Всю ночь Агата просидела перед окном собственной комнаты, наблюдая за домом деда Матвея. Начала следить, когда случайно заметила его, выходящего из оврага между Сювеярви и Школьной улицей, а закончила только к утру.

Когда её глаза уже начали слипаться, а голова то и дело срывалась с ладони, которой она её подпирала, калитка во двор Матвея скрипнула. Встрепенувшись, Агата увидела его, бредущего к пирсу с удочкой.

Старик, не демонстрируя былой прыти, которую проявлял в лесу, прихрамывая, вошёл в туман по пирсу. Агата прислушалась. Приглушённые звуковой аномалией озера шаги удалились, затем по доскам едва слышно проскрежетали ножки стула.

Больше не медля, она вышла на улицу, стараясь не хлопать подъездной дверью. Силуэт рыбачащего старика еле угадывался в густой дымке.

На всякий случай, чтобы уж наверняка остаться незамеченной, Агата пошла к гаражам по своей стороне улицы, а уже возле них перебралась на другую, где беззвучно сумела залезть во двор Матвея через дыру в штакетнике.

Идея пробраться к нему домой возникла у Агаты ещё в лесу после ночной встречи. Появление Матвея неподалёку от пустой палатки и его беседа с кем-то неизвестным напомнили о прежних подозрениях.

У задней стены дома в покосившейся дровнице спал рыжий кот. При появлении Агаты он вскочил, зашипел, выгнув спину, и начал угрожающе выть. Эхо вопля разнеслось по округе во все стороны.

— Тихо! — шикнула на него Агата.

Спугнуть его удалось, запустив найденной в траве зелёной на один бок сливой. Кот сразу отступил куда-то на переднюю часть двора.

Вытоптанная мимо дровни тропинка вела к небольшому сараю в углу участка. В нём стояли инструменты: лопаты, грабли. На стенах висели пилы, на подоконнике лежали молоток и пачка ржавых гвоздей. Обычный сарай, ничем не примечательный.

Тогда Агата подошла к ближайшему окну, но оно оказалось зашторенным, как и два соседних. Было похоже, что свет ограничили в одной большой комнате. Обойдя дом кругом и проверив все оконные рамы, Агата не нашла ни одной незапертой. Зато входная дверь оказалась даже без замка.

Не веря в удачу, она толкнула створку. Из дома пахнуло старостью, плесенью и забродившим супом. Закравшееся было сомнение в целесообразности обыска соседского жилища отпало сразу, едва глаза обвыклись с внутренним полумраком.

На вешалке напротив входа висели и белая кепка с мультяшным логотипом-истуканом, и туристическая сидушка-кинохлопушка. Включив видеозапись на телефоне, Агата пощупала их, чтобы убедиться в осязаемости принадлежавших пропавшим подросткам предметов.

Однако нахлынувшее воодушевление быстро отступило. Если раньше эти кепка и сидушка казались Агате стопроцентным доказательством причастности деда Матвея к пропаже подростков, то теперь она поняла: он попросту мог найти эти предметы в лесу, точно так же как поисковики нашли палатку.

Пройдя через заваленную старой грязной посудой кухню, Агата заглянула в запечье, где увидела растянутые для сушки верёвки, а затем потянула одну створку двойных дверей с прозрачными стёклами в верхней части и обомлела.

Зашторенный зал был сплошь обклеен картами, записками, фотографиями, какими-то распечатками и газетными вырезками — они висели даже на занавесках. Слева от двери стоял огромный трёхъярусный стол с радиооборудованием, компьютером и принтером. Справа в углу жалась односпальная незаправленная кровать. Весь пол уставили коробками с бумагами. Вдали стояли кресло и трюмо. Последнее почему-то без зеркал.

Найдя выключатель, Агата зажгла свет и уставилась на листы, висевшие рядом с компьютером и прочей аппаратурой. Чёрно-белые распечатки ориентировок на пропавших подростков, их личные фотографии, вероятно взятые из соцсетей. Под каждой ориентировкой к деревянной стене канцелярскими кнопками были пришпилены сведения о ребятах. На одном из листов под ориентировкой на имя Жихарь Игорь Константинович Агата бегло прочла запись карандашом от руки: «Это тот, что дылда с пеленгатором и рацией УКВ. Ловил помехи и доловился. Контур замкнулся у восточной вышки, Метсэнхальтия не вернёт — Метсэнвяки».

Под другой ориентировкой Матвей написал синей ручкой: «Шкет. Показал Калме путь, записав эфир, тоже Метсэнвяки».

Всех подростков, кроме одного, старик обозвал загадочным «Метсэнвяки». Только Гордей Ботов остался вообще без краткой характеристики.

Тут же на стене висели несколько фотографий подростков, сделанных откуда-то издалека. Вот они ставили палатку. Вот один записывал второго на камеру. Вот разожгли костёр, готовили пищу.

Старик преследовал их с фотоаппаратом. Но зачем?

