Кэл хотел породниться со мной ради моей семьи.

Надеюсь, она была именно такой, как ему представлялось.

– Что-то не пойму, – сказал Чезарио, – так вы нежничаете? Или нет?

Мой нареченный испустил громкий вздох.

– Я же поклялся, что не буду, и верен клятве.

– Папа говорит, он тоже клялся, а потом мама ему улыбнулась, и у него из головы все вылетело, осталось только удовольствие от ее общества. – Чезарио ухмыльнулся. – А там уж и до детей недалеко.

– Хорошо бы они в будущем появлялись по одному, волнений меньше, – подумала я вслух.

– Папа говорит, близнецы практичнее.

Кэл потупился, пряча… да-да, пряча ухмылку. Я раздраженно ответила:

– Тогда еще практичнее будет целый помет, но рожать-то не папе?

В дверь просунулась голова Катерины.

– Чезарио, мама сказала, чтобы ты вышел из комнаты Рози.

– А папа велел мне быть тут, – возразил брат, – и следить, чтоб они не нежничали.

Катерина стрельнула в нас с Кэлом полным изрядного любопытства взглядом.

– И кого ты послушаешься, папу или маму?

Чезарио поплелся к двери. Катерина обняла его за плечи, и они удалились в сторону маминой спальни.

Мы с Кэлом еще поели, по мере насыщения все медленнее поглощая пищу и собираясь с мыслями, а потом вернулись к нашему расследованию.

– Интересно, убийство моего отца и нападение на бабушку могут быть не связаны между собой? – предположил князь.

Я принялась всесторонне рассматривать ломтик яблока и его идею.

– Если учесть выбор времени, это маловероятно. Но не исключено. В таком случае как насчет служанок нонны Урсулы? Допустим, одну из них подкупили, чтобы она вышла из комнаты и дала лиходею шанс что угодно оттуда украсть, но тут его застукала княгиня?

– О какой служанке речь? О Старой Марии, которая всю жизнь при бабушке, или о Паскете, которая ей всем обязана?

– Паскета пропала. Во всяком случае, вчера вечером перед моим уходом Старая Мария предположила, что Паскета испарилась по какой-то надуманной причине.

– Ясно, Старая Мария. Она ревнует хозяйку к Паскете с того самого дня, когда нонна Урсула взяла ту во дворец.

– Я разговаривала с Паскетой, когда мы сидели у кровати княгини, поскольку мне показалось подозрительным, что она вышла из спальни как раз перед нападением. Она призналась, что видела, как оттуда удаляется призрак твоего отца.

Кэл подался вперед.

– И что же она сделала?

– Перепугалась и сбежала.

– Думал, когда ты не в замке, призрак не может появиться.

– Верно. Допустим, Паскета, перепуганная ритуалом, увидев мужчину в плаще, сочла его призраком.

В комнате возникла София.

– Князь Эскал, мама хочет знать, останетесь ли вы трапезничать.

– Было бы некрасиво с моей стороны вынуждать ее хлопотать насчет обеда.

– Обычно трапезами занимается Рози, но, думаю, сегодня она от этого отвертится. – София осклабилась. – Кстати, Рози, думаю, тебе еще не говорили: у тебя красивый синяк.

Я ответила древним сдержанным, но очень грубым жестом с участием одного пальца. К Софии присоединилась Катерина:

– Я уже занялась кухней. Но, если честно, Рози навела там такой порядок, что мне осталось только одобрить меню. Из нее выйдет хорошая жена.

Я снова приложила к лицу лед, закрыла глаза и повторила неприличный жест, адресуя его хихикающим сестрам.

– Да, во всех отношениях. – Кэл показал на хлеб и сыр. – Тем не менее мне хватит и этого. Когда мы закончим нашу дискуссию, я отправлюсь прямиком к себе во дворец поговорить со своими людьми, а кухарка, которую вы так любезно мне предоставили, уж наверняка снабдит меня всем необходимым на сегодняшний вечер. – Он обратился одновременно ко мне, Катерине и Софии: – Я пришлю кого-нибудь рассказать о здоровье нонны Урсулы. Надеюсь обнаружить, что она в сознании и к ней вернулся дар речи.

Сестры зашмыгали носами, а я открыла глаза.

– Спасибо, – ответили мы.

– Вы уже уходите? – спросила София.

– Не сию минуту. Мы с вашей сестрой решаем одну головоломку.

– Помощь нужна? – Головоломки София любила.

– Наша головоломка связана с чувствами, – объяснила я.

– Только не это! – И сестренка умчалась из комнаты, будто за ней гнался рой шершней.

– Тогда оставляем вас наедине. – Катерина тоже удалилась.

– А на сколько? – задумался князь. Он разгадал, в какую игру тут играют.

– Лучше поторапливаться, пока не пришла Эмилия. – Я снова положила лед на кровать, обмакнула палец в мед и слизнула его, наслаждаясь сладким, золотым, тягучим даром лета. И прикинула, кто еще может оказаться преступником.

– Как насчет герцога Яго? Включаем твоего дядю в список подозреваемых?

Перед тем как ответить, Кэл молчал дольше обычного.

Когда я подняла взгляд, то увидела, что он не сводит взгляда полуприкрытых глаз с моих губ и пальца, его рот чуть приоткрылся, а дышит он так тяжело, будто слишком долго и слишком быстро бежал.