавали еду и напитки. Ионидес указал на кольцевую дорожку вокруг статуи:
–Усевшись там, мы сможем видеть всё вокруг. Вы голодны, мисс Сильвер?
–Я съела булочку, но она была символическая. Тоненькая.
Дойдя до светофора, Лира и шедший слева вплотную Иондес остановилась в ожидании разрешающего сигнала. Кроме них, там собралось ещё человек пять-шесть.
–Они где-то рядом?—шепнула она. Ей ответил деймон-геккон:
–Они тут, смотрят. Когда зажжётся зелёный, будут переходить улицу вместе с нами.
Вполголоса, но так, чтобы Ионидес и Аста слышали, Лира сказала:
–Тогда мы пойдём медленно, отстанем от остальных, а потом развернёмся, словно бы передумали, и побежим назад. По моему сигналу. На красный они перебегать не рискнут.
–Мисс Сильвер…—начал было Ионидес, но тут зажёгся зелёный, и первые пешеходы вышли на проезжую часть.
Лира двинулась за ними, Ионидес шёл вплотную слева, а те двое присоединились к прочим. Пройдя переход на три четверти, Лира скомандовала: «Сейчас» и бросилась назад. Аста летела стрелой впереди неё; Ионидес тоже не стал мешкать.
Для их преследователей это стало сюрпризом. Сперва они замерли, намереваясь было последовать за Лирой, но потом, видимо, сообразив, что это их выдаст, заколебались. Светофор тем временем переключился, и транспорт начал движение, вынудив их бежать к ближайшему тротуару; в результате они оказались отрезанными от объекта слежки.
–Отлично, мисс Сильвер,—сказал Ионидес. –Теперь надо успеть скрыться, пока они на той стороне.
Они свернули на ближайшую отходящую от площади улицу, затем направо, на более узкую, потом налево, и оказались на ещё одной оживлённой торговой улице, у остановки, к которой как раз подходил автобус.
–Садимся!—скомандовала Лира.
Вместе с ещё тремя пассажирами они зашли в двери. Ионидес спросил что-то у водителя, купил билеты, и они заняли места поблизости от дверей.
–А вы везучая, королева Сильвер,—сказал он. –Знаете, куда он идёт? К морскому пассажирскому терминалу.
–Лучше и быть не могло,—ответила она.
–Пакет с почты ещё при вас?
–Конечно.
Когда автобус отъехал, все четверо: Лира, Ионидес, Аста и деймон-геккон огляделись, чтобы окончательно убедиться, что за ними нет слежки. Никого хоть сколько-нибудь подозрительного в салоне не было.
Лира достала пакет, обвязанный верёвкой и запечатанный сургучом. Её одолевало любопытство.
–Вы знаете, от кого он?—спросил Ионидес.
–Понятия не имею; но адресован королеве. Так что, думаю, он может быть только от Мустафы-Бея.
Она пригляделась к печати на сургуче, сравнив её с отпечатком его кольца на своём пропуске. И да, они были идентичны: две изящно сплетенные арабские буквы.
–Такая же, да?
–Да. Чтобы его вскрыть, придётся сломать печать; но, видимо, так и задумано. Жаль. Над ней основательно потрудились…
Автобус полз по пробкам в окружении плотного потока транспорта. Сломав печать и раскрошив сургуч, Лира увидела, что та скрывала завязанный на верёвке сложный узел. Пока она ослабляла ногтями одну петлю за другой, Ионидес вёл наблюдение за улицей, за всеми, кто входит в салон, за соседними зданиями и за тем, насколько успешно Лира продвигается к цели.
–Может, разрезать?—сказал он наконец.
–Нет. Уже почти всё. Вдруг понадобится верёвка.
–Малкольм бы тоже её прибрал,—сказала Аста.
Лира распутала последнюю петлю, сняла верёвку и, сложив, спрятала в карман блузки. Затем развернула коричневую бумагу и обнаружила внутри другой пакет, с другим адресом: Алеппо, кафе «Марлетто», Мустафе-Бею для мисс Лиры Сильвертонг.
Пока автобус делал очередную остановку, высаживая четырёх пассажиров и принимая трёх, Лира обнаружила, что вместе с этим пакетом внутри лежит записка с оттиснутой на ней красной печатью Мустафы-Бея:
Ваше величество, кем бы ни был человек, отправивший мне для вас эту посылку, он проявил большую находчивость и доверие, которые, надеюсь, будут вознаграждены, когда вы её вскроете. Надеюсь также, что путешествие в Баку было для вас комфортным. С сердечными пожеланиями, Мустафа-Бей.
–Как только окажемся на пароме, в безопасности, я напишу для него отчёт,—сказала Лира.
Второй пакет был запечатан уже не сургучом, а липкой лентой, и жирно надписан чёрными чернилами. Обратного адреса не было. И надпись, и упаковка подталкивали к мысли, что это делалось наспех. Лире пришлось долго отдирать эту ленту, и прежде, чем она развернула пакет, автобус остановился.
–Лучше пока спрячьте,—тихо сказал Ионидес.—Это конечная, паромный терминал.
Все пассажиры уже стояли на ногах, готовые к выходу. У некоторых были чемоданы и рюкзаки: видимо, они тоже ехали садиться на паром. Женщина с двумя маленькими детьми с трудом продвигалась по проходу к дверям, таща сложенную коляску и чемодан; но, когда какой-то мужчина вызвался помочь его донести, она нервно замотала головой. Один из её детей заревел. Мужчина снова предложил помощь, и она, тревожная и растерянная, нехотя позволила ему взять коляску. Люди позади нетерпеливо сгрудились в проходе; водитель оглянулся посмотреть, в чем задержка. Спрятав пакет в рюкзак, Лира откинулась в кресле и стала ждать, когда проход освободится.
Спустя пару минут другие пассажиры разошлись, а Лира с Астой и Ионидесом осталась стоять у терминала Новой Транскаспийской паромной компании. Пакет, так до конца и не вскрытый, лежал благополучно в её рюкзаке.