На следующий вечер нонна Урсула, при которой был маленький тряпичный мешочек, оперлась на мою руку и поковыляла в сторону дворцовой библиотеки. Заходящее солнце сияло в застекленные окна. Наш сборище, как заведено в подобных случаях, оказалось немногочисленным. Мама, княжна Изабелла, Катерина и София расположились на деревянных стульях вокруг мозаичного столика, в центре которого стоял канделябр с зажженными свечами. Княжна Изабелла и Катерина смотрели на все широко раскрытыми испуганными глазами. София источала энергию и энтузиазм; казалось, еще немного, и она из кожи вон выпрыгнет.

Нянюшка стояла, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, с неодобрительно поджатыми губами.

Из нерастопленного камина в комнату скользнул призрак Эскала-старшего.

– Никогда не присутствовал на таких мероприятиях, – сообщил он мне. – На них допускаются исключительно дамы.

Я изо всех сил старалась игнорировать его и не думать о том, что, если он окажется в поле моего зрения, к нему могут присоединиться и другие привидения. Нонна Урсула спросила:

– Рози, кто присутствует на нашем собрании?

Мне было непонятно, разыгрывает ли она карту незрячей старухи или ее слепит свет солнца и свечей.

– В этой комнате синьора Джульетта, две мои сестры, Катерина и София, а также княжна Изабелла. – Призрака я не упомянула, это показалось мне преждевременным.

Взгляд нонны Урсулы впился в мерцающие огоньки свечей.

– У тебя есть третья сестра, маленькая милашка, которая сидела в торце стола за вчерашним ужином. Где она?

– Эмилии всего восемь, я не хочу, чтобы она видела, чем мы тут занимаемся, – объяснила мама.

– Потому что после этого ей будет страшно ложиться спать? – спросила нонна Урсула.

Нянюшка фыркнула.

– Нет, потому что она отважна до глупости и способна сжечь наш дом, пытаясь самостоятельно вызвать духов. – Мама очень хорошо знала своих дочерей.

Вдовствующая княгиня издала смешок.

– Мне нравятся твои дети, синьора Джульетта.

– Спасибо, нонна Урсула, – мама совершенно непринужденно приняла комплимент. – Мне они тоже нравятся.

Сегодня мама казалась не такой взвинченной – рискну сказать, умиротворенной. Папа был прав, он действительно знал, как ее утешить.

Я довела нонну Урсулу до кресла с подлокотниками и помогла сесть. Катерина и княжна Изабелла придвинули ее к столу.

– Рози, достань то, что в мешке, и поставь посередке стола. – Похоже, старую княгиню забавляло все происходящее.

Я развязала мешочек, полезла в него, нащупала что-то вроде костяного продолговатого мяча, вытащила… Знаете, мне обычно несвойственно вопить, но тут пришлось.

Так же поступили Катерина и княжна Изабелла.

Я уронила череп на пол. Он покатился и остановился возле нонны Урсулы. Та подняла его, заглянула в пустые глазницы и произнесла:

– Увы, бедный Йорик, с тобой так грубо обошлись, и как раз когда нам вот-вот придется воззвать к твоей помощи!

– Это и вправду легендарный Йорик? – обыденным тоном спросила мама.

– Кто такой Йорик и почему он легендарный? – Кажется, вид черепа всполошил Софию меньше, чем остальных девочек.

Да и, скажем честно, меньше, чем меня. Я вытерла руку об юбку и уставилась на призрака, который старался скрыть ухмылку, но не слишком усердно.

– Йорик был нашим шутом, человеком с безграничным чувством юмора и исключительным воображением. – Старая дама поместила Йорика рядом со свечами. – И единственным мужчиной, которому дозволялось присутствовать на моих ритуалах. После его безвременной кончины я держу его при себе, чтобы вызывать духов.

София больше не могла сдерживаться.

– Мы правда свяжемся с духами мертвых?

– Если они того пожелают. – Нонна Урсула загадочно улыбнулась, и в тот же миг последний розовый луч солнца упал на ее лицо, придав ему обманчивый румянец молодости и заставив затуманенные глаза засветиться огненно-красным.

Девочки ахнули – признаюсь, я и сама задрожала, а призрак князя сказал:

– До чего ловко проделано!

Княжна Изабелла спросила:

– Бабушка, это… это ты?

