Мужчина, не снимая маски, закрыл за собой дверь и остановился перед Джованной. Он был почти на две головы выше неё.

– Не повезло тебе, детка, встретить меня в Венеции, после того как ты пропала на несколько лет! – с угрозой в голосе произнёс он. – А мне, наоборот, повезло: ты теперь богата. Если не поделишься со мной своими денежками, я…

– Я тебя ненавижу! Ты жалкий шантажист, – перебила его Джованна, закрыв ладонями уши.

Мужчина прошипел:

– Как ты смеешь надо мной потешаться? Подсунула мне фальшивые банкноты! Обычный театральный реквизит! Что за нелепая выходка?

– Я хотела, чтобы ты понял, что я не могу тебе заплатить. Оставь меня в покое, у меня нет денег.

Незнакомец расхохотался. Он ответил, что богатейшая семья Фонтирана владеет землями, дворцом и уже два столетия – театром Гольдони.

– Ничего из этого мне не принадлежит!

– Заплати мне сто золотых, – продолжал мужчина, – в противном случае…

– Это невозможно, прошу тебя, не порти мне жизнь! – в слезах взмолилась Джованна.

Панталоне невозмутимо продолжал, нависая над ней, как волк над своей жертвой:

– Если не сделаешь, как я велю, я открою тайну твоему драгоценному Лоренцо. Ах-ах! Какую ошибку он допустил, женившись на тебе!

Молодая женщина вытерла слёзы. Внезапно её охватила жгучая ярость. Похоже, она не собиралась сдаваться.

– Зря время теряешь! – решительно сказала Джованна, сверкнув глазами. – Я ни за что не стану обкрадывать мужа, и, если он узнает, кем я была до встречи с ним, что ж, тем хуже для меня!

Она вошла в архив. Агата и Макс от испуга так крепко прижались друг к другу, что слышали громкий стук своих сердец. При свете Джованна может в любой момент их обнаружить. Она, наверное, вскрикнет, отскочит… Между тем, не подозревая, что в двух метрах от неё трясутся от страха юные шпионы, Джованна достала из шкатулки маленький конверт. Она вернулась в холл и протянула его человеку в маске.

– Вот письмо, которое я написала Лоренцо: хочу всё ему рассказать. До сих пор сомневалась, но сегодня вечером решилась: он прочтёт его прежде, чем ты откроешь ему правду.

Понимая, что эту партию он проиграл, шантажист пришёл в бешенство. Он схватил письмо, порвал его, скомкал и изо всех сил отшвырнул. Затем открыл дверь и повторил:

– Подумай хорошенько, Джованна, и принеси мне золото в воскресенье, не позднее четырёх часов – это крайний срок. А я пока что поднимусь и понаблюдаю за твоим мужем.

После ухода Панталоне Джованна попыталась отыскать скомканные обрывки письма, но так и не нашла.

– Ну и пусть, вернусь сюда ночью, – проворчала она, выключила свет в холле и вышла.

Макс шепнул на ухо подруге:

– А я знаю, где письмо.

Агата выждала какое-то время, потом нажала на выключатель. Макс помог ей переставить лесенку и поднялся по ней к люстре из цветного стекла. Вскоре он достал комок мятой бумаги и запустил им прямо в нос своей подруге. Она развернула клочки, один за другим.

Загадка № 8

Помоги Агате правильно сложить четыре части разорванного письма и прочитать его.

Агата сложила клочки: у неё в руках было начало письма. Она прочитала вслух:

«Лоренцо, у меня не осталось родных, и я долго путешествовала с труппой странствующих актёров комедии дель арте. Я держала это в секрете, потому что не хотела ранить тебя и боялась потерять. У актрис дурная репутация. Теперь, вероятно, уже поздно…»

Агата быстро поднялась на третий этаж. Она отвела мальчиков в сторону и зашептала:

– Джованна была актрисой, но не призналась в этом мужу, потому что бродячие артисты не могут вступать в брак с членами знатных венецианских семейств! – с волнением разъяснила она.

Агата только собралась предложить свою идею, как её прервали раскаты всё того же властного голоса. Панталоне подошёл вплотную к молодой паре.

– Со времён Венецианской республики знатные синьоры, такие как Лоренцо Фонтирана, владеют нашими театрами, – заявил он. – Они платят нам за труд, выбирают, какие пьесы играть, но презирают артистов. Коломбина, тебе повезло, но как бы судьба от тебя не отвернулась!

