ВЕРОНИКА

* * *

Я проснулась раньше него. Солнечный свет пробивался сквозь занавески, рисуя на полу золотистые полосы. Тело помнило вчерашнюю ночь — лёгкая боль внизу живота, приятная тяжесть в мышцах. Я осторожно выскользнула из-под его тяжёлой руки, перекинутой через мою талию, и на цыпочках ушла в ванную.

Тёплая вода смыла остатки сна. Я смотрела на своё отражение в запотевшем зеркале — раскрасневшиеся щёки, припухшие губы, следы на шее там, где он целовал прошлой ночью. Странное чувство наполняло меня: не страх, не стыд, а что-то новое, пугающее и притягательное одновременно.

Я надела голубое платье — мягкая ткань приятно скользнула по коже. Цвет подходил моим глазам, я это заметила ещё когда покупала. Волосы собрала в небрежный пучок, оставив несколько прядей у лица.

Кухня встретила меня утренней прохладой. Я открыла окно — в комнату ворвался свежий воздух с нотками цветущей сирени. Решила приготовить завтрак. Не знала, что он любит, поэтому сделала всего понемногу: лепёшки, разогрела пирожки, овощное рагу и на десерт — рисовый пудинг с корицей, который я обожала с детства.

Руки двигались уверенно, будто я всю жизнь готовила на этой кухне. Я напевала тихую мелодию, которую часто пела мама, и не заметила, как прошло два часа.

Стол накрыла с любовью — расставила тарелки, положила свежие салфетки, в центр поставила маленькую вазу с полевыми цветами.

— Вероника.

Голос Марата прозвучал тихо, но я услышала. Обернулась — он стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку. В одних домашних штанах, босиком, волосы взлохмачены после сна.

— Ты рано встала, — в голосе послышалось не осуждение, а лёгкая обида. — Я проснулся, а тебя нет.

— Хотела сделать тебе сюрприз, — ответила я, чувствуя, как теплеет внутри от его взгляда.

Он подошёл, встал за моей спиной, обнял за талию и уткнулся носом в мои волосы.

— Пахнешь вкусно, — пробормотал он. — И завтрак, кажется, тоже.

Я рассмеялась, опираясь затылком ему в грудь.

— Садись, всё готово.

Мы сели друг напротив друга. Он пробовал каждое блюдо молча, но я видела по лицу — нравится. Особенно пудинг — он даже добавку попросил.

— Откуда ты научилась так готовить? — спросил он, когда тарелки почти опустели.

— Мама научила. Говорит, хорошая жена должна уметь вкусно накормить мужа, — ответила я и вдруг смутилась — слово «муж» всё ещё казалось чужим на моих губах.

Марат заметил моё замешательство, усмехнулся.

— Привыкай. Я теперь твой муж.

Я опустила взгляд, в груди разлилось тепло. И вдруг внутри шевельнулось что-то — желание сказать правду. Ту, которую я носила в себе последние дни.

— Марат, — начала я тихо. — Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Он поднял брови, отложил ложку.

— Я слушаю.

— За день до… до всего этого. До свадьбы с твоим отцом. Я гуляла по поселку и встретила старуху. Она позвала меня к себе.

Я замолчала, подбирая слова. Он смотрел внимательно, не перебивая.

— Я пошла за ней. В старый дом на окраине. Она сказала, что видит на мне печать — чужую волю. И предложила помочь. Сделать так, чтобы я вышла за того, кто мне по судьбе, а не за Радика.

— И ты согласилась? — его голос стал ниже.