Согласно расписанию, последняя остановка перед Баку была за час до прибытия автобуса на конечную станцию. Лира выходить не стала, сидя с Астой в купе и наблюдая, как одни пассажиры покидают автобус, а другие в него садятся. Она видела, что Ионидес вышел на платформу и ходит по ней туда-сюда, словно бы разминая ноги, но не уходя от автобуса далеко. Его глаза внимательно изучали каждого встречного.

–Нам не помешает карта Баку,—сказала Аста. –Интересно, где там этот проспект Хусейна Джавида?

–Нам не помешает карта Каспийского моря и окрестностей. А ещё расписание паромов, если такое есть. И разговорник. Видишь, Аста, как может избаловать поездка в купе люкс.

–Думаю, трудности не за горами, хотя… Знаешь, вполне возможно, что этот агент Магистериума тут вовсе не из-за нас. Может, у него какое-то другое задание.

–Смотри,—сказала Лира,—он его заметил.

Ионидес стоял у газетного киоска, с той стороны, куда не падал свет антарного фонаря, делая вид, что читает газету; но его глаза, как и глаза его деймона-геккона, следили за на мужчиной в матерчатой кепке, который без определённой цели бродил по платформе, как сам Ионидес до этого.

Лира села поглубже и слегка задёрнула на окне шторку; Аста сильнее вжалась в стол. Обе они не отрывали глаз от мужчины в кепке. Ионидес сказал, что, когда он его видел в прошлый раз, его называли Думитриу; он и вправду мог быть румыном: неброский синий костюм, руки в карманах брюк, небольшие усы… Его деймоном был воробей, сидевший на его плече, наблюдая за тем, что происходит за спиной, пока они прогуливаются.

–Его деймон заметила Ионидеса,—сказала Аста.

Воробей что-то чирикнул Думитриу в ухо. Тот склонил голову, но оборачиваться не стал.

Водитель автобуса посигналил, оповещая о скором отправлении. Думитриу не торопясь повернулся и стал ждать, пока войдут остальные.

–Он следит за ним, не глядя прямо,—сказала Лира.

–Если мистер Ионидес не поторопится, автобус уйдёт без него,—сказала Аста.

Ионидес аккуратно свернул газету, огляделся и перевел взгляд на табло, делая вид, что сверяет наручные часы (которых у него не было).

Посадка в автобус заканчивалась. Думитриу на Ионидеса по-прежнему не глядел, но его деймон—да. Наконец, они направились к автобусу, присоединившись к последним двум-трём пассажирам, ожидавшим очереди у двери; и тут Думитриу внезапно взглянул прямо на Лиру, которая от неожиданности не нашла ничего лучше, чем быстро спрятаться за оконную шторку.

–Дура, вот дура!—выругала она себя. –Он знает, что мы здесь, и я ещё это раз подтвердила. Хороша шпионка!

–Он уже и так понял, что вы его раскрыли и тоже за ним следите,—заметила Аста. –Ионидес всё видел; он будет в курсе.

–Всё равно мне следовало быть бдительнее…

–Без Пана это сложнее. Я должна была взять это на себя и предупредить, так что это и мой просчёт.

–По крайней мере, мы теперь знаем, как он выглядит,—сказала Лира.

Ионидес зашёл в дверь последним, прямо перед тем, как она закрылась. Автобус тронулся, вновь погрузившись в темноту, и в окно уже ничего не было видно.

* * *

Автобусная станция в Баку была ещё не достроена. Но сделанные Мустафой-Беем вложения осваивали энергично: работы продолжались даже ночью. По лесам карабкались люди, разгружавшие из цепочки грузовиков поддоны с песком и цементом, а освещённый на всю высоту прожектором кран устанавливал на место бетонную балку. Посреди всего этого выстроились автобусы, принимавшие и высаживавшие пассажиров у четырех уже готовых подземных платформ.

Ещё до того, как автобус припарковался, когда он, урча мотором, ждал своей очереди у пандуса, в дверь купе постучали, и вошёл кондуктор с запиской, написанной карандашом на клочке газеты:

Большие часы на платформе №1.

Идите прямо туда и ждите меня.

А. И.

Аста тоже её прочла. Лире ещё не случалось видеть почерк Иондеса; он оказался острым и колючим, но абсолютно разборчивым.

–А мы у какой платформы, интересно?—сказала деймон.

Лира прижалась к стеклу лицом и смогла частично обозреть платформу в длину, но номера нигде не увидела. Из стоявших впереди автобусов выходили люди, сталкиваясь со ждущими посадки; будет непросто протискиваться сквозь эту толпу, не теряя из виду человека, следующего за ней сзади.

