— Не так, — он медленно провёл рукой по моим волосам, заправил прядь за ухо. — Не думай. Я не использовал тебя. Я просто... когда увидел тебя, понял: это повод. Повод сделать то, что я должен был сделать давно. Выйти из тени. Забрать то, что он считал своим.

— И меня — в том числе?

Он не ответил. Только посмотрел на меня из-под густых ресниц — тяжело, жарко, почти одержимо.

— Он хотел тебя, — наконец выдохнул Марат. — Но пальцем тронуть не успел. И не тронет уже никогда. А я буду.

Он притянул меня к себе, и я ударилась грудью о его твёрдый живот.

— Это неправильно, — прошептала я, упираясь ладонями ему в грудь. — Всё это. Свадьба. Мы. Ты...

— Правильно или нет — решать не тебе, — перебил он. Голос стал глуше, в нём появились хриплые нотки. — И не мне. Так вышло. И назад дороги уже нет.

Он отпустил меня так же внезапно, как и взял.

— Спальня на втором этаже, — сказал уже спокойнее. — Иди.

Я поднялась по лестнице. Комната оказалась большой, с резной деревянной кроватью, застеленной белым бельём. На столике горела свеча — единственный источник света. И больше никаких украшений.

Я стояла у окна, смотрела в темноту. Сзади скрипнула дверь.

— Устала? — спросил Марат.

— Уже глубокая ночь, — ответила я, не оборачиваясь. — Но я не смогу уснуть ещё долго.

— А сегодня спать всё равно не получится. — Его голос прозвучал почти с усмешкой, но мягко. — Потом отдохнёшь.

Я почувствовала, как щёки заливает жар. Он подошёл ближе, встал за спиной. Я слышала его дыхание, чувствовала тепло его груди лопатками.

— Чего смущаешься? — спросил он, обводя пальцем край ворота моей блузки. — Мы теперь муж и жена. И спать будем вместе. Стыдного ничего нет.

Я опустила голову.

— Это будет нашей спальней?

— Да, — Марат легко подхватил меня на руки, и я вскрикнула от неожиданности. — Заодно покажу тебе, что где.

Он пронёс меня по комнате — ни к чему, просто кружил, пока я не стала нервно ерзать. Вблизи его лицо было другим — не каменным, не холодным. Губы были слегка сжаты, карие глаза неотрывно и жадно следили за моей реакцией.

Марат опустил меня на кровать. Бельё было прохладным, и я поёжилась. Сам сел рядом, провёл ладонью по моей ноге поверх юбки.

— Не бойся. Я больно не сделаю.

— Я и не боюсь, — ответила я, понимая, что вру.

Он кивнул. Наклонился и поцеловал меня в шею — не грубо, нет. Губы были горячими и мягкими, но он не кусал, не давил. Просто водил ими по моей коже, от уха к ключице, и я вздрагивала от этого прикосновения. Это чертовски заводило.

— Знаешь, — прошептала я, переведя дыхание, — я думала, ты будешь... жёстче.

— Буду, — он поднял голову, посмотрел мне в глаза с легким прищуром. — Но не сегодня. Ты и так намучилась сполна.

Он начал расстёгивать пуговицы на моей блузе — медленно, одну за другой. Я опустилась на спину не двигаясь, только смотрела на его руки. Большие, с твёрдыми пальцами, но сейчас они двигались осторожно, растягивая время.

Когда блузка распахнулось, он провёл ладонью от моей шеи к животу — легко, почти не касаясь. Кожа вспыхнула от этого мимолётного тепла.

— Красивая, — прошептал он без пошлости. — Иди ко мне.

Он помог мне сесть, стянул платье через голову. Я осталась в белье — кружевном, нежном, том самом, что выбрали женщины для «жениха».

Марат скользнул неспешным взглядом по моей фигуре.

— Ты это для него надевала? — спросил он, трогая край кружева на моей груди.

— Меня заставили.

— Снимай. — Он ловко расстегнул бюстгальтер одним движением, и ткань упала.

Я прикрылась руками, но он отвёл их.

— Не прячь.

Его ладонь легла на мою грудь. Он не сжимал, не мял. Просто держал, поглаживая большим пальцем сосок. Я задышала чаще, и он это заметил — уголки его губ дрогнули.

— Нравится?