Сегодня Верона не походила на себя. Окна всех домов закрывали ставни. Я плотнее запахнула плащ, опустила голову и старалась двигаться быстро и бесшумно, чтобы не слышны были ни шорох юбок, ни звук дыхания.

Все притихло, будто город накрыло снегопадом. Не ощущалось ни ветерка, а над горизонтом поднялся серп месяца.

Горожане оставались за запертыми дверями. Звуков сражения не было слышно даже вдалеке. Небеса не заливало зарево пожаров, и если дисциплинати не отказались от борьбы, значит, они сменили стратегию. Как там сказал Кэл? «Боюсь, среди них есть местные воины и наемники, которые сейчас не у дел. Слишком уж они хорошо сражаются». И еще: «Они верят, что среди них мессия, человек по имени Ваал, ложный бог, который говорит им, что когда они возьмут нашу возлюбленную Верону, то завладеют ее женщинами и богатствами. Сам же он станет их милостивым господином».

Я представила, как Кэл со своими людьми выслеживают флагеллантов, которые притаились в засаде с бичами, ножами и дрынами в руках. Двери лавок на рыночной площади были крест-накрест забиты досками, и мы крались вдоль стен, ныряя из одной тени в другую. Оказавшись среди узких улочек по другую сторону рынка, я вздохнула от облегчения. Еще немного, и я буду с мамой, чтобы помочь ей произвести на свет младенца, который решил родиться прежде срока. Господь наш всемогущий на небесах и его пресвятая матерь Мария, молю, пусть моя мама благополучно разрешится от бремени…

Пожалуй, мне не следовало отвлекаться и тревожиться о маме, вместо того чтобы оставаться начеку, поскольку случилось вот что: едва мы свернули в узкую темную улицу неподалеку от Каса Монтекки, тишину нарушил мужской голос:

– А вот и она! Княжья потаскуха!

Из мрака дверных проемов хлынули флагелланты и устремились к нам, подобно волкам, скалящим острые зубы. Стремясь оставаться незаметными, они избавились от своих броских одежд, но не от кольев и бичей, и едва только мы развернулись, чтобы попытаться убежать, они окружили нас вихрем воя и ярости.

Томмазо оборонялся ножами и кулаками, заставив многих нападавших закричать от боли, но вскоре повалился на землю под градом ударов и пинков.

Мы с нянюшкой стояли спина к спине с кинжалами в руках и не давали негодяям на нас наброситься. Так мы прокладывали себе путь к концу улочки, но угрюмая толпа вокруг все росла. Стало тихо, и это была тишина ожидания. Дисциплинати наслаждались нашим страхом, пробовали его на вкус, пустив в ход языки и скаля гнилые зубы. Они ожидали… чего-то.

Или кого-то.

Когда этот кто-то выступил вперед, я узнала его. Это был Ваал, человек с горящими, как пламя, глазами. Он потянулся ко мне…

Нянюшка полоснула кинжалом по его вытянутой руке.

– Уйди от нее прочь, демон!

В ошеломленной тишине Ваал коснулся раны и уставился на нее, словно не мог поверить, что его плоть рассечена и из руки течет кровь. А потом он спустил на нас свою стаю, издав вой вожака.

Нянюшка исчезла, как до этого Томмазо. Да, она отчаянно сражалась, повергая противников наземь ножом, кулаками, пинками, однако их было слишком много.

Когда стая подобралась ко мне, демон остановил ее взмахом руки.

В слабом лунном свете я кое-как его разглядела. Он выглядел по-человечески: с волосами, зубами, глазами (двумя), одним носом и одним ртом. Чуть повыше меня, широкоплечий, он не обращал внимания на сочившуюся из руки кровь. Судя по тому, как отчетливо звучала его речь, это был наемник или, возможно, мелкий дворянин из южных земель. Но его слова не подобали дворянину.

– Мне никогда раньше не доводилось поиметь княжескую потаскуху.

Я не стала ждать, развернулась и принялась ножом прокладывать себе путь сквозь толпу, пробиваясь к перекрестку. Что меня там ждало? Ничего нового, но я запаниковала, и в этом состоянии мне казалось, будто впереди безопасно, будто там есть место, где удастся укрыться.

Флагелланты могли бы со мной справиться, но демон выкрикнул команду, заставившую их отступить.

Это не имело значения. У меня все равно не было ни единого шанса.

Он положил руку мне на плечо.

Я крутнулась и ударила ножом.

Предводитель флагеллантов выбил его из моей руки.

– Княжья потаскуха!

С торжествующим хохотом он схватил меня за локоть.

– Я не потаскуха! – закричала я. – Я – невеста князя Эскала!

– Еще лучше! Княжья девственница. Твое падение станет предвестником падения Вероны, а потом ты сгоришь. Из пламени, которое мы здесь разожжем, родится новый мир, и он будет принадлежать нам!

Раздались ликующие крики – и вдруг вспыхнул свет.

Все головы поднялись к небу. На вершине башни горел чистый белый огонь.

Светильник Лисандра.