–Может, стоит подождать, пока мы не увидим, что этот мужчина в кепке вышел?—предложила Аста.

Лиру даже слегка испугалась: та повторила вслух её мысли, как когда-то Пан.

–Да,—сказала она, когда автобус тронулся, чтобы занять место предыдущего. –А, гляди, вон табличка: это платформа номер два.

Наконец, они прибыли. Платформа по-прежнему была переполнена. Пневматические створки двери с шипением распахнулись, и кондукторы опустили ступеньку.

Лира выглянула из-за занавески, готовая спрятаться, как только Думитриу обернётся, чтобы найти её взглядом. Но дверь была слишком далеко от её окна, а толпа бурлила; одни стояли у борта автобуса в ожидании багажа, другие, встречавшие родственников или друзей, проталкивались вперёд в попытке их найти; третьи желали поскорее сесть в автобус и занять свои места.

–Я ищу кепку, но, может, он её снял,—сказала Лира. –Больше он ничем особенным не запомнился. А мистера Ионидеса я вообще не вижу.

–Там только одна дверь?

–Нет: мы же, вроде, садились спереди. Но, может, та была для посадки, а эта для высадки…

Толпа стала редеть.

–Надо идти,—сказала Аста.

Лира встала, проверила, что её палка лежит прямо под клапаном рюкзака, и сказала:

–Хорошо. Сядь ко мне на плечо. Или на рюкзак, если хочешь. Других вариантов, по сути, нет.

Аста оказалась там в один прыжок. Чувство от этого было совсем не похоже близость Пана: странное и тревожное, но также и ободряющее.

Лира резко открыла дверь купе, готовая встретиться с Думитриу лицом к лицу, но, конечно, его там не было. Несколько человек ещё ждали своей очереди выйти: молодые мужчина и женщина с младенцем на руках, мужчина средних лет с портфелем, в строгой одежде и очках в роговой оправе, и старая женщина с сопровождающей. Думитриу нигде не было видно. Далее по салону уборщики уже собирали мусор и подметали пол.

Лира заняла очередь за старой женщиной, которая с помощью своей ассистентки медленно и осторожно спускалась по ступенькам. Аста шепнула:

–Нигде их не вижу. Ни того, ни другого.

Выйдя из автобуса, Лира сразу же стала оглядываться в поисках указателя на другие платформы. Слева была ведущая наверх широкая лестница, а на платформе над ней—табличка с пронумерованными стрелками. Как и вся станция, лестница и платформа имели незаконченный вид: ничем не облицованные широкие колонны из грубого бетона; свисающие на проводах антарные лампы; полы без плитки; кое-как прикреплённые к стенам временные указатели. Стрелки над лестницей, впрочем, читались хорошо: они указывали, что платформа номер один слева.

Лира смотрела вперёд, Аста назад.

–Видишь их?—тихо спросила Лира.

–Нет. Иди дальше.

Обогнув женщину с сопровождающей, Лира пошла к лестнице. Молодая пара направлялась туда же. Их ребёнок плакал. У мужчины обе руки были заняты тяжёлыми чемоданами; женщина, с туго набитой сумкой через плечо, изо всех сил пыталась унять ребёнка и тоже была на грани слёз.

Лира подумала: если быть с ними, у Думитриу будет меньше шансов напасть.

–Да,—шепнула ей Аста. –Давай.

Они уже подходили к лестнице. Лира обратилась к молодой женщине:

–Вам помочь? Давайте я понесу вашу сумку.

Женщина повернула голову—растерянная, беспомощная, измученная. Было ясно, что она ничего не поняла. Тогда Лира показала жестом, и деймон женщины—щегол, сидевший рядом с младенцем,—что-то ей сказал. Она поняла и благодарно кивнула; но когда попыталась снять с плеча сумку, мужчина что-то ей резко сказал.

–Всё будет в порядке, обещаю,—ответила ему Лира; и тут, к её удивлению, Аста что-то произнесла: должно быть, на их языке.

Молодой человек коротко ответил, кивнув. Женщина отдала Лире сумку, и все трое стали медленно подниматься по лестнице. Когда они оказались наверху, Лира вернула сумку и улыбнулась ребёнку. Деймон мужчины, собака, одобрительно завиляла хвостом, и молодая семья, благодарно улыбнувшись в ответ, свернула направо.