– Да, да, кто же еще? – Пока она говорила, солнечный луч погас, и перед нами снова предстала морщинистая старуха с белесыми глазами и нетерпеливым выражением лица. – Вначале давайте помолимся Иисусу, Деве Марии и всем святым, чтобы они направляли и защищали нас в наших сегодняшних начинаниях, ведь от духов, буде те осмелятся прийти, нам нужно лишь узнать истину. Мы не стремимся населить все вокруг привидениями.

Когда она произносила последние слова, я многозначительно посмотрела на призрак князя. Тот, конечно, это проигнорировал. Тогда я закрыла глаза, повесила голову и стала вслушиваться в на удивление горячую молитву нонны Урсулы. Впрочем, чему там удивляться, ведь на самом деле все верили в привидения и прочие страшилки, хотя тех, кто говорил, что встречался с ними, было мало, а тех, кто при этом не врал, и того меньше. Так что я могла претендовать на исключительность, ведь из всех моих знакомых призраки навещали только меня. Признаюсь, я питала некоторую надежду, что, когда прозвучит последнее «аминь», Эскал-старший исчезнет.

– Даже не надейся на такую удачу, – заявил он, видимо, прочитав мои мысли.

Нонна Урсула решительно постучала по черепу костяшками пальцев и сделала маме знак последовать ее примеру. Мама тоже постучала. И София. Потом – с неохотой – это сделали Катерина, княжна Изабелла и я.

Каждый гулкий удар по полой кости казался неожиданным и нагонял еще больше жути.

– Йорик уже призвал духов. Ты, – нонна Урсула показала скрюченным пальцем на Софию, – задуй все свечи, кроме одной.

Сестренка послушалась, оставив гореть всего одну свечку в центре. Когда закат сменился фиолетовыми сумерками, охватывавший нас круг света сузился, будто предостерегая от чего-то, а дыра на месте носа и пустые глазницы Йорика, казалось, наполнились жизнью. В ушах у меня загудело, но это оттого, что я напряженно вслушивалась.

– Моя матушка в этом дока, – заметил призрак князя. – Даже мне жутко стало.

Я злобно глянула на него. Все происходящее вовсе меня не забавляло.

– Возьмемся за руки, чтобы никто не оставался в одиночестве, – нонна Урсула дала руку София. – Тебе страшно?

– Немножко. Но еще больше хочется увидеть моего Зуанна! – София протянула руку княжне Изабелле, и девочки сплели пальцы.

– Что за Зуанн? – Вдовствующая княгиня повернулась к маме.

Та взяла за руку сперва княжну Изабеллу, а затем и Катерину, и на устах у нее заиграла улыбка.

– Ее песик. Прожил долгую хорошую жизнь и в прошлом году умер.

– В таком случае твой Зуанн покоится в мире, и нам не следует тревожить его сон, – объяснила, обращаясь к Софии, нонна Урсула.

Сестренка вздохнула:

– Мама предупреждала, что вы так скажете.

Нонна Урсула продолжала:

– Мы ищем для разговора духов, которые захотят поведать нам о своей безвременной смерти.

– Наверное, таких во дворце полно, – покосилась через плечо княжна Изабелла.

– Мы призываем не всех, – ответила старая княгиня, – только тех, кто был свидетелем кончины моего сына, твоего отца.

Эскал-старший издал смешок. Все подпрыгнули, как будто услышали его, а потом подпрыгнули еще раз, когда Катерина вцепилась в мою руку, словно это коряга, которая прыгает по волнам реки Адидже. Круг замкнулся, и по нему будто искра пробежала, превращая нас в единое целое.

– София, в любом случае с чего бы у Рози вдруг появиться способности расспрашивать о чем бы то ни было нашего покойного князя? – спросила мама.

– Ты назвала ее в честь своей подруги и его возлюбленной, княгини Элеаноры, так что Рози связана с ними обоими, – как нечто само собой разумеющееся сообщила София.

– Гм, – призрак маячил за спиной своей матери, погруженный в размышление, – объяснение не хуже любого другого. Твоя сестра – ясновидящая?

– Да, только мы об этом не говорим. – Я немедленно прокляла себя за то, что смотрела на него и ответила ему вслух. Он был таким… реальным.

София добавила:

– К тому же, мама, если Рози обделена такой способностью, значит, она сошла с ума, потому что видит, чего нет, и отвечает на вопросы, которых никто не слышит.

Все головы повернулись сперва к Софии, а потом ко мне. Мама обеими занятыми руками погладила живот в этой своей успокаивающей манере и, наверное, вовлекла младенца в наш круг, поскольку тот затих.

