В панике я спутала двери, оказалась в дальнем конце парадной галереи и стала убеждать себя, что это неважно. Комнаты пронизывало солнце, в них выхаживали лакеи и прибирались служанки, при Кэле был охранник, а брат Камилло остался в саду.

Я попыталась отдышаться.

Нужно вернуться в безопасную комнату нонны Урсулы. Там я смогу мысленно присовокупить странное поведение брата Камилло к запутанному клубку фактов и попытаться понять, в чем тут смысл. Я быстро зашагала в нужном направлении, а когда проходила мимо дверей в башню, где состоялась первая встреча с призраком, услышала, как откуда-то из-за них доносится мое имя:

– Госпожа Розалина…

– Я думаю, – огрызнулась я.

Мужской голос позвал снова, более настойчиво:

– Госпожа Розалина!

– Минуточку. Мне надо сосредоточиться. Я явно что-то упускаю.

– Госпожа Розалина…

Эскал-старший мог меня слышать, я знаю, но он всегда вел себя по-диктаторски. Нет уж, он не заставит меня подняться на башню, не в его это призрачной власти, зато уже доказано, что ему по силам настолько вывести меня из равновесия, что я сойду за сумасшедшую и в результате окажусь заперта в женском монастыре. В таком случае мне вовек не найти его убийцу и, давайте смотреть правде в глаза, я стану легкой мишенью для стрелы предательства. Ну и безвинные монахини окажутся в опасности, а мне такого греха на душу не надо.

Вдобавок, возможно… возможно, в призраке живет знание, способное пролить свет на эту загадку. Подозреваю, так оно и есть, хотя он сам совершенно не в курсе. Необходимо просто задать ему правильные вопросы.

Я начала подъем по бесконечной лестнице. Там было тепло. Мой сон каждую ночь нарушали кошмары с участием ножей, привидений, демонических масок и изувеченных тел. Я злилась, что меня так беспардонно зазвали наверх. По совокупности этих факторов я запыхалась и чем выше поднималась, тем сильнее становилась одышка.

Знаю-знаю, о чем вы думаете. Мол, я – двадцатилетняя женщина в расцвете сил и здоровья и должна без всякого пыхтения преодолеть четыре лестничных пролета.

Но прошу вас, благосклонный читатель, позвольте описать, что было на мне надето конкретно в тот день. Мой модный силуэт создавали нижние юбки, нижние юбки, нижние юбки, поверх которых от красивых tette до самого пола ниспадал тяжелый бархат. Под лифом из этого самого бархата на мне было несколько слоев льна, а непосредственно лиф держал форму благодаря вшитому в него китовому усу. Шелковые рукава, присоединенные к плечам толстой золотой нитью, были расшиты жемчугом, который тоже крепился золотыми нитками, но более тонкими. Головной убор – шапочку и тринзале (это такая сеточка поверх моей длинной толстой косы) – украшали вплетенные в нее бусины. Мужчины думают, что женщины – создания утонченные и хрупкие; хотела бы я посмотреть, как они расхаживали бы повсюду, нося на себе подобную тяжесть.

В результате, добравшись до вершины башни, я чувствовала злость и раздражение и ворвалась в дверь с криком:

– Князь! Какая такая надобность не может подождать, пока я подумаю?

Однако Эскала-старшего там не было. Впрочем, он тут же возник из ниоткуда с этим своим обескураживающим легким хлопком.

– Ты чего разоралась?

– Вы меня звали.

– Нет, не звал.

Мой мозг как раз пытался распутать эту липкую паутину, когда из-за угла выступил совершенно живой человек и спросил:

– Госпожа Розалина, а ведь вы и вправду малость не в себе, верно?