По переполненной эстакаде Лира стала проталкиваться к лестнице, спускавшейся на первую платформу. Она внимательно следила за всеми, кто шёл впереди, уверенная, что Аста контролирует пространство сзади. Ни Ионидеса, ни Думитриу нигде не было. Мужчина в роговых очках шагал впереди поодаль; других знакомых ей людей Лира не видела, да и его вскоре потеряла из виду.

Лестница вышла в широкий коридор, залитый жёстким флуоресцентным светом, и основная масса пассажиров устремилась туда; лишь немногие продолжили спуск на более тёмную первую платформу.

–Видишь кого-то из них?—шепнула она Асте.

–Нет. Но большие часы—вон они.

Часы, висевшие над серединой платформы, показывали десять двадцать вечера.

Аста спрыгнула на землю и пошла впереди, оглядываясь. На этом уровне шум остальной части станции был приглушен. Автобусов, судя по всему, в ближайшее время не ожидалось: на скамейках сидело всего три человека. Ещё несколько стояли, изучая висевшее на стене расписание. Все они были Лире незнакомы, а уж Думитриу среди них точно не было.

–Нам лучше подождать здесь,—сказала она.

Недалёко от часов была свободная скамейка, и она села, положив рюкзак на колени. Аста вспрыгнула на сидение и села рядом.

–Прости, что заставила тебя сидеть на плече,—начала Лира.

–Других вариантов не оставалось. Вообще-то, было вполне удобно.

–Но, знаешь, я не…

Что сказать дальше, она понятия не имела. Между ними вдруг возникла неловкость.

–В случае опасности…—сказала Аста.

–Да, конечно.

–…Об этом не переживай. Но—смотри, кто идёт!

Освещение на платформе было ещё не доделано. Лампы висели на проводах как попало, и освещённые участки чередовались с широкими полосами тьмы. В одной из таких тёмных зон, справа от их скамейки, к ним медленно приближался мужчина. Первое, что бросилось в глаза Лире, когда он вошёл в полосу света—матерчатая кепка. Прежде, чем её козырёк отбросил на лицо мужчины тень, оно ненадолго осветилось. Сомнений не было.

–Думитриу!—прошептала Лира.

Она расстегнула клапан рюкзака и нащупала палку. Вот она, её туго обмотанная шнуром рукоятка: сбалансированная и в меру увесистая, палка удобно легла ей в ладонь. Думитриу уверенно приближался, не сводя с Лиры глаз. Зная, что её лицо ярко освещено, она слегка повернулась к нему, демонстрируя, что готова принять бой. Аста поднялась на ноги; её хвост медленно покачивался.

Мужчина шел посередине платформы, но, приблизившись, слегка сместился к дальнему краю. Может, хочет перед нападением оставить себе пространство для манёвра? Как это произойдёт? Есть ли у него пистолет? И где Ионидес?

Она слегка вытянула палку из рюкзака. Думитриу это заметил, отвёл взгляд и медленно прошёл мимо, глядя перед собой и удаляясь по платформе. Лира сообразила, что всё это время сидела не дыша, и выдохнула набранный в грудь воздух.

–Он видел, что ты сделала,—сказала Аста. –С палкой.

–Ладно. Он разворачивается.

Но он направился прямиком к расписанию, висевшему на стене напротив. Проведя пальцем по колонке—судя по всему, со временем отправления,—он взглянул на наручные часы, затем на часы над платформой, после чего снял свои и подвёл. Затем неспешно подошел к ближайшей скамейке и сел. На Лиру он так и не взглянул.

–Мисс Сильвер,—раздался голос Ионидеса.

Лира подпрыгнула. Он стоял всего в ярде от неё, расслабленный и непринуждённый.

–Но… смотрите, вон же он!—сказала она и кивнула в сторону Думитриу.

–Кто? Нет, это не тот. Вы видели мужчину в больших очках с портфелем?

–Хотите сказать, это был он?

–Да, но именно что был.

–Вы ведь его не убили?

–Да и не нужно. Ты видишь злодея, а рядом девушка с открытой сумкой и полицейский. Что ты делаешь? Правильно, вытаскиваешь у неё кошелёк, суешь злодею в карман и говоришь полицейскому, что видел, как тот его украл. Они будут долго объясняться, но полицейскому придется его задержать. Улика налицо. Неопровержимая.

–И всё это время мы думали…

Она ещё раз взглянула на мужчину в кепке. Теперь тот выглядел абсолютно невинным.

–Да уж,—произнесла Аста.

–Спасибо!—сказала Лира Ионидесу. –Ловко вы с ним управились.

–Ладно, мисс Сильвер. Что делаем теперь? Хотите, найдём гостиницу?