Огромная карта метра в полтора по диагонали имела несколько неизвестных пометок. Одна из них находилась в области дальше по «немому пути» от того места, где обнаружили палатку.

Вдруг Агата увидела ориентировку на Захара Акунича. Его Матвей тоже подписал «Метсэнвяки». Как и Андрея, купившего машину её отца, — вместо его ориентировки на стене висела фотография, сделанная в Калмаранте.

И вдруг Агата увидела своё фото: она, катящая отца на коляске по Райпо. Когда сосед умудрился сделать этот снимок, она не могла понять, но точно совсем недавно. Под этим снимком был другой, под ним третий — он делал фотографии едва ли не каждый день. Но зачем? В самом конце оказалась фотография шестилетней Агаты, вырезанная из газеты.

Агату Матвей подписал как «Варьовайнайя». Вокруг её фотографии висели чужие снимки, распечатанные в небольшом размере где-то со спичечный коробок. Но их было очень много. Это были и ориентировки «ЛизаАлерт», и ориентировки полиции, и самостоятельно кем-то сделанные объявления о пропажах, и просто чьи-то фотографии. Среди этих фото Агата узнала не только пропавших недавно подростков, но и незнакомых ей людей, включая того бездомного, что нападал на неё на вокзале Петрозаводска.

Совершенно не понимая, что означали все эти заметки, Агата достала телефон и начала записывать на видео всё подряд, поднося камеру то к одному листку, то к другому, увеличивая отдельные фотографии, снимая коробки на полу.

И тут в одной из коробок она увидела что-то знакомое. Было похоже на стенограмму эфира «УВБ-76», вот только записанную не в той форме, в которой это делал отец Агаты, а в более строгой и подробной, с какой-то документальной структурированностью.

Эфир радиостанции «УВБ-76» [ЛЕД-01-ГУЛ-05]

Частота: 4625 кГц.

Время передачи: 03:15.

СТЕНОГРАММА ТРАНСЛЯЦИИ:

//[Начало записи]

/Фоновый низкочастотный гул на грани слышимости. Монотонный, непрерывный. Длительность: 1 минута 16 секунд.

/Гул обрывается. Потрескивание помех или космического шума. Тишина. Длительность: 5 секунд.

//[ДИКТОР]

*Николай, Женя, Татьяна, Иван [НЖТИ];

*Николай, Женя, Татьяна, Иван [НЖТИ];

*Двадцать, Шесть, Семнадцать, Шесть, Восемнадцать, Тридцать [20-6-17-6-18-30];

*Татьяна, Елена, Николай, Елена, Харитон, Ольга, Дмитрий [Тенеход];

*Семён, Леонид, Елена, Дмитрий, Ольга, Василий, Иван, Цапля, Анна [Следовица];

*Борис, Елена, Зинаида, Роман, Еры, Борис, Ольга, Борис, Роман, Елена, Григорий [Безрыбобрег];

*Двадцать, Два-Девять. Девятнадцать, Тринадцать, Два-Девять, Два-Шесть, Десять, Два-Шесть, Тридцать [20-29. 19-13-29-26-10-26-30].

/Щелчок. Звук статического разряда. Тестовый гудок. Длительность: 10 секунд.

//[Конец записи]

ШИФР:

Дежурный 0412: Возвращение тени. Путь повторный. Гиблое место.

ПРИМЕЧАНИЕ ДЛЯ ОБРАБОТКИ:

В сегменте 01:44:02 — 01:44:06 дежурным выявлено слабое голосовое наложение. Спектральный анализ выявил женский шёпот, не принадлежащий основному диктору. Расшифровка (вероятная): «вспомни дверь» или «в сон не верь». Внесено в журнал аномалий за номером 213-АГ.

Слова «дверь» и «верь» подчеркнули ручкой и подписали сверху той же рукой, что и характеристики к ориентировкам: «варьо».

На оставшейся снизу пустой части листа синело рукописное дополнение: «Агата вернётся завтра. Понадобятся новые Метсэнвяки».

Лист был подписан от руки как «Перехват №5812» и датирован пятым августа — накануне возвращения Агаты в Калмаранту. Откуда старику заранее было известно, когда она приедет?

Оглядев оборудование Матвея, Агата увидела радиостанцию с моргающими зелёными лампочками. Регулятор громкости стоял на минимуме. Она его немного прокрутила.

— …Повторяю, «Альпака», ответьте «Рубину», — проговорил мужской голос. — Два-Один, Три, Два, Семь-Шесть в эфире на Пять-Три-Один-Ноль, дежурный Один-Два, Три-Пять, Леонид, Елена, Дмитрий — Три-Шесть, Григорий, Ульяна, Леонид — Одиннадцать, Два, приём.

Это не была «УВБ-76» — говорил живой человек.

— «Альпака» приняла, — коротко ответил другой, более молодой голос.

Короткий зашифрованный диалог напоминал военные переговоры.

