Подари, певец, нам песню

О добре и силе,

О надежде, что вернули

Нам драконьи крылья.

На следующее утро Домек поймал ее на пороге столовой.

– Сможешь быстро записать ту морскую песню, которую пела на ярмарке? Я ее никогда раньше не слышал.

По его хмурому виду было трудно понять, винит он в этом Менолли или кого-то другого.

– Мастер Робинтон хочет, чтобы морские песни звучали на суше и наоборот… – Заметив недоумение девочки, Домек спохватился. – В принципе, я с ним согласен, но, видишь ли, он требует, чтобы все было готово немедленно. Ведь сегодня подмастерья отправляются в путь, и он хочет, воспользовавшись этим, разослать с ними как можно больше копий. Неизвестно, когда представится следующий случай.

– Я могу сделать несколько копий, мне нетрудно, – предложила Менолли.

Домек озадаченно заморгал, как будто вспомнил что-то важное.

– Ну конечно – ведь ты у нас просто каллиграф! Даже старина Арнор был вынужден это признать.

Последнее почему-то весьма позабавило Домека, и он продолжал уже более оживленным тоном:

– Значит, договорились. Тогда не будем зря тратить время. Сделаешь несколько копий морской песни и еще парочку «Песенки о королеве», ладно? Я не уверен, сколько успеет сделать Арнор, ты ведь вчера сама имела случай познакомиться с его настроениями…

Менолли усмехнулась.

– Так ты помнишь, к кому обратиться, если тебе понадобится еще бумага? Парня зовут Дементли.

На этом он распрощался и, задумчиво насвистывая, направился к закрытой двери Главного зала.

«Чтобы морские песни звучали на суше и наоборот…» – раздумывала Менолли, поднимаясь по лестнице. Интересно, что скажет Янус, когда услышит у себя в Полукруглом песни равнин и полей? Отличная выйдет шутка, если окажется, что новые песни, с которыми Эльгион познакомит Полукруглый, сочинила она, Менолли, позор своего холда!

Может быть, все-таки послать весточку матери или сестре? И как бы между прочим сообщить, что теперь она ученица главного арфиста Перна? Пусть знают: все ее бренчание, все безделицы – не такие уж пустяки, просто никто в родном холде не смог оценить их по достоинству. Разумеется, за исключением Эльгиона. И еще брата Алеми.

Нет, не будет она писать ни матери, ни отцу. А сестре и подавно. А вот Алеми можно написать. Ему одному она была небезразлична. И он никому не расскажет.

Но сейчас у нее есть другие дела. Она разложила листы бумаги, письменные принадлежности, приготовила чернила и принялась старательно записывать морскую песню. Работа спорилась, и, хотя ей все же пришлось подчистить несколько мелких ошибок, к обеду были готовы шесть вполне приличных копий.

Домека она встретила в вестибюле – он был поглощен беседой с Джеринтом, который с обиженным видом что-то ему втолковывал. Завидев Менолли, Домек поспешно извинился перед Джеринтом и пошел ей навстречу. По лицу его было видно: он явно рад ее появлению, которое избавило его от необходимости продолжать тягостный разговор.

– Шесть… – сказал он, перебирая листы, – и каждый отлично скопирован. Благодарю, Менолли. А не могла бы ты еще… Хотя нет – ведь после обеда ты занимаешься с Шонегаром…

– До ужина я бы успела сделать еще две-три копии, мой господин, если ты это имеешь в виду. Только мне понадобится бумага…

Домек оглядел медленно заполняющуюся столовую.

– Я был бы тебе очень обязан, если бы ты сделала еще три копии «Песенки о королеве», – проговорил он, взяв девочку за руку. – Пойдем, Арнор, наверное, уже покинул свои владения, так что мы сможем получить у Дементли сколько угодно бумаги. Нужно воспользоваться случаем.

Они торопливо вышли и направились к архивариусу.

– Я вовсе не хочу, чтобы ты занималась этим постоянно: для тебя куда важнее сочинять музыку, чем переписывать. Копировать может любой школяр. Но сегодня, когда мы отправляем столько подмастерьев сразу… Вот почему у Джеринта такой кислый вид. А что будет, когда Арнор узнает…

– Как, подмастерья уезжают?

– А ты что думала – они будут сидеть здесь, пока не состарятся?

Менолли с сожалением подумала, что придется расстаться с Сибеллом и Талмором – ведь они тоже подмастерья, и Сибелл как-то упоминал о своих странствиях.