–Уже почти одиннадцать… Слишком поздно, чтобы беспокоить мистера Грина. Да, давайте найдём недорогой отель.

У Ионидеса был нюх на такие места. Не прошло и четверти часа, как они заселились в убогую, но чистую гостиницу в двух шагах от станции, и Лира уже засыпала в крошечной спальне. Аста сидела на подоконнике, озирая улицу.

* * *

Попутка довезла Элис Лонсдейл до церкви Святого Климента—как раз перед мостом Магдалены и началом оксфордской Хай-стрит. Водитель оказался вполне любезным, но немногословным и совершенно не интересовался, что молодая женщина делает в одиночестве. После нескольких попыток завязать разговор они ехали практически молча, пока фургон не остановился в конце Иффли-роуд, где Элис, поблагодарив водителя, попрощалась.

–Что будем делать, Бен?—спросила она.

–Искать, что бы съесть,—ответил он.

–Не будь болваном. Денег-то у нас нет. Я имею в виду—Иордан или «Форель»?

–Иордан ближе. Там сейчас как раз подают обед. Если через полчаса быть на Брейзноуз-лейн, кто-нибудь с кухни точно выйдет покурить.

–Можно попробовать. Но потом всё равно придётся идти в Годстоу.

–В смысле—чтобы там спрятаться?

–Временно. Наверное, ненадолго. А вообще-то,—добавила она,—может, ну его, этот Иордан.

–Сплетни?

–Ага. Если меня там увидят, через пять минут весь колледж будет знать, что я вернулась. А я этому месту больше не доверяю.

–Ну да. Хотя идти далеко.

–Лентяй чёртов.

–Мне иногда хочется стать мышкой или птичкой.

–Но ведь гадская мышь ноги мне не согреет, так?

–Зато я мог бы сидеть в твоём кармане.

Нужно прикинуться занятой, подумала Элис. Очень пригодилась бы какая-то сумка—тогда можно сделать вид, что идёшь за покупками. Она понимала: сойти за вышедшую на прогулку праздную даму ей всё равно не удастся, да и у той тоже была бы сумочка—через плечо или в руках. Что ж, придется исходить из того, что есть.

Они миновали мост, свернули налево на Роуз-лейн и, пройдя мимо Ботанического сада, вышли на Кардинальский луг. День выдался серым и тихим; сезон туристов, крикета и прогулок на плоскодонках ещё не начался. Поблизости, на школьной площадке, резвились вышедшие после обеда на перерыв дети, а вот на Брод-Уок было пусто: пожилой мужчина в твидовом костюме—возможно, ученый; двое молодых людей в футбольной форме, направлявшихся на спортивную площадку на Иффли-роуд (один бросил на неё оценивающий взгляд, другой слегка улыбнулся; обоих она проигнорировала); и чуть поодаль—женщина с корзиной продуктов, только что свернувшая на Брод-Уок с Сент-Олдейтс.

–Сверни налево,—тихо скомандовал Бен. –К реке.

–Кто там?—прошептала Элис, следуя его указаниям и сворачивая на тропинку под названием Поплар-Уок.

–Сгорбись или вроде того. Опусти голову. Хромай.

–Кто там?

–Шейла Мерфи.

–Чёрт…

Женщина была ещё слишком далеко, чтобы узнать Элис, но они были старыми подругами: если та её заметит, разговора не избежать.

Они пошли чуть быстрее. Бен семенил впереди, чтобы казалось, будто они идут куда-то целенаправленно. Время от времени он останавливался и оглядывался—якобы в нетерпении, но на самом деле, чтобы посмотреть, не пойдёт женщина ли за ними. Но нет: та пошла по Брод-Уок прямо, направившись вверх, к Хай-стрит. Когда она скрылась из виду, Бен сказал:

–Нужно просто держаться ближе к реке. Меньше народу.

–Ага… Так и сделаем. Но лучше придумать на всякий случай какое-нибудь объяснение.

Так, кстати, будет и немного быстрее: река приведёт их на край Порт-Медоу, а оттуда два шага до Годстоу и «Форели».

–Интересно, объявили ли нас в розыск,—сказал Бен, когда они огибали участок у сортировочного депо Королевской почты, где Пан не так давно стал свидетелем убийства Родерика Гассаля.

–Мы не настолько важные птицы.

–Но мы же угнали грузовик. Сломали забор.

–Всё равно не настолько важные.

–Что скажем, если встретим кого-то из знакомых?