Разъярённый Лоренцо сделал знак слугам. Они тут же накинулись на Панталоне, схватили его и выпроводили вон. Шантажист не вырывался, только громко смеялся в лицо ошеломлённым гостям.

– За ним! – не раздумывая, крикнула Агата.

Когда трое юных сыщиков подбежали к плавучему мостику, человек в маске уже удалялся от них в гондоле.

– Нужно сесть в лодку и поплыть вдогонку, – произнёс Арчибальд. – Вы готовы?

– Быстрее, он уходит! – крикнул Макс, который уже запрыгнул в чёрную гондолу. – Берите весло, я помогу вам залезть.

Туман рассеялся, и на воде заблестело отражение луны. Два или три раза безуспешно попытавшись грести, Арчибальд вскоре приноровился и сумел привести в движение гондолу, и команда юных сыщиков последовала за шантажистом по Гранд-каналу. Сев у ног брата, Агата помогла ему повернуть и пересечь канал.

– Внимание! Держи правее. Панталоне собирается повернуть в маленький канал, – крикнул Макс, стоявший на носу лодки.

Трое детей, кое-как справляясь с лодкой, преследовали беглеца и не теряли его из виду. Наконец погоня была закончена. Вслед за Панталоне ребята остановили лодку и пришвартовались у маленького моста. Прохожие на улице с удивлёнными улыбками поглядывали на них.

– Оставьте маски здесь, лучше поменьше привлекать к себе внимание, – скомандовал Арчибальд, снимая накидку.

Макс раскрошил на дне гондолы печенье, которое лежало у него в кармане.

– Подожди здесь, моя Голди! – попросил он. – Человек, которого мы преследуем, тебе не друг, и если ты снова разозлишься, то можешь помешать слежке.

– Он там! – прошептала Агата, указывая на шантажиста, который переходил через мост.

Время тянулось медленно. Мужчина шёл дальше, не подозревая, что за ним следят. Вскоре он юркнул в какую-то улочку.

– Он исчез, и мы теперь не узнаем, кто он такой! – проворчал Макс, вглядываясь в пустынную улицу.

– Не совсем. Я слышала металлический звук закрывающейся двери.

Агата ускорила шаг. Она вглядывалась в каждый дом, каждый проём и наконец остановилась перед маленькой железной дверью.

– Это может быть только здесь. Попытаюсь войти туда одна, так будет менее заметно, – шепнула она. – Подождите меня на улице, и если я не вернусь через двадцать минут…

– Я приду за тобой, – подхватил Арчибальд, доставая из кармана часы.

Она приложила палец ко рту и тихонько открыла дверь.

– Я иду с тобой! – чуть слышно бросил Макс и скользнул следом.

Дети очутились в узком коридоре, который еле-еле освещала всего одна свеча. Из комнаты по соседству доносились голоса.

– Ты чем занимался? На днях вообще носился, как ошпаренный… Наша театральная труппа для тебя какая-то шутка? Мы играем в лучшем театре, в театре Гольдони, и должны полагаться друг на друга! – сердито сказал какой-то мужчина.

Хлопнула дверь, и женский голос произнёс:

– Наконец-то ты здесь, Панталоне! Публика уже собралась, но даже не представляю, как пройдёт сегодняшнее представление, – заявила она. – Новенькие ещё не пришли.

– Не волнуйся, Мария, я сыграю двух персонажей, а наш Пьетро – ещё двух, – сказал Панталоне. – Нужно будет только быстро переодеваться между сценами!

– Ладно, – согласился второй мужчина, вероятно Пьетро. – К счастью, сегодня вечером мы импровизируем в духе комедии дель арте. Завтра нам втроём играть на сцене в театре Гольдони, а это уже совсем другое дело.

Голоса постепенно удалялись. Агата прижалась ухом к двери: трио артистов, наверное, покинуло кулисы. Она сделала знак Максу, и они вошли на цыпочках. Во всех углах просторной комнаты на стойках висели длинные платья, бархатные костюмы, накидки и шляпы.

– Актёрская гримерная, – прошептала Агата. – Просто отлично!

В центре стоял столик с зеркалом, на нём в беспорядке были разбросаны баночки с гримом. Внезапно кто-то отодвинул портьеру и вышел из кабинки для переодевания. Это была актриса в костюме Коломбины. Её лицо расплылось в довольной улыбке.

– Новенькие! Я думала, вы постарше, ну да ладно, наконец-то вы здесь. Меня зовут Мария. Ну-ка поживей, Изабелла и Арлекин, гримируйтесь и разогревайтесь, скоро вам на сцену – импровизировать! А я пошла! – сказала актриса.