– За наш квартет можешь не беспокоиться, – с неожиданной проницательностью успокоил ее Домек. – Одно дело – когда мастер отказывается отпустить обученного подмастерья только потому, что ему придется взять на себя труд подготовить нового помощника, и совсем другое – когда отсылают человека, который действительно нужен здесь. Главная задача цеха арфистов – распространять знания, – Домек простер руки, как бы желая объять весь Перн, – а вовсе не ограничивать. – Он сжал ладонь в кулак. – Именно в этом заключалась самая страшная ошибка, именно поэтому жизнь на Перне пришла в упадок – все хранилось в мелких, скудных умишках, которые постепенно забывали важные вещи, противились новому, неизведанному… – Он улыбнулся ей как равной. – Вот почему я, Домек, мастер композиции, твердо уверен: твои песни так же важны для цеха арфистов и для всего Перна, как и моя музыка. В них – свежий голос, свежий взгляд на вещи и на людей, а главное – мотив, который все, однажды услышав, сразу начинают напевать.

– А вы тоже когда-нибудь покинете Дом? – осмелев, спросила Менолли. Его слова она решила обдумать потом, на досуге.

– Я? – удивился Домек. Потом нахмурился. – Я бы мог, только от моих странствий будет не много толка. Разве что для собственного удовольствия. – Он тряхнул головой, как бы отгоняя эту мысль. – Может быть, по случаю особого торжества в каком-нибудь из главных цехов или холдов… Или по случаю Рождения… Видишь ли, ни один холд, ни один цех не нуждается в человеке с моими талантами. – Он произнес это с достоинством и одновременно с горечью – ведь так оно и было.

– А мастера всегда живут в Доме арфистов?

– Вовсе не обязательно. Их тоже посылают в крупные холды и цеха. Да ты и сама со временем узнаешь. Дементли, подожди минутку…

Домек замахал рукой подмастерью, который выходил из задней двери ярко освещенного архивного зала.

Менолли еле успела отнести письменные принадлежности к себе в комнату и вернуться в столовую. Когда она вошла, все уже садились. Домек был прав – мастер Джеринт и мастер Арнор не могли скрыть своего недовольства. Интересно, кто же уезжает? Но раздумывать было некогда. Подали обед, а потом надо было спешить на урок вокала.

Как только мастер Шонегар отпустил ее, девочка вернулась к себе и снова принялась переписывать, на этот раз – «Песенку о королеве». Сначала ей казалось странным копировать собственную музыку, но постепенно она стала находить в этом удовольствие. Ее песни отправятся вглубь страны, и люди познакомятся с файрами, обитателями морских берегов, которых еще совсем недавно считали пустой выдумкой. А прекрасная старинная песня о море, которую она слышала в Полукруглом с тех самых пор, как начала осознавать музыку, расскажет далеким от моря людям о чувствах моряка, влюбленного в бескрайнюю вольную стихию.

Значит, Домек тоже оценил ее музыку. Какое облегчение знать, что между ними больше не существует никакой неловкости. Он считает, что ее песни выполняют свою цель, – вот и отлично, она очень рада.

«Все-таки одно дело трудиться не покладая рук с утра до ночи, чтобы прокормить себя, своих детей и свой холд, – думала Менолли, – и совсем другое, куда более благородное, – нести утешение одиноким душам и замкнувшимся в молчании сердцам». Да, и Т’геллан, и мастер Робинтон оказались правы: ее место здесь, в цехе арфистов.

Девочка совсем забыла о времени и вдруг, оторвавшись от работы, обнаружила, что уже вечер. Она аккуратно сложила письменные принадлежности, отнесла копии мастеру Домеку и спустилась вниз кормить своих друзей.

Красотка и бронзовые, которые, как всегда, сидели у нее на плечах, едва начав трапезу, вдруг как по команде подняли головы к небу. Красотка тихонько курлыкнула. Крепыш с Нырком откликнулись, как бы соглашаясь с королевой, и все трое вернулись к еде.

– К чему бы это? – поинтересовался Пьемур.

Менолли пожала плечами.

– А ну-ка, взгляни! – закричал Пьемур, указывая на небо, где, величаво кружа, появились трое… нет, четверо драконов. – Смотри, твои файры сразу почувствовали! Поняла, Менолли? Файры сразу узнали, что драконы летят.

– Вот только зачем они прилетели? – спросила Менолли, чувствуя, как в ней снова разрастается ледяной комок страха. – Ведь Падения вроде не ожидается…

Правда, она сомневалась, чтобы лорд Сангел прислал всадников только за тем, чтобы разобраться с каким-то школяром.