–Скажем, что нас задержали—просто загребли вместе с кучей других,—но не нашли, в чём обвинить, и отпустили.

–Да, это может сработать.

–Штука в том, что все без понятия, что они делают и зачем. Думаю, они на самом деле и сами этого не знают—большинство. Просто выполняют приказы, которых не понимают.

–Но всё же тот офицер очень хотел подставить Малкольма.

–Ублюдок…

–Когда в таком обвиняют… Честно говоря, от этого уже не отмоешься.

Элис тут же задумалась о Малкольме—где он сейчас, интересно—потом о Малкольме-мальчике, его каноэ, наводнении и о том, как холодно и свысока она поначалу с ним держалась; как он рискнул всем ради спасения крошки Лиры и как она, Элис, со временем это осознав, в конце концов его зауважала.

–Пойдём вдоль реки или срежем?—спросил Бен.

Они вышли на край широкого луга. Вблизи стояли две коровы, подошедшие к реке на водопой; чуть дальше, пощипывая траву, паслись несколько лошадей. Справа к мосту у Аристотель-лейн неспешно направлялась женщина с малышом; в нескольких сотнях ярдов от них вдоль берега шли, оживлённо беседуя, две девушки; слева, на лодочной верфи в Медли, работали двое мужчин—но больше никого поблизости не было.

–Пригнёмся пониже и срежем,—сказала Элис.

Луг был огромным. Понадобится добрый час, чтобы дойти отсюда до его дальнего края—туда, где у моста стоит паб «Форель»; по этому мосту они с Малкольмом когда-то, двадцать лет назад, спешно перебежали—прямо перед тем, как его снесло наводнением.

Шагая уверенно и быстро, они пустились в путь.

–И всё же, что мы намерены делать?—спросил Бен.

–Пока что я об этом не думала.

–Просто, мы ведь не можем вернуться на работу.

–Бренда найдёт нам дело. На кухне, подальше с глаз.

–Но это временно. Можем уехать в Лондон и скрыться там.

–Не глупи. Останемся в «Форели», пока не выясним, что на уме у ДСК—или как они там теперь называются—Бритсек, что ли?

С тех пор, как она потеряла связь с внешним миром, Элис чувствовала себя выпавшей из жизни. В мире происходили события, а она сидела без газет; женщины же, прибывавшие в лагерь позже, приносили мало новостей.

Они шли уже минут пять, когда она заметила кого-то впереди.

–Там что—человек на лошади?

–Не пойму… Да. Военный.

Всадник точно был в форме, а к седлу приторочена зачехлённая винтовка. Он скакал к ним галопом и был уже достаточно близко, чтобы до них отчетливо донёсся окрик:

–Стой! Стоять, не двигаться!

Деваться было некуда—пришлось подчиниться. Элис спокойно остановилась, а рядом, тихо рыча, замер Бен. Она не отрываясь глядела на всадника, который подъехал слишком уж вплотную—словно ожидая, что она дрогнет и отступит. Она, конечно, не поддалась—но тут же вспомнила, что она беглянка, сбежавшая заключённая, и меньше всего ей нужно сейчас бросать вызов какому-то задире в форме. Тогда она всё же сделала шаг назад и заставила себя выказать относительную покорность.

–Здесь путь закрыт,—сказал солдат. Он был молодой, едва за двадцать, и стал бы лёгкой добычей для властной Элис. Но не сейчас, подумала она, не сейчас.

–Ох. Я этого не знала. Почему? Что случилось, сэр?

«Сэр» было ему, конечно, не по чину, но она знала, как на него это подействует.

–Дальше территория луга реквизирована. Для нужд армии, учебный полигон. Завтра там установят постоянный забор. Вам нужно покинуть луг. Лучше всего вон там,—она указал себе за спину и влево,—и обойти по дороге. А вы куда вообще направляетесь?

–Да в Годстоу же. Повидать бабушку.

–Вы что, только сюда приехали? Откуда?

–Из Коули. Я там работала, но бабушке стало хуже, и я решила приехать, чтобы о ней пока позаботиться.

Он окинул её уверенным взглядом человека, ещё не проходившего настоящих испытаний.

–Хорошо, ступайте. Со следующей недели весь луг станет запретной зоной. Не забывайте. Нарушителей будут задерживать.

–Спасибо,—сказала Элис смиренно.

Она выдержала его пристальный взгляд и зашагала прочь—по тропе, ведущей в Иерихон. Минуту спустя донеслось позвякивание сбруи, а затем и стук копыт: он ускакал.

–Им никогда не закрыть весь луг,—сказал Бен.

