ВЕРОНИКА

* * *

Я очнулась в машине.

Мягкое кожаное сиденье, полумрак салона, за окном мелькают фонари. И тяжёлая рука на моём бедре — горячая, собственническая.

Я повернула голову. Марат сидел рядом, смотрел вперёд, но его пальцы медленно поглаживали мою ногу через ткань платья. Как будто сам не замечал, что делает. Или замечал — и ему было всё равно.

— Куда мы едем? — спросила я. Голос сел от неверия происходящего.

— Ко мне, — ответил он коротко.

Я замолчала. Дом Радика остался позади — его дом, его территория, его власть. А теперь другая машина, другой мужчина.

— Ты думала, я отвезу тебя обратно? — он повернулся ко мне, и в полутьме его глаза блеснули. — В тот дом? Это его дом. А ты теперь... ты со мной.

Он не договорил. «Моя жена» — повисло в воздухе, не произнесённое.

Я смотрела в окно, на проплывающие мимо улицы. Мы выехали из посёлка, свернули на трассу. Через полчаса машина остановилась у двухэтажного дома — не особняка, не дворца. Обычного, крепкого, с ухоженным двором.

— Приехали.

Марат вышел первым, обошёл машину, открыл мою дверь. Я всё ещё сидела, не двигаясь. Тогда он просто взял меня за руку — не дёрнул, нет, просто сжал запястье и потянул вверх. Я поднялась.

— Моя жена приехала, — бросил он кому-то в темноту. — Приготовьте, что надо.

Слуги засуетились, но я почти не видела их. Внутри дома было тихо и чисто. Просто. По-домашнему.

Марат провёл меня по первому этажу, показал кухню, гостиную, свой кабинет. Говорил мало, только называл комнаты. Я молчала.

В его кабинете я остановилась.

На стене висела фотография — мужчина в военной форме, лет тридцать, с улыбкой. Совсем не похож на того монстра, которого рисовало моё воображение.

— Это... — начала я.

— Мой отец. Молодой, — Марат подошёл ко мне сзади, почти вплотную. — Других фото нет. Я их сжёг.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Ты сжёг фотографии собственного отца?

— А он заслужил, чтобы его помнили? — голос стал жёстче. — Думаешь, все эти люди на его похоронах скорбели по нему? Нет. Они боялись его. Уважения к нему не было. Всё держалось на страхе.

Я повернулась к нему. Теперь мы стояли лицом к лицу. Я видела его выражение — твёрдое, напряжённое, но в глазах... не жестокость. Что-то другое.

— Марат, — тихо сказала я. — Каким бы он ни был... плохим, жестоким... он был твоим отцом. А мы сегодня... мы провели свадьбу. Почти в день его смерти. Разве это правильно?

Он молчал несколько секунд. Я видела, как ходят желваки на его скулах.

— А ты думаешь, мне всё равно? Что я рад? Что пляшу? Нет, Вероника.

Он взял меня за плечи — не грубо, но крепко. Вздохнул.

— Он заслужил всё, что с ним случилось. Поверь. Всё до капли. И даже это — слишком лёгкая смерть для него. — он перевёл дыхание. — Ты не знаешь, что он делал. С людьми. С женщинами. С нами.

Он замолчал, и в этом молчании было столько всего, что я вдруг испугалась не его — а того, что он не договаривает.

— Я хотел отомстить ему, — сказал он наконец. — Давно. Годами носил эту мысль в голове. А потом появилась ты. И я понял... ты — идеальный случай.

Я похолодела.

— То есть... я? Твоя месть?