– Я ведь тебе говорил, – напомнил Пьемур, явно выведенный из себя ее бестолковостью, – не зря мастера два дня заседали, назначая подмастерьев на должности.

Он пожал плечами, как будто это само собой объясняло прибытие всадников в цех.

– Ну вот, драконы и прилетели, чтобы доставить их к месту назначения. Смотри: два синих, зеленый и… надо же – бронзовый! Интересно, кому так повезет?

Сторожевой дракон Форт-холда приветственно затрубил, и все четверо ответили ему с высоты дружным ревом. Красотка, а за ней и остальные файры подхватили приветствие пронзительной трелью.

– Какой ужас! – простонал Пьемур. – Они приземляются в поле, которое мы только что вылизали!

– Но ведь это драконы, а не скакуны, – поддела мальчугана Менолли. – Да не пичкай ты так быстро свою троицу, а то они подавятся. И так скоро увидишь всадников, если они, по-твоему, прибыли за подмастерьями.

Не один Пьемур оказался таким глазастым – скоро весь двор заполнили кучки любопытных мальчишек. Вот всадники вышли из-под арки, и Менолли разглядела цвета Исты, Айгена, Телгара и Бендена. Никто из них не носил цвета Болла. У девочки отлегло от сердца. В бенденском всаднике она тотчас узнала Т’геллана.

– Менолли! Погляди, что я тебе привез, – закричал он через весь двор, размахивая над головой какими-то непонятными предметами.

Он что-то сказал своим спутникам, направлявшимся ко входу, где их ожидали Домек, Талмор и Сибелл, и повернул в сторону Менолли. Когда он подошел поближе, девочка поняла: он несет за шнурки пару ботинок – синих кожаных, с меховыми отворотами.

– Держи, Менолли. Фелина просто извелась от беспокойства, что твои шлепанцы успели износиться. Смотри-ка, и правда: пальцы торчат наружу! Наверное, пришлось немало побегать? Но выглядишь ты отлично. Как файры – растут?

Он добродушно улыбнулся Менолли, а потом и Камо, и Пьемуру, который застыл, едва дыша, обалдевший от разговора с настоящим бронзовым всадником.

– Я смотрю, у тебя уже появились помощники?

– Это Пьемур, а вот это – Камо. Просто не знаю, что бы я без них делала!

– Значит, паренек скоро получит файра? – лукаво подмигнув Менолли, спросил Т’геллан.

– Стал бы он мне иначе помогать, – ответила девочка, поддавшись искушению подразнить Пьемура.

– Зачем ты так, Менолли… – Мальчуган вспыхнул, опустил глаза и так явно сконфузился, что Менолли сразу пожалела о своих словах.

– Я пошутила, Т’геллан. Пьемур – мой самый верный и надежный друг с первого же дня. Без него и без Камо я бы просто пропала.

– Камо кормит милашек. Камо очень хорошо кормит милашек.

Т’геллан сначала слегка оторопел, но потом дружелюбно похлопал дурачка по спине.

– Молодчина, Камо. Всегда помогай Менолли ухаживать за милашками.

– Еще кормить милашек? – обрадовался Камо.

– Нет-нет, Камо, не сейчас, – поспешила вмешаться Менолли. – Милашки больше не хотят.

– Менолли, Камо тебе больше не нужен? – Из кухни выглянула Абуна и захлопала глазами, увидев своего придурковатого помощника в столь неожиданном обществе.

– Ступай, Камо. Ступай помогать Абуне. Милашки сыты. Теперь помоги Абуне.

Девочка привычно развернула Камо лицом к кухне и подтолкнула в спину.

– А теперь, Менолли, – предложил Т’геллан, – присядь на ступеньку и примерь башмаки. Фелина взяла с меня торжественное обещание, что я лично проверю, как они тебе подходят. Потому что если они не подойдут… – Всадник выразительно закатил глаза.

– Должны подойти – ведь бенденский кожевник снимал с меня мерку… – проговорила Менолли, скинув вконец изношенные шлепанцы и натягивая правый башмак. – Он просто не мог ошибиться, пусть даже ноги у меня тогда были еще слегка опухшие. Да нет, в самый раз! Просто тютелька в тютельку! А какие удобные! – Девочка сунула руку в левый ботинок. – О, да он сделал мягкую стельку!..