–Хочешь поспорить?

Они дошли до пешеходного мостика, ведущего к Аристотель-лейн. Элис остановилась и посмотрела назад. На прилегающей к Годстоу части луга шла бурная деятельность—правда, слишком далеко, чтобы разглядеть подробности: лошади, транспорт, группа палаток, которые как раз устанавливали.

–Мир меняется,—сказал Бен.

–Лучше нам не высовываться. Надеюсь, с Брендой и Реджем всё в порядке.

Потребовалось ещё полчаса ходьбы, прежде чем они свернули в сад у «Форели», направившись сразу к кухне. Было как-то слишком уж тихо, но и день был прохладный: не лучшая погода для выпивки на террасе; и не ощущалось запаха жареной рыбы или мяса.

–Что-то неладно,—тихо сказала Элис Бену, протягивая руку к кухонной двери. Дверь была сверху застеклена, и было видно, что свет внутри выключен.

Помедлив, она повернула ручку и вошла. На кухне было холодно. Еду не готовили, и из внутренних комнат не доносилось никаких голосов.

Она уже собиралась идти в бар и искать Бренду там, когда дверь отворилась, и вошёл военный. Он был удивлен не меньше Элис, а его деймон, ворона, захлопала крыльями, сидя у него на плече.

–Кто вы такая и что здесь делаете?—требовательно спросил он.

–Я хотела спросить у вас то же самое,—ответила она мягко. –Я искала Бренду и Реджа. Они где-то здесь?

–Элис?—раздался из-за его спины голос Бренды. Звучал он не слишком бодро. Мужчина шагнул в сторону, чтобы её пропустить. Она несла стопку выглаженных салфеток и кухонных полотенец.

–Кто это такая?—спросил военный у Бренды, ткнув в сторону Элис большим пальцем. На его рукаве была сержантская нашивка.

–Это Элис.

–Что за Элис?

–Элис Лонсдейл. Подруга.

–Я приехала навестить бабушку,—объяснила Элис, стараясь говорить как можно рассудительнее, –и решила заглянуть поздороваться. Что тут происходит?

Лицо Бренды побледнело.

–Нас реквизировали,—сказала она. –То есть, для постоя войск, понимаешь?

–А, ясно,—сказала Элис, кивая так, словно ей сразу всё стало очевидно. –Я могу чем-то помочь?

–Вы живёте здесь, в Уолверкоте?—спросил сержант, всё ещё с подозрением.

–Нет. Я живу возле Коули-Уэй. Сюда приезжаю навестить бабушку. Раньше я тут работала: в баре и вообще.

–Ладно, продолжайте,—кивнул он, после чего вышел на терассу и стал осматриваться.

Бренда тихо сказала:

–Бери вон те простыни и поднимайся к кладовке для белья. Как ни в чём ни бывало.

Собрав сохнувшие над плитой свежевыстиранные простыни, Элис последовала за Брендой наверх.

–Он тут только один?—спросила она шёпотом.

–Пока да. Редж снаружи, говорит с офицером. Откуда ты… Мы думали, ты в… Где ты была?

–Я сбежала. Меня засунули в какой-то чертов лагерь—кажется, где-то за Хенли,—но охрана там такая бестолковая, что я смогла выбраться и доехала автостопом до Оксфорда. Я пыталась пройти через Порт-Медоу…

–Да, он теперь закрыт. Армия взяла здесь всё под свой контроль.

–Давно? Как-то всё это чертовски быстро.

–Большинство объявилось только вчера. Но такое чувство, что всё это планировалось месяцами. Элис, милая, с тобой всё в порядке?

–Я адски хочу есть и пить, а в карманах пусто. Сбежала из лагеря в чём была. К тому же угнала грузовик—теперь меня могут привлечь и за это, если они там вообще способны разбираться с бумагами. Задали мне кучу вопросов про Малкольма: где он, что делает и так далее. По-моему, ему повезло, что он за границей.

Рассказывать Бренде, в чём состояли эти вопросы, она не собиралась; она не скажет этого даже Малкольму, если ещё когда-нибудь его увидит. Пока они с Брендой складывали простыни, та рассказала о других людях, которых забрали.

–Словно мы вдруг очутились в другой стране,—сказала Бренда.—И спросить не у кого. Редж пытался поговорить со стариком Гордоном Радьярдом, но тот смог сказать лишь, что работа парламента «приостановлена в связи с опасной ситуацией»—так он выразился.

Гордон Радьярд был депутатом парламента от Оксфорда, сколько Элис себя помнила.