Калитка на улице скрипнула. Агата убавила громкость радиоперехватчика и было бросилась взглянуть в окно, но вовремя остановилась — трогать шторы не стоило.

Вынырнув из зала и прикрыв за собой дверь, Агата забралась в запечье. Чтобы Матвей не услышал её дыхание, она зажала себе рот и нос ладонью. Пришло запоздалое понимание, что нужно было выключить свет. Оставалось уповать на невнимательность старика.

Он ровной походкой, совершенно непохожей на ту, какой передвигался по посёлку, подошёл к дверям и замер. Казалось, он что-то заметил или почувствовал и в любое мгновение мог броситься на Агату, но всё обошлось.

Матвей зашёл в зал и запер дверь изнутри ключом. Зашумел кулер компьютера. Щёлкнули какие-то кнопки. Послышалось шипение радио, заполненное равномерным жужжанием.

Стараясь двигаться как можно осторожнее, Агата выбралась из запечья и задумалась. Бежать или ещё понаблюдать? Она решила заглянуть в зал через стекло в верхней части двери.

Но едва она разогнулась во весь рост, как увидела лишённое черт лицо в отражении стекла. А прямо за ним в соседней комнате белело лицо Матвея, глядящего на неё безумными глазами. Так они и стояли друг напротив друга почти в упор — лишь тонкое стекло отделяло их.

Агата попятилась, едва не споткнувшись о порог на выходе в кухню. Матвей не двигался.

Развернувшись, Агата побежала. На улице она едва ли не вышибла калитку и понеслась через заросший колючей иргой овраг на Школьную улицу. Казалось, сзади её преследовали, но оборачиваться и терять скорость не хотелось.

С ободранными руками Агата пронеслась мимо котельной и влетела в участковый пункт полиции.

Станислав Шоле, сидящий в своём кабинете, при её появлении замер с кружкой чая, поднесённой ко рту.

— За вами кто-то гонится, Агата Борисовна? — спросил он.

— Да! Гонится! — выпалила Агата. — Дед Матвей!

— Вы присядьте, — предложил Шоле. — Где вы так ободрались? Опять Зойка алабая своего спустила?

— Да нет же! — отмахнулась Агата. — Выслушайте меня!

Она не позволила участковому осмотреть царапины на руках.

— Ладно, — сдался тот. — Выкладывайте.

— Дед Матвей убил подростков, — сказала Агата. — Скорее всего, не в одиночку, думаю, у него был сообщник.

— У меня нет времени на шутки, Агата Борисовна…

— Вчера ночью во время поиска в лесу мы наткнулись на Матвея, он с кем-то разговаривал, обещал что-то раздобыть, — продолжала Агата. — Это было неподалёку от палатки пропавших подростков. До этого я видела, как Матвей следил в лесу за Захаром Давыдовичем Акуничем…

— Кто это?

— Пропавший без вести в Шокше старик, — пояснила Агата. — Это не важно, он тоже погиб. А ещё я нашла эмблему с кителя деда Матвея рядом с провалившимися в скальный разлом грибниками, которых туда он же и завёл…

— Всё? — спокойно спросил Шоле.

— А дома у него настоящее логово маньяка! — добавила Агата.

Достав телефон, она запустила снятое видео.

— Вот! — показала она. — Тут фото пропадавших в последнее время, какие-то записи про них ненормальные, маньячные коллажи из фотографий…

— Агата Борисовна, вы в курсе, что проникновение в чужой дом противозаконно? — спросил участковый, поднимая взгляд.

— Да что с вами такое! — взъярилась Агата. — Матвей замешан в пропажах людей! Он только притворяется трёхнутым!

— Присядьте, Агата Борисовна, вот, выпейте воды.

Он усадил её на стул и пододвинул стакан, который тут же наполнил из графина.

— Держите себя в руках, — просил Шоле. — Одного Матвея я ещё как-то выдержу, но вас обоих…

— На что вы намекаете?

— Одно у вас с ним, Агата Борисовна, увлечение на двоих — в сыщиков играть, — вздохнул участковый. — Когда я сюда только пришёл, он первое время едва ли не каждый день таскался с этими своими записями про «Ёклмн-84»…

— «УВБ-76», — поправила Агата.

— Да? Ну, может быть, вам виднее, — задумался Шоле. — Расследование он ведёт, пытается понять, что произошло с его сослуживцами в семьдесят-лохматом. И домой к себе меня таскал, я видел это его творчество… Ничего там противозаконного, поймите, бредит старый… Так пусть себе лучше дальше бредит тихо и гуляет по ночам в соснах, воздухом целебным дышит, чем буянит, правда?

— Так это были вы?! — охнула Агата, поднимаясь.

— Возможно, — пожал плечами участковый. — А где именно, напомните?

— В лесу вчера с Матвеем говорили вы! — прошептала она, пятясь к выходу. — Вы его сообщник…