Да, я сказала, что разговаривала с призраком князя, и именно это навело нонну Урсулу на мысль о том, чтобы провести ритуал. Однако до нее лишь сейчас дошло, что мои слова, возможно, не розыгрыш, а правда, и она повернулась ко мне.

– Ты действительно видишь его? Он тут?

Следовало бы солгать и уберечься таким образом от шанса оказаться в застенках или прослыть ведьмой. Я знала это. Но самая злая во всей Вероне старуха вся дрожала и, казалось, готова была разрыдаться, потому что надеялась и полуосознанно верила в то, что ее сын здесь, почти в пределах досягаемости.

– Да.

Нонна Урсула провела рукой по увлажившимся ресницам, в манере типичной железной леди взяла себя в руки и устремила на меня свои подслеповатые глаза.

– Почему тогда он сам не скажет тебе, кто его убил?

– Он не знает. Его опоили. И убийца был в маске. – Быстро же я дошла до состояния, в котором разговоры с призраком кажутся – осмелюсь ли я употребить это слово? – чем-то обычным!

Ошарашенная княгиня откинулась в кресле.

– А ты и правда веришь, что дух моего сына тебя преследует.

– Не преследую я ее, – рявкнул Эскал-старший матери. – Я поручил ей дело, с которым она чертовски плохо справляется.

– Вам известно, почему мы расселись тут вокруг столика и держимся за руки, – сказала я ему. – Это ради вас!

Но ответила мне нонна Урсула:

– Не смей разговаривать со мной таким тоном!

– Я не вам это говорю. Ему. – Я попыталась указать на парящего в воздухе призрака, но Катерина вцепилась в мою руку, как утопающий в соломинку; только это меня и спасло.

– Моему сыну? – Нонна Урсула явно не могла поверить своим ушам. – Ты разговариваешь таким тоном с моим сыном?

– А что он сделает, нонна? Станет преследовать меня еще настойчивее?

– Я же сказал, что не преследую тебя, а… – Призрак заметил мою самодовольную ухмылку. – Да ты надо мной насмехаешься.

– Вы и ваш сын такие прожженные деспоты, что так и подмывает немного вас поддеть, – сказала я нонне Урсуле.

Призрак уставилась на меня с таким видом, будто я пытаюсь донести до нее какое-то послание утиным кряканьем.

– Немного меня поддеть?! Вообще-то я князь Вероны!

– Вы – покойный князь Вероны. Давно убитый, гниющий в могиле князь Вероны. – Я вовсе не старалась поставить его на место, просто хотела дать ему полное представление о существующем положении вещей. – А от этого, между прочим, никому лучше не становится. Если вы хотите узнать, кто вас убил, почему ошиваетесь во дворце? Честное слово, от вас было бы больше толку на улицах Вероны, или Падуи, или Венеции, или где там еще могут обитать подозреваемые. Тогда вы бы могли посмотреть, что они замышляют!

– Я не способен покинуть дворец. Мне не выйти за его пределы.

– Вы не сказали мне этого!

– Когда я только вернулся, то попытался поговорить с сыном и понял, что он не в силах мне помочь. После этого я почему-то уверился: где-нибудь в Вероне наверняка найдется мудрый человек, который справится с такой задачей, поспешил к воротам палаццо – и точно удар молнией получил. Вспышка света, боль жуткая, и меня отшвырнуло обратно в сад, ослабевшего и потрясенного. Я попробовал снова.

– Разумеется, попробовали, – пробормотала я.

– И убедился, что заперт в пределах замка. Я не могу выбраться за его стены.

– Почему?

– Никто не объяснил мне правил, – сварливо буркнул призрак. – Я был живым, потом пришел в себя уже мертвым. И не дождался никакого «Дражайший князь Эскал-старший, добро пожаловать на потусторонние званый ужин и бал».

– Небось, потому, что вы поспорили с Господом Богом, кому сидеть во главе стола. – Я тут же прикрыла рот ладонью. За такое ужасное кощунство меня должно было немедленно стереть с лица земли.

Конечно, все сидевшие за столом высвободили руки, чтобы перекреститься.

Мама перекрестилась тоже.

– Розалина-Гортензия-Магдалена-Элеанора!

Даже призрачный князь вроде бы встревожился и стал озираться по сторонам.

Тут раздался громоподобный грохот распахнувшейся тяжелой деревянной двери.

– Что здесь происходит?

Мы все подскочили, но это был не глас Божий. Это явился князь Эскал-младший. Его сопровождали папа, личная стража и Барнадин, лица которых ясно обещали: воздух вот-вот содрогнется от громких мужских криков.