–А в чём опасность-то?—спросила она.

–Всё это провернули так шустро… Слушай, идём на кухню: я разогрею суп и сделаю тебе сэндвич. Будем поглядывать за тем сержантом и спокойно поговорим. А что с Иорданом? Ты там была?

–Нет. Подумывала зайти, но потом вспомнила, что это же они подвели меня под арест. Казначей, ублюдок, и этот, как его, доктор Хаммонд: новый Магистр. Если меня там кто-то увидит, слух разнесётся по колледжу в пять минут: они вызовут ДСК, и меня опять упекут. Только теперь, могу поспорить, туда, где охрана лучше. Бренда, мне нельзя тут долго оставаться; а больше довериться…

Элис вдруг поняла, что ей трудно говорить. Они вернулись на кухню и застали отца Малкольма у задней двери: он уже прощался с отвечавшим за постой офицером. При виде Бренды с Элис тот поднёс руку к фуражке, глядя поверх плеча хозяина, затем кивнул Реджу и вышел.

Редж закрыл дверь и повернулся поздороваться с Элис, пытаясь скрыть удивление.

–Как дела, Элис?—спросил он бодрым голосом, поглядывая при этом по сторонам.

–Привет, Редж. Бренда расскажет тебе, где я была и всё такое. Я скоро уже пойду.

–Никуда ты не уйдешь, пока не поешь,—сказала Бренда. –Сядь и отрежь себе хлеба с сыром—или там в кладовке есть отличный кусок ветчины; а я разогрею луковый суп.

Редж, крупный, крепкий и непоколебимый, сел за стол и взялся за хлебный нож сам. Элис поняла, что её руки дрожат, и с готовностью его отдала.

–Ладно, тогда я дождусь рассказа Бренды,—сказал он.—Сейчас важнее, что ты намерена делать дальше.

–Они ушли?—тихо спросила Элис.

Бренда взглянула наружу через застеклённую дверь.

–Да. Вон, спускаются по ступенькам к дороге. Их было только двое.

Она повернулась к плите и перелила суп из фарфоровой супницы в кастрюлю.

–Даже не знаю,—сказала Элис. –Наверное, я просто хотела вернуться домой, и, видимо, понимала под этим Иордан—пока не сообразила, что не смогу туда вернуться, пока… пока всё это не кончится. Поэтому я пошла сюда, но обнаружила, что Порт-Медоу теперь запретная зона, и… Я просто не знаю, что мне теперь делать. Но если я останусь здесь, у вас могут быть неприятности…

–Да брось ты…—махнул рукой Редж, а Бренда сказала:

–Что за чушь. Здесь тебе ничего не грозит.

Но Элис сказала:

–Нет. Знаю, вы меня не сдадите, но как у меня получится тут скрываться? Слишком многие меня знают здесь, в Годстоу, да и в городе. Я чуть было не столкнулась утром с Шейлой Мёрфи, но увернулась. Мне просто нереально здесь оставаться, Редж. Я же не могу сидеть весь день безвылазно в чёртовом шкафу. Нужно куда-то уехать.

–Есть мысли, куда?

–Даже не знаю. Бен говорит, в Лондон.

Отрезав толстый кусок ветчины, Редж сделал сэндвич, положил ей на тарелку и стал отрезать хлеб для следующего.

–Лондонской еде доверять нельзя,—сказал он.—Сэндвичи там делают—тоненькие, жалкие. Съешь целую тарелку, а через полчаса снова голоден. Знаешь там кого-нибудь?

–Да не особо. Просто там столько народу, что будет проще не засветиться. Наверное. С тем, чтобы найти работу, тоже особых проблем быть не должно.

Бренда поставила перед ней чашку с супом и достала из ящика ложку.

–Ешь, пока не остыло.

–Здесь холодно,—добавил Редж.

Элис отправила в рот ложку супа и спросила:

–Тут что, собираются расквартировать солдат? Я правильно поняла?

–Тот офицер смотрел, сколько у нас помещений. По его расчётам, места хватит на тридцать пять человек. Тридцать пять!

–Я их потравлю,—сказала Бренда.

–Они намерены вам платить?

–Да вроде. Но за эти деньги пусть не ждут от меня кулинарных шедевров.

— Ладно, что хоть что-то,—сказал Редж.—Слушай, Элис, я всё переживаю насчёт Лондона. Из бывших слуг колледжа туда никто не перебрался, нет?

–Ну, вообще-то, Салли Джеймисон—насколько помню. Она получила работу в… как же он назывался… большой отель в Вест-Энде…

–«Габсбург»? «Савой»? «Клэриджс»?