– Это для того, чтобы защитить ступни, – лукаво усмехнулся Т’геллан, – особенно, если тебе опять вздумается побегать…

– Мне больше незачем бегать, – ответила Менолли, сразу выбросив из головы лорда Сангела с Поной. – Поблагодари, пожалуйста, от меня Фелину, передай самый нежный привет Миррим и большое спасибо Маноре и всем остальным…

– Погоди, погоди – я ведь сию минуту прибыл и пока что никуда не собираюсь. Я еще увижусь с тобой перед отлетом, а сейчас мне пора присоединиться к товарищам.

– Подумать только: всадник… да еще бронзовый… привозит тебе синие ботинки… цвет арфистов…

Вытаращив глаза от изумления, Пьемур провожал взглядом длинноногого всадника, широко шагавшего ко входу в здание.

– Не выбрасывать же было кожу, раз ее уже раскроили по моей мерке: ведь они тогда думали, что я останусь в Вейре, – сказала Менолли, глубоко тронутая подарком.

Она пошевелила пальцами, чтобы ощутить прикосновение мягчайшей кожи. Теперь можно не беспокоить Сильвину по поводу новой обуви. А какой цвет – синий, как и положено арфистам! Теперь она с головы до пят одета как настоящая арфистка.

Зазвонил колокол к ужину, и кучки школяров и подмастерьев, слившись в одну толпу, потянулись в столовую. Менолли сразу заметила, что вдоль стен выстроились дорожные мешки и футляры с инструментами.

– Ну, что я тебе говорил? – ткнул ее в бок Пьемур. – Сегодня подмастерья отправляются в путь. Завтра мы многих не досчитаемся за овальными столами.

Менолли кивнула, а сама подумала о том, что завтра кое-кто из мастеров будет сбиваться с ног, лишившись помощи подмастерьев.

Т’геллан направился к круглому столу, а его спутники остались с подмастерьями. Менолли пробралась к своему месту рядом с Одивой, которую по-прежнему отделяло от Бриалы пустое пространство. Пьемур сел напротив.

К обычному супу подали особые мясные и рыбные колобки. За супом последовали острые сыры, а в заключение большие куски сливового пирога. Пьемур заворчал, что пирог холодный, но Менолли посоветовала ему радоваться тому, что они вообще получили столь разнообразное угощение – ведь только позавчера была ярмарка!

По залу шелестел шумок беседы, и только семерка девочек продолжала молча игнорировать Менолли с Одивой. В воздухе ощущалось необычное волнение, явно расходившееся от стола, где сидели подмастерья.

– Понимаешь, им ведь только сообщают, что они получили назначение, а куда – не говорят, – объяснил Пьемур. – Если я правильно подсчитал мешки, сегодня уезжают восемь человек. Мастер-арфист всерьез решил нести слово в народ.

– Нести слово? – переспросил озадаченный Тимини.

– Не понимаю, Тимини, чем ты только слушаешь? – возмутился Пьемур. – Вот увидишь: ни один из подмастерьев не вернется в родной холд или цех, как бывало раньше. Наш мастер-арфист задумал все перетасовать, просто камня на камне не оставить от старого порядка. Скажи, Менолли, они все получили копии твоих песен?

Внезапно настал миг, которого все ожидали с таким нетерпением.

Ударил гонг, и не успел замолкнуть его густой звук, как в зале воцарилась тишина. Все взгляды устремились на поднявшегося из-за стола мастера-арфиста.

– Друзья мои, сейчас я без лишних слов объявлю назначения, тем самым дав возможность тем, кто уже давно затаил дыхание, свободно вздохнуть.

Он сделал паузу и, улыбаясь, окинул глазами зал. Потом перевел взгляд на подмастерьев.

– Подмастерье Фарнол, место твоего назначения – Гар-холд в Исте. Подмастерье Сефран, постарайся сделать все возможное, дабы расширить круг познаний в телгарском Бален-холде. Подмастерье Кампиол, ты тоже отправляешься в Телгар – в цех горняков, возглавляемый уважаемым Фасенденом. Посмотри, что можно сделать, чтобы повысить качество металла для наших духовых и ударных инструментов. Подмастерье Дементли, я бы хотел, чтобы ты помогал нашему звездных дел мастеру Вансору в телгарском цехе кузнецов.

От стола, где сидели товарищи Дементли, послышался ропот удивления.

– Ты искусный чертежник, и, хотя мне жаль лишать мастера Арнора его самого прилежного переписчика, твои усилия потребуются для того, чтобы новые исследования Вансора были тщательно зафиксированы.

