Причём спросила она это по-английски.
Тонкий и напряжённый силуэт женщины выдавал её готовность как драться, так и убегать. Аста спрыгнула на пол и подошла к Лире, которая медленно встала, опустив руки вдоль бёдер.
–Что вы здесь делаете?—повторила женщина.
–Вы видите, что мы делаем,—ответила Лира тем же мягким тоном. –Я Татьяна Йорекова, королева Новой Земли. Этот человек—мой советник. Его жестоко избили и пытали. Я его освобождаю. Мы намерены вскоре отсюда уйти. А теперь скажите, кто вы.
–Вы не королева. А этот человек—Рашид Ксенакис. Он мошенник, лжец, вор, контрабандист и много кто ещё. Меня зовут…
–Лейла?—тихо проcипел Ионидес тем, что осталось от его голоса.
–Естественно, Лейла,—сказала она.—Но что они с тобой сделали, Рашид?
–Они его изуродовали, а мы намерены его отсюда вытащить. И если вы попытаетесь нас остановить, я вас убью,—сказала Лира. –Думаете, я не способна? Взгляните на дверь. Взгляните на замок. А теперь прочь с дороги.
Аста сделала к женщине шаг и остановилась, следя за ней широко раскрытыми глазами. Её шерсть встала дыбом, хвост медленно изгибался.
Разглядеть против света выражение лица женщины было сложно, но её деймон, тонкая змея, поднял с земли голову и закачался из стороны в сторону, облизывая воздух раздвоенным языком.
–Рашид сам скажет, можно мне верить или нет,—спокойно произнесла она,—и раз уж он у вас в доверенных, вам лучше к нему прислушаться. Меня зовут Лейла Первани. Я не служу Магистериуму и не действую против. Но моему старому другу, профессору Ксенакису, я помочь готова, поскольку когда-то мы с ним были близки. Вот почему я здесь. А вы зачем? Как вы сюда проникли? И как собираетесь отсюда выбраться?
–Совершенно ясно, зачем. Мне нужна помощь моего советника, поэтому я его освобождаю. Если вы отойдёте в сторону и не станете мешать, останетесь целы. Иначе…
–У вас нет ни шанса. Оставьте ваши пустые угрозы и выслушайте. Там, наверху, сейчас все в молельне, и пробудут в ней ещё минут десять. Затем нунций спустится сюда и продолжит допрос. Если вы сделаете, как я скажу, вам, возможно, удастся покинуть здание. Станете со мной спорить—потеряете время и к утру будете мертвы. Оба. Она не ваш деймон,—добавила женщина, указав на Асту.
Лира ответила:
–Если мы когда-нибудь снова будем лицом к лицу, и у нас будет время, я вам расскажу. А теперь, как нам отсюда выбраться?
–У выхода на ресепшене сидит девушка. Она сделает всё, что я ей скажу. У вас будет примерно минута, чтобы пересечь фойе и выйти на улицу через парадную дверь. Помимо двора, это единственный путь. Но двор охраняется, через него вам точно не выйти. И будьте осторожны: молельня находится на первом этаже, сразу за ресепшеном.
–Это звонит колокол «Ангелус»?—спросила Аста.
–Да,—ответила женщина. Так что времени у вас мало. Помогите ему встать и следуйте за мной.
Лира попыталась поднять Ионидеса, но у неё уже не хватало на это сил.
–Дайте мне вон ту швабру, королева Татьяна,—сказал он.
Используя швабру вместо костыля, он смог встать и, хромая, двинулся вслед за Лейлой Первани. Когда она и Ионидес покинули камеру, Лира с Астой обменялись взглядами, и Лира заметила в глазах деймона нечто вроде привязанности, сочувствия, родства. На сердце у неё полегчало, и в коридор они вышли вместе.
Лейла Первани ждала их у лестницы под лампой. На ней было светло-голубое платье, вполне обычное, но она держалась с такой элегантностью, что Лира не могла это не отметить, хотя ситуация была драматичней некуда. Регулярные удары колокола, от которых, казалось, резонировал каждый кирпич в стене, дополнительно об этом напоминали.
Ионидес опирался на швабру, как на костыль, и Лира вновь ощутила вспышку ярости, видя, как он, скрючившись, ковыляет впереди с кровавой раной на макушке и разорванным ухом. Она вытащила из-за пояса боевую палку.
Женщина сказала:
–Пока я не переговорю с девушкой за стойкой, ждите на верхней площадке лестницы. Дверь в коридор не открывайте. Как только услышите мой стук, быстро выходите и следуйте за мной. Но только очень быстро.
Тихо и проворно, как кошка, она поднялась наверх и, выскользнув в коридор, бесшумно закрыла дверь.
–Сможете подняться по ступенькам?—спросила Лира шёпотом.
–Не спеша, мисс Сильвер.
Аста метнулась наверх, чтобы слушать под дверью, пока Лира помогает Ионидесу преодолеть лестницу. Это оказалось непросто; он лишился одной сандалии, и его босая ступня была в крови. Но он шёл, уверенно и не создавая шума. Лира следовала за ним с палкой Пекено в руке, а Аста сторожила наверху.
Они добрались до верхней площадки. Прошла минута, другая, а они по-прежнему стояли безмолвно, ловя каждый звук. Ионидес тяжело дышал. Лира дрожала от боли и усталости; всё ещё звучащие удары колокола заставляли её ощущать себя на грани безумия.
На двери повернулась ручка.
–Идите,—скомандовала Лейла Первани. –Немедленно.
Она шагнула в сторону, и как только Ионидес прошёл в дверь, побежала по коридору к углу, за которым, наверное, и было фойе. Выглянув за угол, она осмотрелась и поманила их рукой. Ионидес, с Лириной помощью, поспешил следом.