–Да, точно. «Савой». Так и сделаю. Пойду туда и узнаю, сможет ли она устроить меня на работу. Запросто.

Она старалась говорить уверенно, даже бодро—но заметила, как Редж и Бренда тревожно переглянулись.

— Чудный суп, Бренда,—сказала она. –Каким варевом нас там кормили… ты бы просто не поверила.

Редж, всё это время продолжавший нарезать бутерброды, отошёл от стола и направился в кабинет. Деймон Бренды, барсук по имени Керин, тихо беседовал с Беном, и Элис знала: если в их разговоре прозвучит что-то важное, он обязательно это ей передаст.

— Полагаю, это вся одежда, что у тебя есть?—спросила Бренда.

–Ну да, естественно. Наверняка от неё воняет. Да и от меня, небось, тоже. Я же вырвалась оттуда внезапно, когда возникала возможность,—хотя мне всё равно особо нечего было с собой взять.

–Что ж, я, конечно, крупнее тебя, но можешь поискать что-нибудь в моем шкафу. Там должно быть пальто размером поменьше. И ванну прими, если хочешь. Когда чистый, чувствуешь себя совсем по-другому. Не забудь про бутерброды. Или ещё тарелку супа?

–Ах, Бренда…

Собственную беспомощность Элис ощущала лишь тогда, когда помощь предлагали ей самой; это было глупо, но тут она ничего поделать не могла. Сейчас было то же самое. У неё вырвался тихий полусмешок-полувсхлип; Бренда сделала вид, что ничего не заметила.

Редж вернулся из кабинета, вновь сел за стол и что-то на него положил. Что именно, Элис поняла, только когда промокнула глаза.

–Перец попался в супе,—сказала она. –Редж, ты что…

Это была пачка банкнот и немного мелочи. Он подвинул деньги к ней.

–Давай, бери, гусыня. Здесь хватит доехать до Лондона и прожить пару недель. Черкнёшь нам потом пару строк: где ты и как устроилась. И не спорь, чёрт возьми. Бери.

–Лондон, пожалуй, лучше всего,—сказала Бренда. –Чтобы затеряться в толпе и вообще…

Элис кивнула и спрятала деньги в карман. Говорить было трудно. Редж ушел подмести террасу—так он сказал,—а Бренда села.

–Как Малкольм?—заставила себя выговорить Элис.—Где он сейчас?

Бренда прерывисто вздохнула.

–В последний раз от него были вести из Константинополя. Я бы и сама хотела знать, где он. Мы даже не уверены, куда именно он поехал.

–А Лира? Он что-нибудь вам о ней писал?

Бреда помотала головой.

–Ни слова. Словно она вообще исчезла с лица земли.

Элис доела суп. Потом сказала:

–Помнишь, он с ней занимался? Лет пять-шесть назад?

–Да, смутно. А что?

–Там были какие-то трудности… Они поссорились или что-то в этом роде?

–Кажется, он жаловался на неё—мол, не работает, вечно находит отговорки,—но ничего серьёзного. Уже не припомню, честно говоря. У него было ещё несколько учеников школьного возраста—просто чтобы немного подзаработать.

–А-а-а… А мне она пару раз жаловалась на него. Но, прямо скажем, не хотела бы я ей что-то преподавать.

–Забавно, но когда она тут появилась—всего за несколько дней до того, как исчезла,—можно было подумать, что они никогда раньше не встречались. Вели себя как чужие: насторожённо и с какой-то преувеличенной вежливостью. Хотя, они ведь и вправду не виделись, став оба взрослыми.

Элис рассказала Бренде о том странном случае, когда она сидела в своей гостиной с Лирой, и туда неожиданно вошёл Малкольм.

Не успела та ответить, как дверь на террасу открылась, и Редж сказал:

–Слушай, Элис, у меня есть идея. Я могу прокатить тебя по каналу на новой лодке. На реке они выставили патрули, а на канале—пока нет.

–На новой лодке?

–Его гордость и радость,—сказала Бренда. –Грести ему лень мешает, а там бензиновый моторчик.

–Ну, спасибо…

–Спустимся к ручью Касл-Милл. Оттуда до станции рукой подать.

–Тогда забудь про ванну,—сказала Бренда.—От тебя не пахнет. Я соберу тебе кое-какие вещи.

–Это уже второй раз, когда я спасаюсь отсюда на лодке,—сказала Элис. –Так и привыкнуть недолго. Спасибо, Редж. Спасибо за всё вам обоим.