Флагелланты дружно ахнули.

А на дальней стороне башни зажегся еще один светильник, такой яркий на фоне темного-темного неба.

Ропот пронесся по толпе:

– Это свет Божий!

Демон вздернул подбородок и потащил меня вперед. Его взгляд пронзал насквозь.

– Вовсе нет, это просто фокус!

Я почуяла шанс спастись и воскликнула:

– Божье око видит ваши грехи!

Даже не взглянув в мою сторону, демон нанес мне сильный удар, способный свалить с ног. Но я не упала, поскольку Ваал до сих пор держал меня за локоть, и когда мои колени подогнулись, пнул в живот. Я не могла закричать, потому что перехватило дыхание. По лицу потекла кровь, все внутри перевернулось, началась рвота, и Ваал оттолкнул меня. Кретин! Я тут же сунулась под юбку, выхватила из ножен на лодыжке стилет и всадила ему в бедро.

Демон вполне себе мог кричать. Он и закричал, когда падал на землю. Я выдернула стилет и откатилась в сторону. Пришлось спрятаться. Спрятаться среди леса мужских ног, неподвижных и напряженных.

– Чтоб тебя… женщина! – Голос Ваала дрожал от изумления, презрения… и боли.

– Мессия повержен! – крикнул один из дисциплинати, а другой поддержал:

– Бог нас осуждает.

– Он – лжемессия! – вновь раздался первый голос.

Я упала рядом с колом, который один из таращившихся в небо мятежников упер в землю и держал еле-еле. Мне ничего не стоило вырвать его. Оглянувшись, я увидела, как демон ползет в мою сторону, зажимая кровоточащую рану на бедре. Он не сводил с меня глаз, которые горели маниакальной яростью. Я его ранила. Он считался неуязвимым, мессией, которому поклонялись его люди, и вдруг женщина, всего лишь женщина, пустила ему кровь.

Загорелся третий светильник, и по толпе прокатился потрясенный ропот. Паника нарастала.

Я боялась Ваала. Боялась его целей, его мщения. Боялась, что толпа растопчет меня и размажет по камням мостовой. Пришлось заставить себя подняться на ноги и бежать. Бежать! Только бегство давало мне шанс.

Сил переставлять ноги почти не было. Удар в живот дорого мне обошелся. От каждого движения к горлу поднималась желчь, при каждом вдохе перехватывало горло.

Я обернулась.

Ваал настигал меня, и на его мрачном лице была написана решимость победить.

Но он больше не думал о том, чтобы надо мной надругаться.

Его влекло убийство. Он убьет меня, даже если это будет последнее действие в его жизни.

Мне не оставили выбора. Я взмахнула колом и прошлась им по лодыжкам стоящих вокруг мужчин, расчищая поля боя, а потом повернулась к Ваалу, держа в одной руке кол, а в другой – стилет.

Ваал осклабился. Он держал нож, который раньше выбил у меня из рук, и целил его острием прямо мне в сердце. Возвысив голос, чтобы было слышно и мне, и мятежникам, он провозгласил:

– Справедливость восторжествует. Ты умрешь от собственного клинка.

Вероятно, так и случилось бы, ведь лезвие было длинным, и руки Ваала – тоже. Но папа научил меня сражаться, а значит, моему противнику тоже не избежать страданий.

Он поднялся с земли, снова становясь непобедимым демоном. Но тут у него за спиной кто-то деликатно кашлянул, и мужской голос произнес:

– Прошу прощения, но сейчас загорится еще один огонь Божьего гнева. И тогда вы умрете.

Ваал обернулся и оказался лицом к лицу с… Лисандром во все еще грубой рабочей одежде. Мой Единственный и Неповторимый закричал:

– Вы все умрете! – и театральным жестом указал на башню.

Там вспыхнул четвертый светильник.

И Лисандр пронзил сердце Ваала своей шпагой.