Прежде чем они свернули за угол, женщина подняла палец, и, убедившись ещё раз, что путь свободен, сказала:
–Идите. Прямо и на выход.
Ионидес взглянул на неё. Лира видела взгляд, которым она ему ответила, и поняла, насколько сложны и противоречивы связывающие их чувства. Она ощутила, как его ладонь напряглась, и осторожно за неё потянула, помогая ему двинуться дальше. Когда они были на полпути к парадной двери, колокол стих.
От неожиданности Лира застыла на месте, но тут же опомнилась и вновь поспешила к дверям. Раздался шум отодвигаемых назад стульев, а затем голос, завершающий молитву, и голоса, ему вторящие. Потом заиграл орган, послышались шаги и разговоры. Рука Лиры, уже коснувшаяся дверной ручки, нажала на неё как раз в тот момент, когда двери молельни у них за спиной открылись.
Увидев это, Лейла Первани стремглав бросилась к первым же оттуда вышедшим, с тревожными криками указывая в сторону коридора, где была дверь в подвал.
–Быстрее!—поторопила Аста, и Лира, подтолкнув Ионидеса за порог, протиснулась следом. Дверь за ними закрывалась уже сама.
–Надо поскорее убираться,—сказала Лира. –За нами будет погоня.
–Лейла их задержит,—хрипло проговорил Ионидес.—Она покажет им дверь в камеру и объяснит, что сделать с ней такое могло лишь дьявольское отродье; и что якобы я обратился в ящерицу со стальными зубами, слишком опасную, чтобы её преследовать. Вас она даже не упомянет: никто из них вас не видел. Королева Татьяна, я вам обязан…
Тссс… Позже,—ответила она.—Займёмся делом.
Забрав в переулке через дорогу Лирин рюкзак, они шли в ранних сумерках среди уличной толпы, никому не интересные.
* * *
Чен, погонщик верблюдов, а ныне единоличный хозяин разгромленной исследовательской станции в Ташбулаке, обрёл подругу. Её звали Диляра. До разгрома она работала там уборщицей и скучала по размеренной жизни, складам с аккуратно составленным оборудованием, по самому процессу поддержания порядка и чистоты. Она была не местная, а приехала с запада, из более дальних мест, чем большинство её коллег, и потому привыкла к одиночеству.
Очередной приступ тихой ностальгии привёл её к разгромленным зданиям, а в Чене она нашла идеального работодателя. Так она и стала его воспринимать: как работодателя и ещё один объект для наведения порядка. Она бесстрастно удовлетворяла его похоть и методично, день за днём, очищала коридоры от песка, битого стекла и обвалившейся штукатурки; собирала и складировала швабры, совки, лопаты, годные в дело тряпки; наблюдала, как он мастерил бутафорских демонов с масляной подсветкой для отпугивания незваных гостей; готовила пищу из всего, что удавалось найти, и, отвечая на своём языке на его хрип и рычание, приносила ему мыло и горячую воду и показывала, для чего они нужны.
Всё больше и больше времени она проводила в лабораториях. Погромщики ломали всё подряд, не разбираясь, важен ли сокрушаемый предмет, имеет ли он ценность или даже противен ли он их вере: всё здесь было одинаково для них чуждо, и они наслаждались тем, что действуют подобно очистительному Божьему урагану—как выразился один из их вождей, чтобы польстить им и добавить куража.
Диляра верила, что всё происходившее в тиши этих строгих чертогов было невероятно важным, захватывающим и почти не доступным словесному описанию. Она шептала об этом своему деймону, маленькой лисице с обширными ушами и безграничным любопытством. Лаборатории представлялись им храмом, чьи секреты до конца не известны даже его жрецам; местом, где полы не только требуют уборки, но и заслуживают её; где верстаки сами жаждут сиять чистотой, а всё, что ещё можно починить, печалится и тоскует по рукам ремонтника. К тому же там была такая гора оборудования, что оно, по большей части, уцелело: божественный ураган, побушевав у её подножья, стих.
И Диляра с деймоном взялись за дело: убирались, благоговели, познавали… Они чувствовали себя посвящёнными. Чен принял это безразлично, но жить и выглядеть стал почище.
* * *
Первым делом они спешно купили для Ионидеса новую одежду и обувь, после чего отправились на расположенный невдалеке от резиденции нунция автовокзал Баб-эль-Фарадж и приобрели билеты на первый же дальний автобус, уходящий в восточном направлении. Расположенный на Каспии Баку находился, кажется, на достаточном отдалении: два дня в пути, отправление через час. Пока Ионидес в туалетной комнате приводил себя в порядок, Лира пошла в билетную кассу, где после предъявления бумаги от Мустафы Бея была встречена с величайшим почтением—как и обещал знаменитый торговец.
Выяснилось, что их автобус принадлежит к парку, о котором ей говорил Мустафа-Бей: высокой комфортности, для дальних путешествий. Там имелись даже отдельные купе, как в поезде, и королева Татьяна сочла, что довольствоваться меньшим было бы её недостойно. Конечно, это недёшево; но золота Фардера Корама ей хватит ещё надолго. Оплатив купе и комфортное место рядом для личного колдуна, Лира потратила оставшееся время, чтобы купить в магазине на автовокзале нужные в дороге туалетные принадлежности.
Они с Ионидесом вошли в автобус вместе, но пока он не тронулся, почти не разговаривали. Когда городские огни остались позади, и за окнами уже простиралась темнота пустыни, они сели за маленький столик в её купе, попивая принесённый стюардом чай, и Лира смогла расслабиться.
–А теперь,—сказала она ему,—я хочу узнать всё о Лейле Первани.