В устье реки Айген есть небольшой Морской холд, – продолжал мастер Робинтон, – где требуется человек с твоей выдержкой и добротой, подмастерье Страд. К тому же я попросил бы тебя осматривать побережье на случай, если там появятся кладки файров. Однако уведомлять о них тебе придется уже не меня, а твоего холдера.

Сожаление, так явно прозвучавшее в голосе мастера-арфиста, вызвало у зала оживленный шумок.

– Подмастерье Дис, твой путь тоже лежит в Айген, в тамошний холд; арфисту Бантуру нужен молодой помощник. Под его руководством ты досконально разберешься, с какими сложностями приходится сталкиваться мастеру-арфисту. Не забудь познакомить его с новыми песнями. Подмастерье Петилло, назначенное тебе место, конечно, не синекура, но твой такт и терпение нужны, чтобы поддержать арфиста Франсмена. Подмастерье Раммани, лорд Асгенар Лемосский просил направить к нему того, кто обучен мастером Джеринтом. Тебе придется работать главным образом со столяром Бенелеком, и, полагаю, при том качестве древесины, которое обеспечивает Бенелек, ты не сочтешь свои обязанности слишком обременительными. Однако все же постарайся сам выбрать следующую партию древесины для наших нужд, и мастер Джеринт скажет тебе спасибо. А теперь приглашаю всех подмастерьев в Большой зал на прощальный бокал вина. Разумеется, бенденского. Но сначала еще одно крайне приятное и неожиданное объявление.

Он сделал крохотную паузу.

– Как все вы уже наверняка поняли, профессия арфиста требует разнообразных талантов.

Тут кто-то из младших школяров нервно хихикнул, и мастер нахмурился.

– Далеко не все необходимые навыки приходится осваивать в стенах цеха. Бывает, что самые полезные уроки мы получаем вдали от нашего благословенного Дома, – сказал он, пристально глядя на подмастерьев, и они понимающе заулыбались в ответ. – И я хочу подчеркнуть: в том случае, когда основы нашего ремесла усвоены глубоко и прочно, мы не чиним никаких препятствий тому, чтобы человек получил звание, достойное его знаний и способностей, а в нашем случае – действительно редкого таланта. Сибелл, Талмор, поскольку я предвижу, что ни один из вас не откажется в пользу другого…

В зале наступила тишина, которую только подчеркнул тихий вздох изумления, вырвавшийся у Пьемура. Сибелл и Талмор вышли из-за стола и, прошагав по проходу, остановились у очага. Менолли с недоумением глядела то на застенчиво улыбающегося Сибелла, то на Талмора, ухмыляющегося во весь рот.

Она никак не могла понять, что означает их присутствие, хотя и слышала радостный возглас Одивы, видела недоверчивое выражение на лицах Тимини и Бриалы. Девочка оторопело огляделась и заметила, что мастер Робинтон, кивая головой и ободрительно улыбаясь, делает ей знак встать. Но только когда Пьемур лягнул ее под столом, она наконец сумела сбросить с себя оцепенение.

– Менолли, тебе пришла пора сменить стол, – громко прошептал Пьемур, – встань и иди. Теперь ты – подмастерье. Тебя произвели в подмастерья!

– Менолли – подмастерье! Менолли – подмастерье! – подхватили школяры, в такт хлопая в ладоши. – Менолли – подмастерье! Иди же, Менолли, иди! Иди, Менолли, иди!

Сибелл с Талмором взяли ее под руки и подняли с места.

– Никогда не встречал подмастерья, который бы так сопротивлялся небольшой прогулке, – шепнул Талмор Сибеллу.

– Боюсь, нам придется ее нести, – тихонько ответил Сибелл. – Похоже, у нее ноги не ходят.

– Я сама, – отстраняя их, произнесла Менолли. – У меня даже ботинки как у настоящего арфиста. Теперь я везде пройду!

Ее покинули последние остатки тревоги. Она – подмастерье, ее цвет – синий. Теперь у нее есть звание и статус, которых достаточно, чтобы больше никого не бояться, чтобы ни от кого не убегать и не прятаться. Она заняла свое место, нашла свое единственное и неповторимое дело. Какой долгий путь она прошла за эти семь дней… «Долгим-долгим путь был мой – он привел меня домой!» – слова сами складывались в песню, но о ней она подумает позже. Высоко подняв голову, Менолли, в сопровождении Сибелла и Талмора, шла к овальному столу – знаку ее нового положения в главном Доме цеха арфистов Перна, который стал ей родным домом. И влетевшие в окно файры звонкими радостными трелями сообщали всем, как она счастлива.